Милые привычки

Глава 2.

      Сегодняшнее утро отличалось от всех, что когда-либо были встречены в этом доме. Была ли причина в том, что солнце светило особенно ярко или в том, что Итачи забыл задёрнуть шторы, но просто валяться в постели и ждать маленького глупого братца не было сил.        Еще немного помучив себя притворством, старший из братьев Учиха забросил это бесполезное занятие. Рывком, поднимаясь с кровати, чтобы привести комнату и себя в порядок. Это немного отвлекало, но не было тем лекарством в котором нуждалась его измученная душа... Его эмоциям и желаниям нужен был выход. Ему нужен был Саске, и не как простое присутствие в доме через стенку, и не как брат...       Далеко не как брат...       Полчаса, до официального завтрака в этом доме, тянулись как вечность, возвращая к одной мысли, только к одному важному и с нетерпением ожидаемому событию. Тому, что только должно было произойти. Тому, к чему он готовился дольше и тщательней, чем к самому сложному заданию...        Ведь завтра…        Его родители уходят завтра...       От этих мыслей зарождалось томное, трепетное чувство, где-то в районе солнечного сплетения. И с каждым мгновением оно росло и ширилось, захватывая все больше и больше участков. Вот сейчас казалось, что наэлектризован каждый волосок на теле, а в ладонях и ступнях покалывало, как будто бы он сам стал одним из клонов карасу буншин но дзюцу , казалось, что еще немного и он разлетится стаей воронов.       Расчёска вывалилась из дрожащих пальцев... это шокировало и заставило замереть на пару секунд с широко раскрытыми глазами, когда непроизвольно активировался шаринган , превращая секунды в минуты. А беспечный полет этого индивидуального предмета быта стал последней каплей в чаше терпения его весов. Срочно нужно было что-то делать со своим телом! Но единственный способ сосредоточиться - это уйти на миссию, которая сейчас была недоступна.       - "Значит тренировка.", – мысленный вердикт для самого себя: "Нужна полная экипировка, а еще новая техника для изучения, ведь большинство моих техник влияют на разум. Или можно отвлечься доведением до автоматизма старых техник."       Одев любимую футболку с сеткой, просторные бриджи с кучей карманов, забитых сюрикэнами и кунаями, натянув удобные летние сапоги, закрывающие колени, он спустился на кухню.       Мать в милом переднике расставляла тарелки, сегодня выбрав более простой стиль для сервировки стола, тя-кайсэки итидзю сансай . Но и её официальный кайсэки так же, всегда был замечателен, впрочем, как у жены главы военной полиции, у нее особого выбора не было, приходилось соблюдать традиции, в том числе и в готовке... Но стоило признать, что знания это ещё не всё. Микото всегда имела превосходный вкус и стиль.       Такая красивая и нежная, всегда опрятная и воодушевленная, способная сделать любую слабость превосходством. Придерживание сдержаного традиционного поведения, выработали годами отточеную железную осанку. А кажднодневная походка практики бусидо, выгодно выделяла ее на фоне более молодых и активных жён вельмож, а уж тем более среди своих сверстниц- горожанок. Легкие морщины вокруг глаз ее совсем не портили, черные волосы горели белым золотом, особенно в свете утреннего солнца. Мать была необычайно красивой, и иногда, Итачи не мог этого не замечать...        Но не нужно обманываться ее хрупкостью, ведь она была воспитана как куноичи, хоть и обучена иначе, чем мужчины-ниндзя. Микото давно возвела вокруг своей истиной личности стены. Надевая бесчисленные маски сплетённые из обмана, безразличия, безэмоциональности и коварства, непроницаемые для других, но за которыми легко было спрятать свои настоящие эмоции. Даже если она внешне мило улыбалась, за её спиной легко мог оказаться нож...       Её подготовка в большей степени была ориентирована на скрытность, знание ядов, а также использование женского обаяния. Хотя и ближний бой ей не чужд, но мать применяла эти навыки, только когда появлялась угроза разоблачения и поимки, или для тренировок с Итачи, когда тот был ребенком. Проводила ли она такие же тренировки с Саске, он не знал, всё-таки малыш рос в более спокойное время, но во времена его юности шла война...       По сути, Итачи стал гением своего клана именно из-за того, что мать вложила в его голову знания женских "грязных" приемов, которые никакой уважающий себя мужчина применять не станет, это скорее удел наемников, а не воинов - вот так копаться в деталях, подмечая изменения в своём окружении, и не вступать в бой прямо. Предпочитая выиграть его ещё до начала столкновения.       - Итачи? – Микото вопросительно склонила голову, будто пытаясь заглянуть, своими пронзительно черными глазами, под его маску безразличности. Но явно потерпела маленькое поражения, ведь она сама создала его отчужденное амплуа, вкладывая в него свои знания... Учила быть Учихой, вести себя с оглядкой на то, что твоих глаз, движений и слов - боятся.       Самое интересное, что в отличие от детства, сейчас Микото пыталась заглянуть под маску которую сама же и выковала. Но не с целью проверить её прочность, а просто для того, чтобы узнать, что чувствует её ребенок. Возможно она пыталась мягко ее изменить, сделать его более открытым каким и должен быть человек его возраста. Она то ли сожалела о содеянном, то ли ... То ли, это была профессиональная деформация... Но о последнем Итачи старался не думать...       В мире шиноби вообще лучше не думать о натуральности чувств или бескорыстности поступков. Это всё условности, когда ты вынужден либо слепо верить тому, кого выбрал, не замечая очевидного, либо самому врать, чтобы окружающие не находили тебя неприятным или страшным. Негласное правило, но все всё понимают, намеренно закрывая глаза на нестыковки, отказываясь замечать неприглядное там, где их интересы могут ранить.        В любом из случаев, храня в своем сердце запретную любовь, Итачи больше не мог быть таким же открытым, как в детстве изливая ей душу, позволяя видеть себя настоящим.... Ему оставалось только без конца приносить извинения, ставшие частью его повседневной жизни, и недавно прочно укоренившиеся в мыслях на постоянной основе: «Мама прости, ты как всегда проницательна, но мое лицо ничего не выражает. Я знаю. Ведь ты сама меня обучила, скрывать эмоции и чувства».       - Итачи? – Голос отца, почти беззвучно спускающегося по лестнице. – Ты сегодня рано встал.       - Хочу потренироваться, прошу, не говори Саске. – бесстрастный ответ, и едва повернутая голова в сторону собеседника, заставили отца почти заметно, понимающе улыбнуться. Ну и правильно, для всех его милый Саске выглядит как всего лишь надоедливый младший брат, измучивший старшего своим вниманием, так и должно быть впредь.       - Садись за стол. – Голос матери…. Почему-то от него к горлу подкатил комок, но лицо как всегда оставалось бесстрастным. Не отвечать матери было бы не вежливо, поэтому можно позволить себе проявить толику эмоций жестового спектра, немного склонив голову в знак согласия, и послушно садясь за стол возобновляя зрительный контакт.       Мать слабо улыбнулась. В отличие от остальных она почти всегда видела, где проходила грань между его настоящими эмоциями и невербальными порывами, а где они были четким расчетом.       Но это знание не помешало Итачи проигнорировать её микроэмоцию и приступить к еде, беря в руки палочки... Ведь, пока он быстро, нарушая всякие правила, поглощал пищу, на втором этаже послышался шум, хлопнула дверь, раздались еле слышные торопливые шаги и бормотание. Это младшенький со слоновой грацией мчался в комнату старшего брата. Итачи еле смог сдержать улыбку, жалея, что сейчас не видит выражения лица Саске.       Но вот еще минута, и те же торопливые шаги раздаются на лестнице. Еще мгновение и Саске влетает в кухню. Его выражение лица непередаваемо! Что здесь только не намешано: удивление, обида и, кажется, злые слезы, которые этот мелкий комок счастья быстро стирает длинным рукавом, расцветая тут же гаснущей улыбкой. Кажется, ему не понравилась одежда брата.       - Итачи! – Требовательный возглас Саске, который почти невозможно игнорировать. Неужели он так странно себя ведет, что даже малыш что-то заподозрил?       - Спасибо за еду. – Итачи поднимается из-за стола, обращаясь ко всем, и одновременно только к главе семьи. – Я вернусь к пяти. Отец?       - Хорошо, ты можешь идти. Саске садись за стол, почему встал столбом? – Фугаку решил поддержать старшего. Видимо, испытывая некое чувство солидарности... Или жалости и расчётливости, что в случае с его отцом, можно смело принимать за заботу.       В кухне становиться очень шумно, но Итачи уже не видит, что там происходит, не смея обернуться, не смея прислушиваться, просто выходя на улицу, тихонько закрывая дверь. Почти сразу отталкиваясь от земли и продолжая свой побег то ли от брата то ли от самого себя, по покатым склонам крыш тонущим в тени разлогистых крон вековых деревьев...       