Роза с окровавленным стеблем или Человеческий кукловод

Больше всего Сакура сейчас хотела, чтобы ее никто не трогал и никто не говорил с ней. И мимолетные домогательства со стороны Сасори ее окончательно вывели из себя. Как только машина остановилась, Акасуна вышел и, обойдя, открыл дверь со стороны девушки. — Долго ждать, когда соберешься? — рявкнул парень, поняв, что она вовсе не собирается выходить. — Я не двинусь с места. — Вполголоса ответила она, чем заинтересовала водителя, который уже со всем своим подозрением стал рассматривать молодых людей. Сасори усмехнулся такой упертости девчонки и, закатив глаза, больно схватил ее чуть выше локтя и выдернул из машины, выпустив часть пара на двери, которую громко захлопнул. Расплатившись с водителем, он быстрым шагом направился в… особняк? Сакура разглядела место, куда они приехали: идеально ровные газоны у каждого дома, каждое дерево обстроено заборчиком. На территории особняка, куда ее завел Акасуна, стоял небольшой фонтанчик. — А откуда у тебя деньги? — в непонимании спросила Харуно, оглянувшись на уезжавшее такси. Но парень проигнорировал ее вопрос. Изнутри дом выглядел еще роскошнее, чем снаружи. Просторная входная, шикарная гостиная, где была лестница на второй этаж. Все обстроено со вкусом и в то же время от всего веяло нешуточным пафосом. Только Сакура нашла зародившейся интерес к месту их нахождения, как ее грубовато толкнули в гостиную, напоминая тем самым, что она не в гости на чай пришла. Девушка послушно шагала туда, куда ее направляла рука Сасори. А направляла она под лестницу, где находилась скрытая дверь. Акасуна пропустил Харуно вперед, затем зашел сам и плотно закрыл ее за собой. Хорошее освещение, рабочий стол, кресло в дальнем углу, лампа, кушетка. Только не снова. Догадавшись, что это очередная мастерская Скорпиона, девчонка отчаянно рванула к двери, но тут же оказалась в крепких объятиях. Зеленые глаза снова наполнились слезами и мольбой. — Тебе нечего бояться. Я просто хочу, чтобы ты стала моей, только моей. И если кому-то и могла подчиняться, то лишь мне. — Прижимая содрогающееся девичье тело к себе и не собираясь его отпускать, Акасуна стал увлекать его не спеша к кушетке. Но поняла Сакура это, только когда осталось лишь принять горизонтальное положение. — Сопротивляться бесполезно, ты это знаешь. Усыпленная студентка уже пять минут, как не издает ни звука и не пытается помешать его работе. Прекрасно. Акасуна незамедлительно избавил ее от одежды и, сняв с себя черную куртку и вместо нее надев белый халат, приступил к исполнению желаемого.

