Милые привычки

      Ночь. Развороченные простыни и сжигающий изнутри жар. Дневное, туманящее разум безумие и граничащая с болью похоть, силящиеся вырваться наружу ночью. Нельзя думать, нельзя даже вспоминать, а иначе…. Иначе ни разум, ни здравый смысл не выдержат, и тогда все пойдет насмарку. Нужно ждать! Еще немного, совсем чуть-чуть, осталась какая-то жалкая неделя, ведь что такое неделя против месяцев, а возможно и лет ожидания.       Тихий стон. Сжавшееся в комок тело, сведенное очередной судорогой страсти и белесые потеки на черном прохладном шелке простыней, вот и все, что пока что можно себе позволить. Главное не думать, как через стенку ровно дышит смысл всего существования, подросток, еще совсем мальчик, теплый и нежный, как котенок. Как нервно подрагивают его пушистые ресницы, тепло сопит ровненький носик и как блестят его губки, расслабленные и вечно влажные из-за дурной детской привычки их грызть….       Подавив в себе очередной стон, чтобы успокоиться, он порывисто перекатился на другую сторону кровати, не намеренно вцепившись липкими руками в отросшую длинную челку, и запоздало соображая, ЧТО делает. Едва слышный смех прошил тишину комнаты. У него тоже была целая куча дурных привычек, и одна из них сейчас заставит его мыть голову, как бы при этом ему не хотелось спать.       Подняться с постели не так уж и трудно, содрать испорченную простыню, забирая ее с собой, уже морально сложнее, но это сделать нужно. Хорошо хоть душевая была отдельной, как и тихая стиральная машинка, иметь которую работа на АНБУ буквально обязывала, все-таки работенка была довольно пыльной и грязной. В какой только гадости, испачканным с ног до головы, его не приносило домой среди ночи! Благо малыш этого никогда не видел, мирно сопя в своей маленькой комнате через стенку, наученный не соваться к старшим после миссии. Хотя, попробуй ему что-нибудь запрети! Эгоистичный, напористый, абсолютно не умеющий считаться с остальными и бесконечно милый…. Такой…       Итачи сгоряча сунул голову под кран, даже не снимая с длинных волос резинку. Ледяная вода хоть немного отрезвила мозги. Разогнувшись, парень начал сдирать с себя футболку и испачканные шорты, заливая холодной водой с волос спину и пол. Хоть сейчас и лето приходилось спать одетым, ведь, у его маленького братишки была милая, и оттого не менее наивная привычка заваливаться с утра к нему в постель, будя и распаляя давние, скрытые глубоко желания.       Первая детская миссия, данная матерью для младшенького под названием «разбуди старшего брата», давно стала прямой обязанностью, вошедшею в бесконечный список привычек обоих. Эта часть их взаимоотношений была самой мучительной и одновременно сладкой для старшего брата, и абсолютно непосильной задачей для младшего. Ведь разбудить того, кто уже давно не спит ожидая что в комнату как всегда ввалятся с разбега и без стука, было сложно.       Улыбаясь своей маленькой тайне, Итачи наконец забрался в ванную, настраивая нормальную температуру воды. Мысли опять закрутились вокруг миссии родителей. Оба! Через неделю они уйдут не поодиночке, как всегда, а оба! Кто же знал, что ожидание это так сладостно и мучительно одновременно. Ему семнадцать, он уже один из АНБУ, но вот братишку ему доверяют впервые….       У них с Саске будет неделя наедине. Уверенностью служил маленький флакончик с вирусом, припрятанный под плиткой в стене ванной. Этот слабенький вирус сделал его давний друг Сасори. Отступник был не плох в ядах, да и причин не доверять ему у Итачи не было, он купил вирус у наемника, а деньги — это то, что красноволосый никогда не предаст.       Голова откинулась на бортик ванной, а взор застелила дымка — предвестник прошлого. Перед глазами промелькнули картинки — воспоминания о первой миссии в АНБУ. Именно тогда он встретил этого загадочного кукольника, он не был целью, но мешался знатно! В памяти на веки врезался момент, когда полуживые, истекая кровью, они пожали руки в знак мира и просто разошлись. Потом у них еще были миссии по обе стороны баррикад, а потом…. Как-то так само получилось, но они встретились на нейтральной территории.        Слово за слово, хоть и оба не многословны... Раз-второй - обмен нужной информацией и пустяковыми сведениями. Закупка ядов в которых кукольник оказался мастером, но благодаря этому они.. сочли друг-друга полезными настолько, чтобы не убивать. Притворяясь, что в упор друг-друга не замечают, даже когда очень нужно, даже когда оказывались в опасной близости на общих заданиях но по разных сторонах закона. Потом был этот шумный Дейдара и странная синекожая рыбина — Кисаме. Они все были похожи, в них была сила, их боялись, их ненавидели, их использовали и их не понимали.       Но между ними была и разница. У отступников никогда не было САСКЕ, сладко пахнущего шампунем и ванильным молоком, им не было куда возвращаться. Их никогда не будило это милое недоразумение, так приятно наваливающееся всем своим небольшим весом, с силой дергающее за волосы и закрывающее нос цепкими крепкими пальчиками. Да! У них не было Саске, и слава Ками, ведь тогда ему пришлось бы их убить. Ведь нет на свете хуже чувства, чем ревность, а в Итачи в груди оно жило и процветало, в тайне рыча и беснуясь, стоило хоть кому-нибудь прикоснуться к его сокровищу. И не важно, что этому «сокровищу» было уже пятнадцать, и оно хотело встречаться.       Как же выбешивала та розоволосая, Сакура, кажется. Однажды увидев их на улице, он чуть было не подошел просто ради того, чтобы отлепить эту девчонку от своего брата. Со стороны то, как она на нем висла, выглядело жутко.       Но хотя бы она была одна, стоило только вспомнить толпу, что бегала за ним самим с самой академии, становилось тоскливо…. А ведь Саске ни чем не уступает ему, старшему брату — такой же смазливый. И то, что девчонка одна, заставляло задуматься и начать воспринимать ее в серьез, только вот ревновать к четырнадцатилетней было особенно гадко. Хотелось задавить это писклявое нечто или попросить кого- нибудь с Акацки об этой маленькой услуге, но было нельзя. Он АНБУ, его долг не пускать в свою деревню своих же друзей, если наемников можно таковыми считать. Цинично, но что поделаешь, такова жизнь. Это одно из его личных правил, не позволяющее путать личную жизнь и работу.       Еще немного поплавившись под теплыми струями, Итачи вылез из ванной. Стиральная машинка тихо перемешивала его одежду и простыню. Мимоходом глянув на оставшееся время, брюнет ушел к себе в комнату оставляя влажные следы на прогревшемуся кафеле, на ходу вытирая волосы, и попутно прикидывая, нужно ли их сушить или и так сойдет. Натянув извечную черную футболку и просторные шорты, он набросил простыню на кровать. Постелив сверху пододеяльник, он наконец-то забрался в постель, надобности в одеяле не было, но вцепиться во что-то пока спишь было приятно.       Уже почти засыпая, он механическим движением немного заплел волосы, туго связывая на конце, проснуться немного волнистым его не страшило, а вот с облепленным волосами лицом и плечами просыпаться было неприятно…