Цугцванг

Мне слышатся голоса, прошлого голоса. Не лучшая полоса, чёрная полоса. Неслышно течёт река, бьётся о берега, И катятся облака, пьяные облака.

Земфира прямо в одежде рухнула на кровать. Сил даже на то, чтобы раздеться, не было. На сегодняшней репетиции она провела десять часов, парни выкладывались по полной программе, но усталость с прошедшего тура дала о себе знать. Ошибки были в таких банальных местах, что певица только материлась сквозь зубы и просила начать заново. Отыгранная программа звучала рваным потоком, аранжировки причудливо смешивались, образуя что-то странное, новое, но при этом родное. Телефон, лежащий в переднем кармане штанов, приглушённо зазвонил. Женщина, выматерившись, достала мобильник и удивлённо уставилась на экран. Брать трубку не хотелось от слова совсем, но, пересилив себя, Земфира ответила на входящий. — Да. — Привет… Я весь день до тебя дозвониться не могу. Всё в порядке? — На репетиции была, скоро мини-концерт. — Снова «зависнув», Рамазанова спохватилась: Лера звонила ей из другого города, они не виделись уже чёртову кучу времени, а она даже не соизволила спросить, как дела. — Лер, у тебя всё нормально? — Да, но с тобой лучше. — Женщина на том конце провода улыбнулась. — Если тебе не сложно, встань и подойди к окну. Ты же в спальне. — Угу. Лежу пластом, точнее, морской звездой. — Певица поднялась с кровати и сделала, как попросили. Отодвинув шторы, всмотрелась в темноту двора и, вздрогнув, чуть не выронила телефон. — Лерка!.. Твою ж мать… Ты это… — Это я. Да, прилетела к тебе на целую ночь. Пустишь? Земфира как заворожённая смотрела на стоявшую внизу Леру и на огромную букву «Z», выложенную из свечей. — Спрашиваешь! Слушай, ты умеешь поразить в самое сердце. — Тогда я поднимаюсь. — Лера улыбнулась в трубку, довольная произведённым эффектом. — Буду тебя любить, кормить и пытать. — А в каком порядке? — Певица вышла в коридор, чтобы открыть дверь. — В каком пожелаешь. Всё, давай, а то руки заняты. Земфира сунула телефон обратно в карман штанов и впервые за долгое время счастливо улыбнулась. Ей до отъезда Леры казалось, что у них полный кризис, они отдалились, но её приезд из Питера доказал обратное. «Сейчас из Питера, в тур она со мной ездила… Бывает же такое чудо. Не думала, что смогу полюбить кого-то так же сильно, как Лерку. Чудище…» — Не выдержав ожидания, Рамазанова вышла к лифту, который уже поднимался с первого этажа. Едва стальные створки отворились, певица тут же попала в объятия своей подруги — ей не помешали даже пакеты в руках. — Я соскучилась… Слушай, ты босиком выскочила? Ненормальная. — Гостья возмущённо глянула на полосатые Земфирины носки и строго скомандовала: — Давай скорее в квартиру, не хватало тебе простыть. А что за концерт? — Корпоратив в честь дня рождения Собчак, слышала про такую? — Ты? У неё на дне рождения? — Лера, едва заперев за собой дверь, изумлённо открыла рот. — Ладно, я понимаю, это шоу-бизнес… Расскажешь потом, как всё прошло. А когда сие торжество? — Через четыре дня. — Земфира с полуулыбкой смотрела на то, как разувается и копается в пакетах Валерия. Самый близкий для неё человек за последние три года. Самый, наверное, осведомлённый о её жизни. Наверное, даже любимый. — Пойдём, всё-таки сначала буду тебя кормить. — Лера подхватила парочку безликих бумажных пакетов и направилась на кухню. — Как там Питер? Я успела соскучиться… — Дожди, редкое солнце. Депрессивный город. Да я и не вижу его почти — конференции, совещания. Из номера только посовещаться или покурить. Земфира уселась на кухонный подоконник, чуть прищурившись, стала наблюдать за быстрыми и ловкими движениями подруги — она уже вовсю громыхала посудой, ловко резала зелень, шуршала пакетами, на плите сопел чайник, греясь. — Мне ж не терпится. — Лера, убрав за ухо прядь каштановых волос, кивнула в сторону плотно набитого пакета. — Там твои подарки, можешь пока посмотреть. Певица, не любившая ждать, поставила пакет на стол и стала разбирать привезённые гостинцы. Первым оказался чёрный, невероятно мягкий шарф, затем последовал свитер, уютный, с высоким горлом и, конечно же, чёрный. Дальше был плотный свёрток, оказавшийся набором шоколадок с фотографиями минувшего тура. А самое ценное было внизу — недавно вышедший альбом «Radiohead» с автографом Тома Йорка. — Лер… Ты меня сейчас добить решила? — В смысле? — Майорова удивлённо вскинула брови, отвлекаясь от почти идеально приготовленной рыбы на пару и овощного гарнира. — Вот за что ты мне такая хорошая дана, а? — Не пугай такими вопросами. Я всё равно не знаю ответа. — Лера явно смутилась и как-то внутренне напряглась, это не укрылось от внимательного взгляда Земфиры. — Ты правда на одну ночь? — Да. Стала бы я врать… Завтра ещё два семинара, потом тестирование, мать его за ногу. И всё, свобода. — Значит, вино мы пить не будем, — резюмировала певица, убирая бутылку вина обратно в шкафчик. — Ну почему? Очень даже будем. Не водка же. И не коктейль «Клюква в сахаре». — Договорив, Лера рассмеялась, вспоминая тот позорный случай в баре. С шести сладких и приятных на вкус коктейлей её унесло, что называется, «в ничто», а наутро, кроме головной боли, охватило жгучее чувство стыда — тем более что Земфира была трезвее и всё живописала в красках. — С кем не бывает, — отмахнулась Рамазанова. — Мне завтра никуда не надо… Буду дома одна, вся такая грустная. — Она явно шутила, наблюдая за реакцией Леры. — А вот возьму и останусь. Учти, я могу. А мои недопройденные курсы останутся на твоей совести. — У меня её нет, — честно заявила певица, забирая у женщины из рук тарелки с ароматным ужином. — Я так и знала. Вот и нашёлся сбой в комплектации. Когда вино было разлито по бокалам, Земфира, не дожидаясь слов, взяла инициативу в свои руки. — За нас. — За нас. — Лера улыбнулась в ответ, устало прищурилась и осторожно звякнула кромкой своего бокала о Земфирин. Певица пригубила вино, отчего-то чувствуя терпкий запах полыни. А ещё оно горчило. «Показалось… Мда, не быть мне сомелье. Ничерта в спиртном не разбираюсь, да и начинать, наверное, поздно», — с усмешкой подумала Земфира, подцепляя на вилку очередной овощной микс — Лера постоянно что-то придумывала необычное, контрастное в сочетании, выходило вкусно. Тем более что сама певица не любила готовить совершенно, считая это занятие пустой тратой времени.

