Дай мне тебя спасти

Прошел мой первый рабочий месяц. Я более-менее начала ориентироваться в школе, перестала путать кабинеты, подружилась со многими учителями и вполне спокойно уживалась с учениками. После разговора с Катериной все встало на свои места. Я успокоилась, перестала накручивать себя, видя, что у нее все в порядке. Вскоре и вовсе забыла о той ситуации и начала воспринимать Крутовских, как обычную ученицу. Она оказалась достаточно подкованной в моем предмете и с легкостью решала поставленные задачи. Я радовалась, что есть такие умные и талантливые ученики, как она, а она радовалась, что я забыла о том инциденте и никому не рассказала. Все шло своим чередом, мирно и спокойно, будто бы ничего и не было. Сегодня я на удивление быстро собралась на работу. Ни обо что не ударилась, ни во что не врезалась, и ничем не облилась, как это происходит обычно. Потом позавтракала любимой кашей, сходила в душ, где ледяные капли воды быстро взбодрили меня и привели в чувство, аккуратно высушила и завязала волосы в высокий хвост. Оделась я тоже достаточно быстро и уже через десять минут, надев пальто и полусапожки, вышла из дома по направлению к школьному двору. Погода в октябре начинала стремительно портиться, часто шли дожди, листья пожелтели полностью и начали опадать, дул очень холодный ветер, который закрадывался мне под воротник. Я поежилась и ускорила шаг, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения и не совсем замерзнуть. Сегодня в школу необходимо было прийти пораньше, директор намеревался сообщить мне какую-то «невероятную» новость, которая, честно говоря, меня уже пугала, хоть я и не знала тему предстоящего разговора. Нет, накосячить я еще не успела, но и выделиться чем-то — тоже, поэтому этот поход к директору казался мне чем-то очень странным и непонятным. Спустя десять минут быстрым шагом я уже подходила к школе. Поднявшись в учительскую, я повесила пальто на вешалку, потом взяла ключ от своего кабинета и направилась в кабинет директора. Там меня встретила молодая и приветливая секретарша, примерно моя ровесница, которая пояснила, что директор с нетерпением ждет меня, и указала на дверь, в которую я должна войти. Подойдя ближе, я заметила, что на ней красовалась металлическая табличка, на которой выведены ровные белые буквы «Директор. Панфилов Анатолий Константинович». Войдя внутрь, я заметила директора, который сидел за своим столом и тщательно перебирал какие-то бумажки, оценивая их своим усталым взглядом. Поняв, что я вошла, он отложил документы и предложил мне присесть на мягкий диванчик цвета слоновой кости, стоявший в углу кабинета. - София Андреевна, — смело начал он разговор. — Как Вы знаете, старшие классы у нас сдают ЕГЭ, поэтому я хотел бы Вас попросить составить списки детей, которые намерены сдавать экзамены по Вашим предметам и предоставить их мне. Также было бы неплохо заниматься с этими детьми дополнительно, чтобы улучшить их знания по истории и обществознанию. Как Вы на это смотрите? - Положительно, — только и оставалось ответить мне. — Как часто я должна проводить факультативы? — Два-три раза в неделю будет достаточно, я думаю. — Хорошо, — сказала я и утвердительно кивнула. — Я занесу Вам списки немного позже. Всего доброго. — Да, конечно. Я жду, — сказал он и вновь углубился в изучение бумаг. «Просто замечательно!» — подумала я. — «Мне тут уже можно жить оставаться, зачем домой-то уходить?!». Я отправилась по направлению к своему кабинету, где первым уроком обществознание у 11 «Б». Проходя по коридору, я взглянула на висящие на стене часы, которые показывали 7:36. Времени было еще слишком мало, детей практически не было, только первоклассники, которых родители по традиции приводили раньше всех. Их огромные портфели перевешивали бедных детишек, но с этим ужасным грузом на спине, они все равно умудрялись носиться по коридорам и сбивать все и вся. Пройдя немного вперед, я наконец подошла к своему кабинету и вставила ключ в замочную скважину, дверь с легкостью открылась, и я вошла внутрь, оставив ее распахнутой, чтобы не сидеть в душном кабинете. Вскоре с унылыми и не выспавшимися лицами начали подходить дети, которые сонно здоровались и усаживались за свои места, некоторые соорудили из сумок и портфелей своеобразную подушку и расположились на парте еще ненадолго погружаясь в царство Морфея. Я усмехнулась, вспомнив себя в школьные