Площадка для тренировок остаётся за спиной, там Саске будет искать в первую очередь, наивно думать, что он не выбьет с матери информацию, ведь его щенячьи глазки никого не оставят равнодушным. Наглый, настойчивый, горячо любимый младший братик, с лёгкостью сносил абсолютно все с таким трудом выстроеные щиты и всегда мог вить веревки с него и матери.       Остановившись посреди леса, Итачи начал готовить место для тренировки, выбирая самые труднодоступные точки для меток-мишеней. После быстрой подготовки, началась полная разминка тела и медитация. Его тело давно в них не нуждалось, но это помогало сконцентрироваться.       Но вот боевая концентрация прочистила разум и настала пора для проверки самого себя на прочность. Время то замедлялось, то пускалось вскачь, его тело превратилось в машину. Бездушную куклу, управляемую разумом.       Он скакал, взывал к клонам, к огню катона и воде, исчезал в бесконечном мире гендзюцю и разрывал небо с помощью хаяние . Пот струился, заливая глаза, но разум оставался чист. Это было почти что блаженство.       Но вдруг.       Всё изменилось...       Рядом почувствовалось присутствие чего-то настолько родного, что разбило мир на багровые осколки, заполняя все его существо только одной мыслью, отдающей эхом в голове – «Брат!».       Очередной клон разлетелся по округе черным вороньем, а из-за дерева показалась знакомая макушка и алый отсвет шарингана двух родных глаз, нашедших его глаза.       Вдох-выдох. Нужно успокоиться, и совсем не страшно, что малыш смотрит с помощью фамильной техники, это ему ничего не даст, самое главное не спугнуть его.       - Что ты здесь забыл? – Голос как всегда холодный, но с Саске вне мыслей редко когда получалось говорть по другому.       Прыжок... и земля пружинит под ногами, отрезвляя не погашенной ударной волной.       Собрать разметавшиеся волосы обратно в хвост, но это совсем не помогает успокоиться, шаринган жжет глаза не желая уходить. – Неужели вас не учили в академии, что небезопасно так подкрадываться к тому, кто тренируется? А если бы я напал?       - Ты не навредишь мне, – Этот шепот такой низкий и необычный для детского голоса, что сводит с ума, возбуждая фантазию. А потом приходит шок…       «Шепот? И что бы это значило?».       Впиться в лицо горящим шаринганом, не веря себе и читая…. Пытаясь унять неподходящие мысли, но все же видя в своем младшем брате неприкрытое желание. Что это? О чем он думает, вовсе не похоже, что заявился клянчить еще одну тренировку…. Это «желание» совершенно иного рода, и его абсолютно точно нельзя ни с чем спутать…       - «Но… Но разве такое вообще возможно?» – Череда из бесконечных "Но" заполняеет мысли... Только вот, дело в том что шаринган - это та техника, которая не может ошибаться, или даёт очень маленький процент на ошибку. И сейчас она, подбрасывая ответы на не заданные вопросы. Калейдоскоп случайных взглядов и действий младшенького, реакции, эти утренние слезы.       "Что это? Неужели…?" – Мысль обрывается не успев толком сформироваться...       Ведь Саске стоит перед ним, пытаясь сдержать отрывистое дыхание, его щеки и глаза горят, он тоже смотрит шаринганом. И пусть лицо самого Итачи и ощущается как каменная маска, но вид такого младшего брата просто не может его оставить равнодушным, может кто-то и смог бы проигнорировать подобную картину, но только не он….       Остается только протянуть руку, не веря ни себе, ни ему, коснуться пылающей щеки, и смотреть на то, как по кошачьему щурится младшенький реагируя на эту незатейливую ласку: «Какой же он милый... Нет. Я не должен так думать! Скорее всего, он просто хочет присоединиться к тренировке, и взволнован возможным отказом, а я придумываю то, что хочу видеть».       Как будто прочитавший его мысли, Саске напрягся и преодолев тот единственный шаг что разделял их прижимается всем телом. Да и руки Итачи как будто бы зажили своей жизнью вопреки здравому смыслу, не в силах противостоять желанию обнять эти худенькие плечи. Пытаясь вспомнить, когда он вообще в последний раз просто так касался брата, а не в качестве спарринга или тренировки...       Они оба молчали, сжимая друг друга в объятьях. Итачи расслабился, нежась в неожиданно подаренном тепле, впитывая запах, не смея погасить шаринган, боясь недопонять, слушая бешено бьющиеся сердца.       А потом происходит то, о чем Итачи смел только мечтать. Это малолетнее недоразумение поднимает голову и САМО тянется за поцелуем. На вид его губы пухлые и блестящие, скорее всего он только что опять их грыз.       