Глава 4.
16 августа 2018 г., 14:31
Мы сделаны не из камня... Рано или поздно появляются сомнения.
© Орочимару 374 серия
Глава 4.
Утренний свет проникал сквозь плотные шторы. А Итачи вновь не мог спать. Сложно спать, когда внутри такая каша из эмоций и предчувствий, да и планов на целый день слишком много. Точнее план-то один, а вот вариантов его исполнения... много, и даже слишком…. Сил просто валяться в постели и ждать, когда позовут, не было. Пришлось вставать, уборка в комнате невесть какое оригинальное занятие, но чтобы хоть чем-то занять руки, годилась. Тем более приходилось контролировать каждый свой шаг, чтобы ни один звук не выдал его бодрствования. Мысли от этого не становились ни правильнее, ни чище, но комнате это шло на пользу. Приводя себя и комнату в порядок, Итачи услышал похожую возню за стенкой. Саске, видимо, тоже не спалось. Вчера он так и не обрадовал старшего брата визитом, и не ясно, что там себе на воображал, но его активность явно давала понять, что он очень нервничает. Зайдя в ванную, Итачи отодвинул незакрепленную плитку, на дне тайника покоился заветный флакончик, такой маленький, что легко мог спрятаться в зажатом кулаке. Прозрачная жидкость колыхнулась, когда его извлекали из тайника, также в Итачи впервые всколыхнулись сомнения: «А, может, не нужно…. Саске еще так мал… Что он видел в этой жизни, а вдруг он мне не ответит, я же жить без него не смогу. Он мой свет… Нет! ОН моя жизнь! А что если он найдет себе девушку с которой будет счастлив. А что если….». Но вот, как раз это: «если», пробудило в нем чудовище, ревность выбила из под ног землю, и мир покачнулся в глазах. Ухватившись за край столешницы раковины, Итачи уставился расфокусированным взглядом на свое отражение. - «Нет! Не отдам! Он мой!» – В голове, это предложение, прогремело эхом как взрыв бомб, проясняя мысли, и еще больше загоняя его на темную сторону своего сознания. Нежелание делить мелкого было настолько сильно, настолько удушливо, что Итачи даже растерялся, ведь как человек может чувствовать что-то подобное? Трясущимися руками, пару раз неосторожно звякнув плиткой, он закрыл тайник, и сунул флакончик в один из многочисленных карманов своих бридж. И как раз вовремя…. -Саске. Итачи. – Тихий голос матери с первого этажа заставил насторожиться. Нужно было идти, ведь он шиноби, проигнорировать подобное обращение не возможно, он просто обязан услышать когда его зовут, тем более свое имя. Его он должен слышать даже если находиться в глубокой коме не то что во сне. Потоптавшись немного для приличия, Итачи подгадал момент и открыл свою дверь одновременно с Саске. Пропустив мелкого вперед, ловя злой взгляд брата, он слегка растянул губы в улыбке. Легким кивком головы в сторону родителей предупредив спор, намекая, что не место и не время, он спустился следом за Саске по лестнице, пытаясь отодрать взгляд от тонкой шеи и смотреть, куда угодно, да хотя бы на родителей, только бы не видеть это воплощение порока ошибкой судьбы названое его братом. Родители уже стояли в прихожей. Их одежда и внешняя расслабленность создавали впечатление, что они просто собрались совершить недалекую прогулку по улице. Увидев их, случайным прохожим, сразу же в голову может прийти только одно – идеальная пара, или же чувство умиления, но никак это не было бы похоже на чувство опасности. Ни один элемент их образа не смог бы выдать, что эти люди собрались участвовать в опасной и длинной миссии. Ни один мускул на их лицах не дрогнул в преддверии долгой разлуки с детьми. Их кимоно дышали свежестью и праздной легкостью, так сразу же и не скажешь, что подобную красоту скоро окрасит грязь и кровь врагов, да и не только их. -Итачи. – Голос отца звучал ровно и без эмоционально. – Для тебя легкие правила, но это не обсуждается. Первое быть дома не позже пяти вечера, уходить из дома только убедившись, что Саске поел, ложиться спать твой брат тоже должен сытым. Эти правила не действуют если Саске будет на миссии. Все что касается ранга миссий, они не выше Б, ты становишься его опекуном в этом вопросе. Второе, если Саске травмируется, ты должен разобраться с больницей и присматривать за братом пока тот не поправиться. Третье, ты должен отказываться от своих миссий пока мы не вернемся. Это правило станет недействительным, если исход нашей миссии будет летален. В этом случае ты должен уйти из АНБУ, стать рядовым шиноби и присматривать за братом пока он не сдаст