Идеальный спектакль

16 ноября, 11.00 на часах. - Уилли, посмотри какой прекрасный день за окном! – восклицал Грелль, носясь по кабинету начальства. От резких движений алые локоны взвивались и небрежно рассыпались по изящным, женственным плечикам и спине. Они шли волнами от каждого движения Грелля. Уилл уже в который раз ловил себя на безумном желании подойти и сгрести тонкого Сатклиффа в свои объятия, зарыться в алые, шелковистые волосы и накрыть эти сладкие губы страстным поцелуем. Грелль просто сводил его с ума, и с каждой секундой все сильнее и сильнее. А когда это яркое чудо подошло вплотную, то Спирсу пришлось пустить в ход всю железную выдержку, которая у него только была, чтобы не уложить его на лопатки и не взять прямо здесь, в кабинете. - Ну неужели ты меня совсем не хочешь?.. – наигранно надул губки Грелль, видя кажущееся равнодушие Спирса. И, все-таки, что-то в этом обычно ледяном взгляде было не так. Появилось что-то новенькое… Сатклифф сразу заметил перемену и теперь отчаянно гадал, что это может быть. Внезапно его осенило – похоть! Сначала жнец даже не поверил своей догадке, но когда в очередной раз потянулся к начальнику, будто намереваясь того поцеловать, то затуманенный страстью взгляд сказал всё сам за себя. Грелль не мог ошибиться, не мог спутать этот взгляд ни с одним другим. На него часто так смотрели, еще с Академии. И сейчас… Но ответ был хотя и ожидаем, но совершенно не соответствующим действительности: - Диспетчер Сатклифф! Прекратите немедленно, или ваша зарплата в этом месяце сократится еще вдвое в виду штрафа, который я вам выпишу за нарушение субординации и очередные испорченные отчеты. - Уи-и-и-илли! Это несправедли-и-иво!.. – возмутился Грелль, визжа так, что стакан на столе угрожающе зазвенел. - А в Архивах вы вообще пропишетесь на всё своё посмертие, – холодно заключил Т. Спирс, вручая Греллю бумаги и указывая на дверь. Алого шинигами сейчас взяло такое зло, что захотелось эти чертовы бумаги разодрать в клочья и швырнуть в надменное лицо начальника, который сейчас говорил явно не то, что думал и хотел. Но вместо этого жнец вылетел из помещения, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка, а Т. Спирс вздрогнул. - Да как он вообще может!.. – злобно шипел Грелль, уже несясь по коридору в свой кабинет. В это же время, после того, как дверь кабинета с грохотом захлопнулась и Сатклифф, исходящий злобой, унесся, Уильям наконец позволил проявиться своим эмоциям: - Да что он себе позволяет! – прорычал раздраженный Спирс, при этом грохнув обеими руками по столу, от чего стакан с водой, стоявший на краю, едва не упал и не разбился. Уильям круто развернулся, схватил графин с виски и сделал прямо «с горла» несколько глотков. После чего едва заметно поморщился и вернул графин на место. Раздражение прошло также внезапно, как и появилось – видимо, ему всё же полезно хоть иногда выплескивать часть эмоций наружу. - Что-то слишком часто на меня злоба накатывает в последнее время… - задумчиво пробормотал себе под нос Спирс и решил заняться делами, коих было невпроворот.