Саске привстает на носочки, но роста все-равно не хватает, тем более, что Итачи даже не собирается наклоняться. И Саске делает вторую неподдающуюся анализу вещь, а именно хватает брата за шею, сжимая в руках волосы, так что становиться больно, наклоняя голову и утыкаясь в его губы своими пухлыми скользкими губами.       Казалось бы вот он, тот долгожданный момент, радуйся – не хочу, но все равно в голове преобладает совсем иное чувство нереальности происходящего, больше похожее на шок или гендзюцу. Интуиция на пару со здравым смыслом вопят, что это не иллюзия, но и не реальность тоже. Тогда…       Кунай привычно скользит в открытую ладонь, а второй он сам притягивает интересного самозванца ближе и отвечает на поцелуй, жадно приникая к податливому рту. Кусая и не щадя оттягивает зубами чужие губы, пьет приглушенные стоны похожего голоса... Сильно цепляется за волосы ограничивая движения, срывая всю свою закованную страсть на несчастной подделке. Кто бы сейчас не был под личиной, у него лицо и голос его брата и от этого немного кружиться голова.       - Попался!– В какой-то момент неизвестный отстраняется, а в кадык упирается острие чужого куная. С громким хлопком вся фигура «Саске» изменяется, и вот на Итачи смотрят пронзительные глаза. А мягкая улыбка тяжело дышащего, стоящего на полусогнутых ногах и вцепившегося одной рукой в его волосы Шисуи выдает вполне хорошие, но чуточку вредительские намерения.       - Шисуи…Гензюцу в начале и хенге в конце, да?.... И в какой же момент? – Хотя вопрос и безполезный, зная его реакцию, ответ должен был быть - мгновенно. – Твое мастерство бесподобно. Впрочем, кто бы сомневался, с твоей-то скоростью…        Дыхание Итачи немного и сбивалось от необычных чувств, но он тоже не смог сдержать легкой улыбки и так же легонько кольнул друга кунаем сзади в шею, показывая, что не один он здесь попался.       - Что здесь происходит?       - Вот ведь... – Шисуи медленно повернул голову и не смог сдержать тихого возгласа, больше похожего на констатацию огорчающего факта. Они, два гения своего клана, так увлеклись игрой, что даже не заметили когда к ним присоединился настоящий Саске с горящими в глазах шаринганами. Оставалось только гадать, как много он успел увидеть и что именно услышать.       Неразборчиво фыркнув, Шисуи отстранился пряча кунай и отошёл на несколько шагов с нетерпеливым интересом наблюдая, как же он выкрутиться. Весело ему! Итачи тут же перевел на него свое внимание, одаривая едва заметным красноречивым взглядом, обещающий взять когда-нибудь столь же оглушающий и столь же смущающий реванш.       Внешне наверное, сложно было это понять, ведь на лице Итачи не дрогнул ни один мускул, но он точно знал, что давно знающий его Шисуи с легкостью смог угадать его мысли...       - И что ты здесь делаешь? – Тон, которым Итачи заговорил с братом, заставил Шисуи в удивлении вскинуть глаза, ведь буквально только что он исполнял роль Саске, и Итачи не был с ним настолько холоден, а даже наоборот...       Наверное, губы Шисуи до сих пор жгло от плотоядного поцелуя-укуса а тело горело от прикосновений вездесущих рук. Поддавшись эмоциям, облапал его Итачи знатно, абсолютно точно не контролируя силу, задевая отросшими ногтями, наверняка наставив кучу синяков и царапин. Да, благодаря чакре, через пару часов от них и следа не останется, но не сейчас... Сейчас там наверное, один сплошной дискомфорт.       -Я…– Саске так покраснел и начал заикаться, что не осталось и тени сомнения: он видел поцелуй.       - Я…. Я искал тебя! – Саске спрятал взгляд за длинной челкой, а потом, что-то решив для себя, с вызовом уставился на старшего брата.       - Ну, что еще? – Итачи всегда был немногословен, но в такой ситуации он просто не знал что сказать. Тем более ему не понравился взгляд, которым его одарил младшенький. Нужно было с этим разобраться и лучше прямо сейчас. – Выкладывай что там у тебя?       - Я не скажу, – тихонько почти прошептал Саске, а потом сделал паузу, и пока опешивший Итачи пытался придумать соответствующий ответ, младший Учиха почти проорал на половину леса распугивая птиц. – Я НИКОМУ НЕ СКАЖУ, ЧТО ВЫ С ШИСУИ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ!       А потом это мелкое недоразумение резко развернулось, и убежало в сторону деревни, сверкая пятками, не видя задумчивое лицо своего брата и согнувшегося напополам и задыхающегося от смеха Шисуи повторяющего – Ками… Он нечто... Он просто нечто!.. .