экзамен. Дальше – делай что хочешь. -Саске. – Голос матери звучал мягко, а ее теплые глаза обратились на младшего сына. – Твое правило только одно, но отнесись к нему с полной ответственностью. Правило первое и последнее. Ты должен слушаться брата пока нас нет, или же…. – Тут она запнулась. – Пока не сдашь экзамен, и не станешь самостоятельным. И еще, это не правило, а просто моя просьба – присматривай за Итачи, он хоть и старший, но тоже иногда бывает слабым. Не заставляй его воплощать в жизнь крайнее меры, и веди себя прилично. - Все! Идите я вас обниму. – Последние слова матери заставили Итачи собрать всю свою выдержку, что бы банально не разреветься, короткие объятья успокоили, но все равно, казалось еще немного и глаза наполняться слезами. Но даже в такую минуту, он себе не изменил - лицо по ощущениям напоминало каменную маску, а в глазах, он это просто знал, застыла скука. Уступая свое место, около матери, он заметил глаза брата полные не пролившихся слез. Ему тоже было тяжело. Хотелось верить, что родители справятся. Оба. Микото улыбнулась и вновь приняла независимый и расслабленный вид. Отец ограничился лишь тем, что одной рукой растрепал Саске волосы, а второй похлопал Итачи по предплечью, как бы говоря «ну что вы раскисли, в этом нет ничего особенного». Весь трагизм состоял в том, что эти миссии теперь будут повторяться. Дети выросли, больше не будет защиты клана. Теперь их родители, такие же как и все остальные хотя и выше положением, но это влияет только на ранг миссии S и A. Им уготованы только такие, самые опасные и самые сложные. После длительного перерыва они отвыкли работать в команде, эта первая миссия почти самоубийство. Ведь вместо людей, на которых условно плевать, под боком будет тот, кого захочется защитить в первую очередь. Внимание будет направлено вовсе не туда куда нужно. Это тоже в своем роде уязвимость, которой будут пользоваться противники. Дверь отворилась, впуская в дом звуки улицы. Безмятежное пение птиц, утреннее тепло и удушливый запах лета. Их родители ушли, не оборачиваясь, оставив своим детям напоследок только мимолетный отблеск росы на мелькнувшей в проеме траве, полоску света на полу и закрытую дверь. Итачи отвернулся, пытаясь сохранить на лице маску безразличия, и пошел на кухню. Там его встретил залитый утренним солнцем пол и запах еды. Родители ушли, но утро осталось все тем же утром, солнце не погасло, птицы не перестали петь. Тяжело вздохнув, Итачи полез в сервант за тарелками для себя и Саске, отец прямым текстом сказал, что кормить мелкого теперь его обязанность. - Как ты можешь есть! – Голос брата отвлек от сервировки стола, Саске, не был бы самим собой, если тут же не начал бы оспаривать его действия. Иногда, Итачи казалось, что он специально нарывается на скандал. - Ты же слышал отца, нам нужно поесть. – Итачи доставал вилки спиной ощущая колючий взгляд. Сначала он хотел отчитать брата, но потом передумал. Добавив во взгляд толику насмешливости, он развернулся к Саске лицом, спокойно встречая настороженный, полный ярости и слез взгляд. – Ну чего ты на меня так смотришь? Что-то я не помню, что бы ты так беспокоился, когда я уходил на миссию. Да, сейчас немного непривычно осознавать, что их обоих нет дома, но вскоре это станет обыденностью. Ты даже не заметишь, как все изменится, они будут уходить на миссии, даже не прощаясь, если вообще будут говорить о том, куда и насколько идут. Вскоре не будет ни долгих напутствий, ни прощальных речей у порога. Это станет обыденностью. -Даже больше скажу. – Итачи пытаясь заглушить беспокойство и настроиться на шутливый тон, вновь занялся столом. – Когда ТЫ будешь уходить на длительные миссии, тебе в последнею очередь понравиться шествие из родных и близких, которое будет сопровождать тебя чуть ли не к воротам деревни. Так что успокойся и научись хоть немного доверять родителям. Они не маленькие, как-нибудь справляться сами без нашей помощи. Итачи все говорил и говорил, слова лились сами, но на душе скреблись кошки. Саске ведь не знал о ранге миссии, а ему вот почти сразу сообщили – «S». Эта миссия будет страшна именно тем, что против родителей выйдут профессионалы, им будет не сложно понять родственные связи, и надавить на самое слабое место. Пока он увещевал брата, который перебрался за стол, Итачи развернулся к нему спиной разливая горячий напиток, заветный флакон завис над чашкой чая. Крышка легко поддалась натиску пальцев и прозрачная