***

16 ноября, 19.00 вечера на часах. Рональд опасливо покосился на наставника – тот уже пол дня сидел за столом, и усиленно заполнял отчеты, при этом вся его сущность источала такую мстительную ауру, что Ноксу даже стало жаль того, против кого это направлено. - Грелль, можно я пойду?.. Я уже все сделал, и у меня это, неотложные дела на этот вечер… - промямлил Рон, опустив глаза и почти не надеясь на положительный ответ. - Иди, – только и произнес Грелль, не отрываясь от своего «увлекательнейшего» занятия. Нокс даже рот открыл от неожиданности. Как это?.. Никаких подколов по поводу бесчисленного множества пассий, никаких «а ну сидеть, я сказал, пока рабочий день не закончен!», ничего подобного, даже приблизительно! Даже не взглянул на отчеты… Все эти мысли промелькнули в голове в единый миг, и в следующий можно было увидеть только закрывающуюся дверь кабинета и улепетывающего Ронни, всё ещё с открытым ртом. И чем же это Грелль был так увлечен? Да, он действительно заполнял отчеты. При этом тщательно их разрисовывая всякой ерундой, не поддающейся никаким определениям. Ах да – все это жнец делал красными, зелеными, синими, фиолетовыми и черными чернилами. Даже ярко-оранжевые где-то раздобыл. При этом все данные были верны и вписаны как положено – в свои таблички и колонки. Да, его непосредственной целью было доведение начальника до бешенства, до ярости, да хоть до чего нибудь яркого! Только не равнодушие. Может быть, потом Грелль придумает еще что-то отчаянное, экстравагантное и необычное, но сейчас должно было хватить и этого, как полагал жнец. 16 ноября, 22.00 на часах. Уильям Т. Спирс сидел в кресле у письменного стола в своем темном кабинете и потягивал виски, предаваясь размышлениям. Он сегодня в первый раз за последние лет сто получил выволочку от своего начальства. И за кого? Конечно же за Сатклиффа! Он доводит до бешенства своим развязным поведением, вешается на шею всем и вся – не гнушается даже демонов. Грязная потаскуха. И эта ошибка природы смеет приближаться и приставать к нему? Уильяму Т. Спирсу? Этот кусок грязи не имеет права даже касаться его. Мерзкая шлюха, которую имеют как хотят все, кому вздумается. А он, Уильям, вынужден получить такое унижение из-за этого… Даже слов не подобрать. Спирс немного охмелел – немалое количество виски уже плескалось у мужчины в крови. Но вдруг, его озлобленные и невеселые размышления были грубо прерваны самим виновником их возникновения. Грелль шумно влетел в темный кабинет: - Уи-и-илли-и-и-и! – протяжно завизжало алое недоразумение. – Я сделал отчеты, как ты и просил, – с этими словами Сатклифф с откровенно вызывающим видом швырнул папку с бумагами на стол. “Ну, и что ты на это мне скажешь, а?” – провокация читалась во всей его сущности. Уильям зажег небольшой светильник, стоявший на рабочем столе. Свет неприятно ударил в глаза, отчего шинигами прижмурился, затем надел очки, всё еще спокойно взял папку в руки, открыл, и… Даже в полумраке было заметно как начальник теряет самообладание. - Что это такое? – тихим низким, почти утробным голосом проговорил Спирс. Грелль вроде бы должен быть доволен – он, наконец-то, добился своего. Но от Уильяма сейчас исходило столько злобы, что аловолосому жнецу стало немного не по себе, хотя он еще не придавал значения липкому чувству, начинающему его окутывать. - Как что? Отчеты, которые ты меня просил сделать, Уилли! – с вызовом произнес Сатклифф. - Сволочь, – почти неслышно. - Что, прости? - Сколько можно? – Уильям медленно поднялся с кресла, а Сатклифф неосознанно сделал шаг назад, в глазах же его плясали безумные черти. – Ты еще долго будешь изводить меня? Ты не жнец – ты ошибка, недоразумение, что угодно, но никак не жнец. С этими словами Уильям медленно, тяжело ступая, вышел из-за стола и начал угрожающе надвигаться на Грелля. - Уилли, ты сейчас так сексуален… - наигранно томно промурлыкал аловолосый. И он был прав: расстегнутый воротник белоснежной рубашки, развязанный галстук просто висит на шее, волосы несколько встрепаны, вокруг витает тонкий аромат духов, слегка отдающий виски. Он играл. Он просчитал то, что случится дальше: сейчас Уилл как всегда успокоится, собственноручно вышвырнет его из кабинета и заставит каждый отчет переписать раз по двадцать. Потом завалит работой в Архивах, и косу отберет на несколько месяцев. Грелль был уверен в подобном развитии событий, ведь начальник просто не способен потерять над собой контроль и, тем более, сделать что-то неправильное. Но Уилли и не думал успокаиваться. Он постепенно, медленно и тяжело шел на алого шинигами, всем своим естеством источая угрозу. В этот момент Сатклифф ясно осознал – что-то не так. Что-то идет не так, как обычно, причем, начиная с самого утра. Такая внезапная мысль подействовала на Грелля довольно отрезвляюще, и он в первый раз в жизни понял, что сейчас абсолютно беззащитен перед тем, что сидит внутри Спирса. А сидело там что-то неведомое и темное, хуже всех обитателей Преисподней вместе взятых. По спине пробежали мурашки. Но отступать было поздно, ведь он - гениальная актриса, и спектакль должен быть достойно сыгран до конца. - Грязная продажная блядь, – презрительно бросил Спирс в лицо красноволосого. Грелль на мгновение забыл как дышать. Словно чем-то очень тяжелым по голове приложили… Вмиг растерялась вся самоуверенность, показушность и театральность. Нет, он конечно слышал и не такое – оскорблений довелось на свой счет принять немало, и он уже давно не придавал им значения. Но эти слова из его уст было слышать выше всяких сил. Вдруг стало невыразимо больно и обидно за несправедливую обиду, нанесенную человеком, которого Грелль так любит… И от этого становилось еще больнее и горче. - Уилли... - уже тихо произнес жнец. – За что? Что я тебе сделал такого ужасного?.. – в глазах немой вопрос. Он действительно не понимает. - Не смей! – рыкнул начальник и больно схватил ошарашенного Сатклиффа за плечи – больше никогда не смей называть меня так. Дешевая потаскуха, – последние слова Уильям буквально выплюнул, после чего убрал руки с хрупких плеч. Он снова был в бешенстве и уже почти не контролировал себя, к тому же виски дал в голову еще сильнее. Последние слова словно ножом вонзились в сердце Грелля. От боли и незаслуженной обиды он занес руку и наотмашь отвесил Спирсу звонкую пощечину, после чего резко развернулся и вылетел из кабинета, а сам Спирс уже окончательно слетел с катушек от злости. Никто. Никто и никогда не смел бить его по лицу, и плевать что может быть это было заслуженно. Какая-то красноволосая дрянь посмела влепить ему пощечину! Задетое самолюбие (коего у Т. Спирса было в избытке) вкупе с алкоголем и возбужденностью сыграли свое дело и Уильям, помедлив минуту и окончательно потеряв контроль над собой, ринулся с места вслед за Сатклиффом.