годы. Сумка под голову, наушники в уши — любимая поза Меньковой на уроке. Я могла делать что угодно: рисовать на полях, шариться в телефоне, читать книгу, слушать музыку. Что угодно, но не учится. В этом вся я! Кто бы мог подумать, что из такой «суперприлежной» ученицы, выйдет толк в преподавании? Наконец, все, кто хотел, дошли, прозвенел звонок на урок, и я спокойно могла начинать его. Сначала предстояло узнать, кто же из этих счастливчиков намерен сдавать историю и обществознание. — Доброе утро! — начала я. — Насколько мы все знаем, вам в этом году предстоит сдавать единый государственный экзамен. Сразу послышались недовольные вздохи, гул, а на задних партах еще умудрялись и комментарии вставлять, причем не очень лестные и приличные. — Успокойтесь. Я знаю, что вас уже все атаковали с этими экзаменами, но мне самой поручили это выяснить. Не думайте, что я получаю от этого удовольствие. Есть ли среди вас те, кто надумал сдавать историю и обществознание? Просто поднимите руки. Желающих оказалось немного, всего четыре человека, но каково было мое удивление, когда среди них я увидела Катерину. Да, она вполне неплохо знала историю и обществознание, но я никак не могла предположить, что она намерена их сдавать. Что ж, это совсем неплохо, я думаю, у нее получится. — Хорошо. Назовите свои фамилии, я составляю список. Время дополнительных занятий скажу позже, — сказала я оторвавшись от своих мыслей. Потратив 5 минут урока на разъяснения и составления списка, мы все-таки решили продвинутся дальше и начать наконец-то разбирать материал. — Тема сегодняшнего урока «Революция 1905-1907», — сказала я и вывела текст черным маркером на доске. — Начнем с того, что революция — это коренной переворот в развитии жизни общества. Основные причины этой революции: 1. Нерешенность противоречий между крестьянами и помещиками, рабочими и капиталистами. 2. Политическое бесправие и отсутствие политических свобод. 3. Усиление нищеты после кризиса 1900—1903 годов. 4. Поражения в русско-японской войне 1904—1905 годов. — Простите, — сказал мальчик, сидящий на первой парте третьего ряда. — А были ли результаты этой революции? Стоили ли они этого? — Конечно, результаты от революции были, но сколько крови пролито. Буржуазия добилась прихода к власти, появились некоторые политические свободы, расширено участие народа в выборах, легализованы партии, наконец, увеличилась заработная плата, рабочий день уменьшился с 11,5 до 10 часов, крестьяне добились отмены выкупных платежей, которые должны были платить помещикам. В этом есть свои плюсы, но стоило ли оно того? Мою пламенную речь прервал звонок с урока, и дети начали спешно собираться, многие просто похватали сумки, которые уже были наготове и выскочили из кабинета, как из горящего здания. Наблюдая за этим — невольно появлялась улыбка. Многие преподаватели не терпели такого отношения к своему предмету и урокам в целом, отчитывали детей, как будто сами не сидели за школьной скамьей, а я их понимала, потому что сама совсем недавно была такой же. В классе оставалось совсем немного детей, в том числе и Катерина, которая дописывала в тетрадь только что мною сказанное. Я удивилась тому, что она учится именно в «Б» классе, ведь с ее знаниями и способностями она вполне бы прижилась в «А». Чуть позже я просмотрела классный журнал 11 «Б» класса и увидела, что по всем дисциплинам она успевает на «хорошо» и «отлично», а разговорившись с коллегами в учительской выяснилось, что многие преподаватели ее хвалят. А теперь еще она и мои предметы на экзамены выбрала. Из этого можно выжать пользу. Может, отправить ее на зимнюю олимпиаду по истории? И ей хорошо, бонус для поступления, и мне приятно. Вот она закончила записывать и начала собирать вещи в сумку, чтобы покинуть кабинет, уже проходя мимо, она посмотрела на меня и улыбнулась. Знаете, так легко и приятно сделалось от этой улыбки. Девичьи карие глаза смотрели на меня с легкостью и невинностью, сейчас в них мелькал некий яркий огонек, который делал эти глубокие глаза еще глубже и выразительней. На один миг стало так тепло и спокойно, словно я не на работе сейчас, а дома, рядом с мамой и папой, завернувшись в плед, пью горячий чай и ем свежеиспеченное печенье. Вот на что это было похоже. — До свидания, София Андреевна! — Сказала она уже на выходе из кабинета. — Пока, Катерина, — ответила я и не смогла сдержать улыбки.