жидкость быстро стекла в чашку смешавшись с золотистым напитком. - «Вот и все». – Подумал Итачи. Переставляя тарелки на стол, он все еще говорил особо, не задумываясь над своими словами, но стоило ему поднять глаза и увидеть расстроенное лицо мелкого, как его рука дрогнула. Печальные глаза, прекрасное лицо и эти тонкие но такие сильные руки сложение перед собой, будто тонкие крылышки неоперившегося птенца. Что-то внутри замерло и оборвалось. Он не мог…. Он физически не мог причинить вред своему ангелу…. У него было пару секунд на принятие решения, и Саске, кажется, даже не обратил внимания на маленькую заминку. Мелкий ни как не прокомментировал то, что Итачи перекрещивая руки, поставил себе чашку, которую держал в левой руке, и которая по логике должна была достаться ему. Он был так увлечен перепалкой, что наверное даже и не заметил, или не хотел обращать внимания, ибо как раз костерил брата за бесчувственность. -….нет. Итачи ты сухарь каких поискать еще нужно, неужели ты не понимаешь? Даже я своим умом дошел до того, что кто-то в Конохе их просто пытается убить! Это же немыслимо… - Хватит! – Итачи резко перебил брата, садясь на свое место и с тревогой смотря на округлившиеся от неожиданности глаза брата. – Не смей! Слышишь меня?! Не смей больше говорить о таком, ни со мной, ни с кем-то другим! Надеюсь, ты осознаешь, что даже твои слова сейчас звучат как измена перед Конохой! Хочешь неприятностей? Ты хоть понимаешь, что говоришь. О таком… Молчи, в общем, я тебя предупредил… И…. Ешь давай, пока не остыло…. Дальше они продолжали трапезу в молчании. Саске, все еще не отошел от шока, ведь, это был, кажется, первый раз когда Итачи повысил голос. Да ещё и от такой мелочи, как слова. В их клане не было принято слишком уж сильно печься, о том, что и кто говорит о руководстве Конохи, или о самой деревне. Странно, что подобное пренебрежительное отношение успело просочиться и в голову Саске. Нужно было это пресечь. Но он в таком возрасте, что запреты порождают ещё большое неповиновение, ошибочно считающееся " собственным мнением". Лучшим выходом было показательное молчание. Что Итачи и сделал, продолжая медленно поглощать пищу, будто ничего не случилось, и это не он сейчас повысил голос.... Мелкий бросал тревожные взгляды со второго края стола и молча жевал то, что насыпали. А внутри Итачи разыгралась внеочередная буря. Он столько ожидал от этого ухода родителей, но что теперь? Вирус он перевел, ведь как оказалось, он не то, что Саске принудить не может, он даже дышать в его присутствии боится, вдруг сломает. И что же теперь делать со своими чувствами, а вдруг ревность опять накроет, или чувство вседозволенности ведь они…. Итачи еле подавил дрожь, что прошлась по всему телу…. Они теперь будут спать в одном доме, совсем одни…. И будет так просто перейти с одной комнаты в другую. И… да никакая дверь его не остановит, если и вправду его желание окажется сильнее…. Решение пришло быстро. Если не можешь справиться с собой нужно себя обезвредить. Не давая себе передумать, Итачи отставил тарелку и почти залпом выпил весь чай. Бросив короткое: – Посуду моешь ты, - он не слушая воплей и протестов отошедшего от шока брата, поднялся к себе в комнату, понимая, что ему нужно как можно скорее лечь. Кукольник обещал полную утрату сил, этот вирус должен сделать из него безвольную куклу на десять дней, и лучше уж так, чем каждую минуту подвергать брата опасности, которая исходила не от кого-то, а от себя. Чувство ненависти к себе и любовь, пожалуй это все, что у него останется, когда родители вернуться из миссии, или не вернуться…. О последнем думать не хотелось. Это он перед Саске распевался соловьём, но себе-то признаться было можно, прав был мелкий, десять раз прав! Первая миссия у родителей должна была быть «А» класса и ни как не выше…. Спрятав остатки флакона в тайнике, он взял с полки первую попавшуюся книгу, и улегся на кровать, все должно было выглядеть естественно. Оставалось только ждать, когда Саске его обнаружит, скорей всего к тому моменту он не сможет книжку поднять, не то, что мечтать прикоснуться к белоснежной коже, проследить этот путь губами и…. Все же тяга к Саске была невыносимой и никакая усталость не могла заглушить желания прикоснуться, пометить тысячами поцелуев, сделать своим. Заставить его бесконечно признаваться в том, что любит…. Итачи не смог сдержать стон разочарования и вновь вцепившись себе рукой в чёлку, он перекатился и уткнулся носом в подушку пытаясь привести себя в сознание с помощью боли. Слабость уже начала расползаться по телу, впрочем, если бы не она, то он давно уже бы укрылся в ванной пытаясь поставить себе мозги на место с помощью самоудовлетворения.***
