ДОВЕРЬСЯ МНЕ...

10 ЛЕТ СПУСТЯ. Протяжный тоскливый вой разрезал сумрак осеннего леса и, замерев на одной ноте, внезапно оборвался. Белый волк резко вскинул голову, холодные голубые глаза в наступающей темноте блеснули красным, острые уши настороженно ловили звуки и шорохи, влажный чувствительный нос втягивал холодный воздух, выделяя мельчайшие оттенки витающих запахов. Глухо зарычав, волк плавно поднялся с опавших листьев и стремительно двинулся в сторону смолкнувшего зова сородича. Он занимал эту территорию уже много лет, буквально выгрызая по кусочку свое право жить здесь, бесчисленное количество раз сталкиваясь с претендентами в жестоких схватках. Он знал каждый кустик, каждое дерево в этом лесу, знал все запахи и звуки, которые ему присущи. Он был хозяином этого места, одиночкой, и никому чужому здесь был не рад. И дело было не только в чувстве собственника и авторитете, все обстояло намного сложнее в данном конкретном случае. Ведь белый не смог бы ужиться не только с кем-то чужим, но и с близким и родным. Тем более, с близким… Он был одинок уже много лет и не стремился менять это. Наоборот, старался изгнать из своего леса любого, кто мог угрожать его уединенности. Ведь когда ты один, тебе не надо бояться коварства близких, настороженно ожидать удара в спину или переживать потом боль потери или предательства. У белого уже был подобный опыт, и повторять его он не стремился – хватило одного раза, тогда, в далеком детстве, когда его, семилетнего малыша, камнями и проклятиями гнали из родной деревни… Маленький Бранко Канавар не знал своего отца, и никто из близких никогда не рассказывал о нем. Они жили на окраине крошечной глухой деревушки. До ближайшего города надо было неделю добираться в повозке, а пешком - около трех-четырех недель. Поэтому вылазки в город совершались весьма редко и по крайней необходимости: купить или продать что-то на рынке или по своим личным делам. Новости также доходили до села редко и в крайне приукрашенном виде. Деревня жила в своем собственном маленьком мирке, чужаков не любили, но и своих защищали с пеной у рта. Маму мальчик помнил плохо, только на уровне ощущений, звуков и запахов. Тихий голос, мягкое прикосновение руки, теплые уютные объятия, аромат свежего хлеба и сдобы и море любви и нежности - вот, пожалуй, и все его воспоминания о ней. Когда Бранко было пять лет, мама умерла, оставив осиротевшего малыша на попечение своей старшей сестры. И мальчик сразу почувствовал разницу в отношении: пожилая тетка не обрадовалась свалившемуся на ее голову лишнему рту, принимая в свой дом малолетнюю обузу. Не сказать, чтобы тетя жестоко обращалась со своим племянником, но и горячей любви по отношению к нему не испытывала. Бранко старался как можно реже попадаться на глаза ворчливой родственнице, практически все время проводя на улице в компании такой же босоногой детворы. Он избегался, похудел, и лишь те же необычные льдисто-голубые глаза по-прежнему горели на детском личике. Люди иногда боялись взгляда этих странных глаз, за спиной называя мальца нелюдем, демоном или нечистью, и украдкой осеняли себя знаком, отводящим нечистую силу и сглаз. Казалось, взгляд мальчика проникает в самую душу и просто вымораживает ее, заставляя человека ежиться, будто от холода. Так прошло два года, можно сказать, относительно спокойных в жизни Бранко. Но в один далеко не прекрасный день случилось то, что перевернуло его привычное существование с ног на голову. Получив утром от тетки уже ставший традиционным подзатыльник, а также наказ покормить домашнюю птицу в загоне, Бранко вышел на улицу и направился в пристрой, где хранилось прошлогоднее зерно. Наполнив берестяное лукошко, мальчик подошел к загону с птицей, открыл плетеную дверцу и шагнул внутрь. Нечаянно зацепившись ногой за небольшой порожек, мальчик потерял равновесие и, коротко вскрикнув, полетел на землю, уронив лукошко с зерном. Голодная пернатая орава с пронзительными криками, кудахтаньем и непонятным шипением налетела на несчастного малыша, топча его лапами с острыми когтями и склевывая зерно, попавшее на одежду. Перепуганный Бранко, прикрывшись руками и сжавшись, попытался выползти из-под галдящей стаи птиц. Осторожно приподняв голову, он увидел летящего на него огромного петуха и в ужасе выставил руки вперед, надеясь уберечь глаза от острых когтей птицы. Внезапно пернатая масса отхлынула от Бранко, словно волна, надрывно крича и судорожно взмахивая крыльями. А мальчик, открыв зажмуренные глаза, с удивлением