Спустя двое суток

Сакура очнулась в той же мастерской, но для нее она была какой-то другой. Какой-то непонятной комнатой, где она чудным образом могла оказаться. Сасори довольно улыбнулся, когда девушка, увидев его, в непонимании и по-детски захлопала зелеными глазами. — Здравствуй, куколка. — Произнес он хриплым, уставшим, но чуть ли не счастливым голосом. Сняв медицинские перчатки и кинув их в урну, он бережно склонился над ней и поцеловал в лоб. Харуно почувствовала, как ее сердце ускорило свой темп при его близости. Сасори помог ей подняться и встать на ноги, от чего Сакура четко ощутила его, словно родительскую, поддержку. Не будь его рядом, при попытке подняться она бы точно не устояла. Чувствуя ногами пол, она повела себя несколько увереннее, но тут же взволнованно участила свое дыхание и беспомощно приоткрыла ротик, когда кукловод отошел от нее на несколько шагов и выставил вперед левую руку. Зеленоглазая почувствовала себя при таком раскладе маленьким ребенком, который только учился ходить. Сакура уже смирилась с тем, что сейчас без него рухнет на пол, но вместо этого ее тело само по себе оказалось в его руках, одним махом преодолев расстояние, которое было между ними. — Как ты себя чувствуешь? — уже серьезно спросил он, снова поставив девушку на ноги. — Вы кто? — первое, что произнесла девчонка. Акасуна улыбнулся, победно заключив тот факт, что все прошло правильно. Он так боялся допустить ошибку во время операции. Ни перед одной куклой он так не трепетал целых двое суток, как перед этой. Если бы он хоть одну промашку допустил, хоть что-то недоглядел, то просто не пережил бы этого. И первое, что Сакура, как живая кукла, которая помимо всего еще и соображает, должна была ощутить — это временная амнезия. И если она присутствует, значит парень все выполнил идеально. На что он облегченно выдохнул и скинул камень с души, которая у него между прочим есть. — Тебя зовут Сакура. — Взяв ее на руки и выйдя из мастерской, произнес Сасори. — А почему у вас халат в крови? Вы маньяк? И… почему я в крови? — краснея от понимания, что она сейчас абсолютно голая и грязная, в прямом смысле, разумеется, робко спросила девушка, смущенно разглядывая лицо Акасуны. Но вот ее взгляд опустился на собственный живот, на котором виднелись нешуточные швы от груди до самого низа, что здорово испугало девчонку. — Тише, разрез скоро заживет, я сниму швы и от него не останется ни следа. — Скорпион занес девушку, посадил в ванну и включил теплую воду. — Не смотри ты так на меня. — Буркнул Акасуна, смывая с нее успевшую засохнуть на протяжении всей операции липкую кровь. — Что вы со мной сделали? — чуть дрожа от непривычных ощущений, спросила она. — Я сделал то, что хотел сделать сразу же, как только увидел тебя. А теперь не задавай лишних вопросов и запоминай то, что я сейчас скажу. — Продолжая смывать грязь с любимого тела, неоспоримо произнес он. — Все, что я запрещаю тебе есть, пить, делать, ты должна знать и помнить, и все, что я тебе просто говорю, ты должна беспрекословно слушать и выполнять. — Почему?.. — так по-детски смотря на серьезное лицо Сасори, подбирая ближе к небольшой груди ножки и не скрывая румянец на щеках, спросила Харуно. — Потому что я твой Дана, я твой хозяин, а ты моя кукла, и все, что я тебе запрещаю, это только для твоего же блага. — Акасуна выключил воду, скинул с себя халат, оставаясь в черной футболке, и, взяв с вешалки большое полотенце, закутал в него Сакуру и унес наверх. Красноволосый бережно уложил ее на кровать и сел на край, взглядом лелея свое совершенство. Сакура стала все сильнее смущаться и вжалась в подушку, когда теплая рука хозяина стянула влажное полотенце, снова оставляя девушку полностью обнаженной. Лишь наложенные швы сейчас мешали полностью насладиться безупречностью и изящностью ее тела. Но заметив, как его живая кукла дрожит все сильнее, поспешил накрыть ее одеялом, за что она одарила его благодарным взглядом. Теперь это не тот взгляд, что был у Сакуры Харуно до того, как она стала куклой. В этом взгляде теперь на переднем плане наивность и… любовь. Да. Вот, что значит живая кукла, принадлежащая своему хозяину. Сасори еще некоторое время полюбовался мирно засыпающей Сакурой, но как только собрался встать, то тут же почувствовал, как холодная ручонка схватила его за руку. — Вы уходите? — тихо, но взволнованно спросила девчонка. — Поспи. У меня есть важное дело. Оставив девушку одну, парень спустился на кухню, где уже во всю располагался за столом попивающий чай Орочимару. — Когда ты успел тут оказаться? — чуть нервно спросил Акасуна, ничуть не удивившись его появлению. — Когда ты укладывал свою ненаглядную куклу спать. — Вполне, в отличие от тона Сасори, приветливо ответил мужчина. — Как тебе твоя новая мастерская? — Ты не совсем все успел переместить из того подвала, где я на протяжении всего учебного процесса собирал столько полезных материалов. — Холодно бросил парень, явно нервничая все сильнее. Но причина его нервозности не была основана именно на оставленных в том подвале вещах, что прекрасно и понимал Орочимару. — Ошибаешься. Немало там абсолютно бесполезного при данных твоих возможностях. И для полиции они не служат никакими зацепками. Так что все идет прекрасно. — Слушай, это тело бесценно, но мне нужно мое, живое и настоящее. — Начал о другом молодой гений. Орочимару, явно ждавший этих слов, растянулся в улыбке, поднеся к губам чашку и азартно прищурив свои глаза. — Как ты и хотел, оно полностью в твоем распоряжении. Моя лаборатория находится через дорогу. Следуя ранее указанному Змеем пути, Сасори без проблем нашел нужное здание, внутри которого все выглядело вопреки ожиданиям любого обычного прохожего. Лишь переступив порог взору представляется типичная офису обстановка. Но чем дальше идешь по помещению, тем больше убеждаешься, что тут далеко не офис. Внизу встречаются множество дверей, а дальше по длинному и узкому коридору парень наткнулся на лестницу, ведущую на второй этаж. Поднявшись на него, парень огляделся по сторонам. Вот и нужная дверь. Открыв ее ключом, который дал ему Орочимару, Акасуна нетерпеливо зашел в лабораторию и сразу же нашел глазами морозильную камеру, в которой красовалось его собственное тело. Видеть свое собственное тело в замороженном состоянии Сасори вовсе не смущает. Это скорее больше восторг. Что ж, весьма неплохой опыт для юного гения, это даже вдохновляет. Немного поразмышляв, парень скинул с себя почти всю одежду, оставаясь лишь в одних штанах, и, заметив у стены зеркало, то самое, он снова подошел и задержал взгляд на собственных глазах. Неживые, даже Сакура заметила это. Никаких признаков жизни. Хоть и переполняют порой эмоции. Он склонил голову, старательно разглядывая сосуд в своей груди. Орочимару позаботился вплоть до его имени на его белой поверхности — кроваво-красный иероглиф, означающий «Скорпион». Его грудь вздымается сама по себе, что говорит о необходимости воздуха для этого тела. Но необходимо оно не самому Сасори, а механизму, которое поддерживает его возможность двигаться и даже говорить. Как Акасуна догадался, об этом заботится этот самый цилиндр, в котором надежно помещено его сознание. Парень стал тщательно изучать лабораторию его первого в жизни партнера по любимому делу. Тут было все. Все, что необходимо для любой его работы, для любого опыта, даже больше всего того, что так необходимо. Сасори принялся тщательно изучать все жидкости, которые находились в стеклянных сосудах. Не пропустил ни одной колбочки. К утру он исследовал все, что имелось в лаборатории. Тут было гораздо больше всего, что имелось и у него самого. Очевидно — Орочимару живет гораздо дольше, и за это время, разумеется, успел добиться гораздо большего, чем юный Акасуна. Например это тело. Оно действительно безупречно. И перенос ценного сознания, до чего самому Сасори было еще далековато. Сколько же опытов он потратил за всю свою жизнь по сравнению с количеством опытов красноволосого…