….Кажется, он задремал, ведь как объяснить, то что его трясут за плечо, как объяснить, то что его зовет самый сладкий, испуганный голос, а он не может даже разлепить глаза. -Тише, родной. – Слова вылились с губ хриплым полушепотом, но сил все же хватило, чтобы притянуть к себе и обнять тонкое крепкое тело вновь проваливаясь в беспамятство, и на грани сознания слыша: -Итачи… ты чего такой горячий! Ты слышишь меня Итачи?....***
…. Громкие строгие голоса. В его глаз бьет невыносимо яркий свет, он гаснет и опять появляется во втором…. Как же больно…. Прекратите немедленно! – кажется, последнее он сказал в голос, ибо голоса умолкли, а пытка сразу же прекратилась….***
….Разлепить глаза было не так уж и просто, комната качалась и подпрыгивала. С трудом сфокусировав взгляд, Итачи обнаружил черную копну волос около своего лица. Знакомый запах вызвал жажду, с трудом разлепив пересохшие губы, он втянул в себя спертый воздух, прошептав единственное слово: - Пить, - от которого теплый комочек встрепенулся, убрал руки трогательно сложенные у него на груди, и на Итачи уставились самые прекрасные сонные глаза. -Сейчас Итачи, сейчас…. – малыш был так измучен, что даже не вскочил как обычно, а просто отполз по кровати к тумбочке, загрохотал графином постоянно ударяясь о чашку и вернулся обратно рассеяно смотря и явно думая как его напоить. Смотреть на такого нежного и теплого Саске, было невыносимо, и Итачи закрыл глаза, тем самым напугал младшенького. Ведь, как еще можно было бы объяснить, то, что мелкий припал к его губам своими, обхватил подбородок цепкими пальчиками, отводя челюсть вниз, а в рот потекла живительная влага, что сейчас казалась слаще, чем все сладости мира. Но нежные теплые губы исчезли так же быстро как и появились, а Итачи в растерянности открыл глаза, уставившись на осунувшиеся лицо. На что мелкий стыдливо опустил глаза вспыхнув как маков цвет. -Не спрашивай, хорошо? Просто ты, я думал ты опять вырубился, а с той тряпки я тебя поить не умею…. А мы говорили, что ничего не должно смутить…. В общем…. Спи уже! – И Саске пулей вылетел в уборную…. В ЕГО уборную…. Сердце так быстро застучало от самого осознания, что Саске вот так поит его пока он спит, что сознание опять не выдержало и утащило его в свои темные глубины, напоследок окатив жаркой мыслю: «Принять вирус…. Одно это того стоило»….***
…Громкие голоса прямо над кроватью раздражали до неприличия, впрочем один из голосов принадлежал Саске, поэтому Итачи был негласно не против. -…Да как ты можешь! Он же твой брат! Саске не будь эгоистом, в поликлинике о нем явно позаботятся лучше! Вот сколько он уже так лежит? Я его уже дня три не видел, значит он все время в таком состоянии? А ты все еще не хочешь отдавать его взрослым! Вот, где здравый смысл ты мне скажи? – Итачи с трудом опознал голос Шисуи, в словах друга было большое такое зерно истины, но в данный момент, он готов был его придушить за эту рациональность. – И меня к нему не подпускаешь, а я между прочим тоже могу помочь, вот скажи мне на милость, в кого ты такой упрямый? С трудом разлепив глаза, он наткнулся на спину Саске, что загораживал проход в его комнату, над мелким кипя праведным гневом, на обманчиво бесстрастном лице возвышался Шисуи. Поймав взгляд друга, он глазами приказал ему уйти и не мешаться, в этот момент Саске разразился длинной тирадой, о том что родители доверили ему Итачи и он должен за ним присматривать, что бы не случилось. На что Шисуи только и смог выдавить, скрывая тяжёлый вздох и обращаясь явно к Итачи: - Бестолочь.– А потом проговорил смотря только на Саске. – Не думай, что я просто так уйду! Иди к своему драгоценному ни-сану, а я так и быть присмотрю за домом и за тем, чтобы ты здесь из голоду не окочурился, этого уж точно он мне не простит… С этими словами он покинул комнату под громкие вопли Саске называющие Шисуи грязным извращенцем и прочими не слишком ласковыми эпитетами, а Итачи провалился в благоговейную темноту с злорадством желая другу прочувствовать на себе остроту ума Саске. Кто, кто а мелкий умел бесить. Последней мыслю было: «скорее всего Шисуи и дня не продержится, хотя он у нас великодушный… Ставлю на три….»….
