Идеальный спектакль

Унылый осенний лондонский вечер. С самого утра не прекращаясь льет дождь, изредка переходя в мелкую морось. Жителям Туманного Альбиона такая погода не в новинку, тем более, когда за окном начало ноября. На улице уже совсем темно и нет ни души. В окнах горит свет, в трактирах слышны пьяные крики, шум драк и разбитой посуды, ругань. За темными углами домов прячутся грабители, готовые прирезать первого встречного за монету. Да, не самый приглядный и безопасный для вечерних прогулок район. Но ему плевать. Плевать абсолютно на все. 17 ноября, 21.00 на часах. Грелль Сатклифф медленно бредет по мостовой, изредка спотыкаясь о каменную кладку. Он любит Землю, любит этот грязный сырой город, любит и этот дождь. Жнец промок насквозь, тонкий плащик не мог защитить от холода и сырости. Также он не мог защитить от холода и боли внутри. Длинные алые волосы рассыпаны по плечам и намокли, на щеках безмолвные соленые слезы, которые тут же смываются слезами неба. Он уже давно потерял счет времени, он не знает сколько уже вот так бредет, привлекая к себе удивленные взгляды прохожих. Скрываться и оставаться невидимым для людей больше нет сил. Да и смысла тоже. Уже совсем темно. Душа разрывается на части от боли предательства и унижения, и даже слезы уже закончились, и осталась лишь огромная черная дыра внутри, с каждым мгновением только разрастающаяся и пожирающая все светлое, что еще осталось.

***

Грелль Сатклифф. Вечное алое недоразумение, позор всея департамента шинигами и Уильяма Т. Спирса в частности. Единственное черное… Точнее красное пятно на репутации всех жнецов вместе взятых. Сотрудники уже давным-давно уяснили, что по коридорам лучше ходить ближе к стенке, так как в противном случае всё, что окажется на пути следования этого астероида, именуемого Сатклиффом, рискует быть напрочь снесённым. Извечный откровенно вызывающий вид: эти высокие каблуки, красный плащ, длинные кровавые волосы, косметика на лице… А хрупкая фигура окончательно придавала ему вид девушки. Да, внешне он был именно таким. Эпатажный, взбалмошный, безумный, маньяк, извращенец – это все о нем. Среди молоденьких жнецов даже ходят слухи, что Сатклифф каждое утро принимает ванну из человеческой крови и пьет ее вместо чая. Смешно, но Рональду Ноксу было вовсе не до смеха, когда Грелля назначили его наставником, и несчастный юнец, заранее попрощавшись с жизнью, с дрожью в коленках вошел в кабинет алого шинигами, где тот пил чай после очередной битвы с демоном. На столе лежала залитая кровью бензопила, сам Сатклифф гордо восседал на своем кресле, закинув ноги на тот самый стол, и в прозрачном стакане плескался крепкий, чуть теплый каркаде… Когда Ронни наконец отыскали в каком-то дальнем склепе в Трансильванском замке, куда бедолага телепортировался с перепугу, и с горем пополам вытащили на свет Божий, предварительно заверив в относительной безобидности его будущего наставника, то весь департамент еще месяц ржал над этим эксцессом. Только никто не знает, какой на самом деле Грелль, под маской безумия и эпатажа. Никто не знает, что его сердце способно любить так пылко, как не умеет никто. Уильям Т. Спирс. Вечно холодный, никогда не проявляющий почти никаких эмоций. Грелль полюбил его уже давно, и, как только понял это, к уже созданному были добавлены новые ингредиенты. Все свои настоящие и пылкие чувства алый шинигами перевёл в банальный фарс. Он стал без стука врываться к Уильяму в кабинет, разбрасывать его бумаги, доводить до белого каления своим поведением, приставать. На глазах у всех или наедине – неважно. Но тут же, параллельно, Сатклифф вешался на шею любому, мало-мальски симпатичному, мужчине. Демон Себастьян и Гробовщик тому яркие доказательства, уже не говоря об обычных сотрудниках Департамента. Грелль сам не мог ответить себе зачем всё это делает, зачем подтверждать свою и без того далеко не идеальную репутацию в глазах у любимого человека. Да, о нем повсеместно ходит слава великой шлюхи, готовой отдаться первому встречному, за глаза о нем рассказывают многое. Грязный, измаранный… Вещь, которой может пользоваться всякий, кому только захочется, и делать это можно любым понравившимся способом. Схожий с общественным туалетом – его тоже используют только для отправления своих личных низменных нужд. Грязная извращенная шлюха. Какая мерзость… Да, именно так и размышляли все вокруг. Именно таким считал его Уильям Т. Спирс – тот, кого он так любил. Хотя на самом деле каждый раз после очередного «спектакля» на публику Грелль приходил домой, залезал в горячую ванную и долго сидел в ней с безмолвными, скупыми слезами на щеках. Настоящими слезами. Да, он сам создал себе такую славу. Зачем? Но это же так интересно! Да и не трогает никто. Так гораздо легче жить. Никто даже не подозревал, что он на самом деле вообще девственник, и отношений у него за время жизни и посмертия так и не сложилось ни с девушками, ни с мужчинами. Вот такой он, настоящий Грелль Сатклифф. А они, ничего доподлинно не зная, втаптывают его целиком в грязь, брезгуют даже прикасаться к нему. И это к лучшему. Меньше боли. Меньше предательств. Но как он ошибался... И снова Уильям Т. Спирс. Неизвестно как, но однажды этот строгий и правильный шинигами почувствовал, что Сатклифф его привлекает. Да, это алое чудо, которое вечно к нему пристает, волнует Спирса, будоражит все нутро, заставляет тело бросаться то в жар, то в холод. - Черт возьми, кажется я влюбился в грязную шлюху… - тихо произнес Уильям как-то у себя в кабинете, после очередного бурного визита красноволосого. Это было началом истории.