уставился на белые лапы, которые только что были его руками. Оглянувшись через плечо, он увидел такую же белую мохнатую спину, а землю загона около него беспокойно подметал пушистый хвост. Истошный визг влился в галдеж домашней птицы, и, оглянувшись, мальчик увидел стоящую на крыльце тетку, вышедшую на шум и звуки переполоха. Встретившись глазами с племянником, тетя в ужасе прикрыла рот рукой и, вытаращив глаза, понеслась прочь от дома. А белый щенок, оглушенный произошедшим, в ступоре остался сидеть в пустом птичьем загоне. Ошеломляющая новость быстро облетела деревеньку, и у дома Бранко начала собираться толпа. Взволнованные селяне, возбужденно переговариваясь, с суеверным ужасом глазели на белого волчонка, а тот, поднявшись на лапы и с непривычки путаясь в них, неуверенно двинулся к людям. - Нечисть! Оборотень! Зверь! – послышались истеричные крики, и в щенка полетели вилы. Опешив от неожиданности, малыш не успел вовремя увернуться, и острые концы зубьев полоснули по морде, чудом не задев глаза. Завизжав от острой боли, волчонок в слепой панике заметался по двору дома, а из толпы в него летели комья земли, камни и палки. Забежав в птичий загон, щенок кинулся к противоположной стене, где плетень был подгнившим. С разбегу бросившись на него, Бранко снес хлипкую преграду и, скуля и воя от страха и боли, понесся по деревне, преследуемый разъяренной толпой… Прошло много лет, но до сих пор этот день стоит перед глазами у белого волка, а в ушах звенят крики толпы: «Нечисть! Зверь!» Детская обида постепенно переплавилась в глухую ненависть к людям, а страх так и остался тлеть маленьким горячим угольком в его душе. Что ж, раз он для них зверь и ничего больше, значит, он будет зверем. С тех пор волк запретил себе вспоминать, что его когда-то звали Бранко Канавар, это имя было загнано в самые глубины памяти и похоронено там. И он уверенно топтал землю всеми четырьмя лапами, забыв, что когда-то ходил на двух ногах… Белый хозяин, ведомый запахом, который становился все сильнее, уверенно мчался по лесу. Вскоре деревья и кустарник начали редеть, и белый волк выскочил на небольшую поляну, ярко освещенную лунным светом. На противоположном конце открытого участка он заметил обычного серого волка, настороженно замершего и напряженно смотрящего на него. Серый был намного крупнее владельца территории и шире в кости. По сравнению с небольшим, но жилистым хозяином он казался настоящим великаном – мощный матерый волчище. Опустив лобастую голову, чужак пристально рассматривал того, на чьи владения он сейчас претендовал. Глухо зарычав, серый оскалился и выпрямился, смотря на противника сверху вниз. Белый волк же, не тратя времени на выяснение, кто сильнее, не приглядываясь и не демонстрируя свои возможности, просто резко сорвался с места и, не издав ни звука, прыгнул на чужака. Не ожидавший такого неожиданного нападения, серый отшатнулся, а хозяин, воспользовавшись своим небольшим ростом, вцепился клыками в незащищенное горло. Упершись всеми четырьмя лапами в противника, белый с силой мотнул головой, просто вырывая гортань, и тут же отпрыгнул в сторону. Серый с хрипом упал на пожухлую траву и, несколько раз конвульсивно дернувшись, затих. А хозяин, подняв морду к луне, гулко и протяжно завыл, оповещая лес и его жителей о только что одержанной победе. Он уже давно понял, что для того, чтобы выжить, надо действовать быстро, четко и неожиданно. Это и будет лучшей демонстрацией твоих способностей и достоинств, а не пустое сотрясание воздуха рычанием и запугивание. К сожалению, учиться науке выживания ему пришлось на собственной шкуре. Отвернувшись от поверженного противника, белый волк, не оглядываясь, побежал в сторону реки. Мертвый серый был ему абсолютно безразличен, а вот отмыть морду от крови не помешало бы. Выскочив на песчаный берег, волк спугнул пару мелкий зверей и, не обратив на них внимания, подошел к воде. Близился конец осени, и холодная вода в реке не вдохновляла на то, чтобы лезть в нее полностью. Да и появившийся плотный подшерсток, делавший шубу хозяина очень пушистой, будет очень проблематично высушить. Сунув морду в воду, волк несколько раз потер ее лапами, смывая кровь. Тряхнув головой и фыркнув, он отошел от реки, встряхнулся и вдруг, настороженно замерев, принюхался. Чуткие уши встали торчком, прислушиваясь к подозрительному звуку. Шерсть вздыбилась на загривке, клыки обнажились в страшном оскале, а из груди вырвалось грозное рычание – где-то совсем рядом кричал человек.