Кувырок назад, кувырок. Пополам себя, поперёк. Между строк читай, между строк. Кувырок назад, кувырок. Потолок летит, потолок. Кувырок.

***

Шумное мероприятие лишь набирало обороты. Бомонд, что называется, был в ударе. Официанты подносили всё новые напитки и закуски, подъезжали новые и новые гости, все как один имеющие высокий статус и положение в обществе. Юбилей нефтяного магната, всеобщего друга и любимца, как уже написали различные новостные ленты, «удался». Мужчины, обсуждающие свои серьёзные бизнес-дела, собирались либо на открытой террасе, либо в vip-залах, где бы им никто не мог помешать. То же самое казалось и светских львиц всех мастей и возрастов — некоторые даже пришли с детьми, которые принимались капризничать и тут же сдавались на руки няням. Рената Литвинова стояла у одного из водопадов с дежурным бокалом шампанского в руке, так же дежурно улыбаясь и мечтая только об одном — уйти отсюда как можно скорее. Снять узкие, но безумно модные туфли, облегающее платье от кутюр и выкурить наконец-то первую за вечер сигарету. Её спутник, галантный, обаятельный и чертовски харизматичный Эдуард, не терпел курения как такового, приходилось актрисе мириться с неудобствами и ждать, как манны небесной, возвращения домой. Там она могла спокойно уединиться и предаться пороку. В сторону сцены и музыкантов Рената даже не смотрела, от громких звуков давно разболелась голова, следить за музыкальной мыслью звёзд шоу-бизнеса ей не хотелось. «Боже… Ну где же он? Подписал бы свои чёртовы контракты поскорее. Договорился… Знает же, как я обожаю такие мероприятия». — Не зло, а просто устало думала режиссёр, делая знак рукой то одной знакомой, то другой, то просто в ответ на фотовспышку — материала для глянца и «желтухи» этой ночью было хоть отбавляй. — Реночка, дорогая, — Эдуард возник из темноты так неожиданно и со спины, что Литвинова выронила бокал прямо себе под ноги, лишь чудом не испачкав ярко-красное платье, — извини, но этот вечер я бессовестно вынужден провести в компании коллег. Весьма выгодные планы, дорогая, ты пойми… Он говорил что-то ещё, держа её за руки и просительно заглядывая в глаза. — Ты не обижаешься? — Нет, всё в порядке. Я понимаю. — Ну, тогда… Веселись, отдыхай. Я буду думать о тебе каждую минуту. — Запечатлев на бледной щеке Ренаты поцелуй, мужчина отбыл, довольный собой. Литвинова лишь скривила губы, сдерживая себя от проявления эмоций: она-то знала, кто на самом деле ждёт её мужа. Блондинки с четвёртым размером груди в сауне хозяина, владеющие искусством любви весьма профессионально. Знала, но никогда не закатывала сцен, терпела его отлучки, поездки, потому что не считала личным оскорблением. Потому что дочери нужен был отец, а она сама не добилась бы половины того, что имела на данный момент — Эдуард всегда был щедрым мужем и не менее щедрым спонсором. Пробираясь сквозь толпу отдыхающих и уже далеко не трезвых людей, Рената как никогда остро почувствовала собственное одиночество и решила, что непременно уедет подальше от Москвы завтра же. Вместе с дочерью, куда-нибудь на природу, где нет людей, пробок и суеты. Но память тут же услужливо подсунула все имеющиеся на данный момент обязательства, явки и пароли. Например, день рождения Ксюши Собчак она не имела права пропустить, правда, до него было ещё четверо суток, но тем не менее, отъезд откладывался по крайней мере до очередного мероприятия. «Боже, как я устала… Хотя никто меня замуж за Эдика не тянул. Сама пошла, обрадовавшись, что кому-то нужна разведённая и с ребёнком… Мама, опять же. Он, паршивец, так ухаживал… Как же хочется спать. Нет, сначала в ванную, анальгин, и только потом спать. Улька точно не спит, но сделает вид, что я её разбудила. Как маленькая, Господи боже…» — Сказав водителю, чтобы он забрал её у центральных ворот, Рената не спеша направилась по дорожке к выходу, не глядя по сторонам.