***

Уже вечер следующего дня, и Сакура не на шутку взволнована. Ей необходимо присутствие ее Даны. Этот дом очень пугающий, когда она в нем совсем одна. Тишина так гнетет, она просто глотает каждый живой напряженный нерв Харуно. Девчонка четко запомнила слова Сасори о еде. Что же ей нельзя есть? Ведь он так и не сказал об этом подробно. А девушка безумно хотела чего-нибудь скушать, так как желудок кричаще требовал этого. Удивительно, но когда она увидела в зеркале свое отражение, то на животе уже не было абсолютно ничего от разреза. Даже шрама. Было лишь некое количество швов, которые, как и сама девчонка догадалась, пора давно снять. И вот, подождав Сасори еще некоторое время, Сакура уже не сдерживает паники. Она даже имя свое не сразу вспомнила, когда глаза только открыла. Она не помнит, кто ее произвел на свет, не в курсе, какой она вообще человек и что с ней было до того, как она открыла глаза и увидела Сасори. Первое, что она чувствовала на тот момент — опеку. Это чувство возникло сразу же, как только она ощутила его прикосновение к себе. И если бы его не было, Сакура бы навсегда осталась в душе бездомным ничего не понимающим котенком, который уже мяукать устал, в надежде найти хотя бы подобие матери. Она абсолютно не имеет понятия, почему ей необходим рядом Сасори, почему она так нуждается в его заботе, в просто его присутствии. На данный момент она может ответить лишь его ранее произнесенными словами: я твой Дана, я твой хозяин, а ты моя кукла. Харуно именно сейчас почувствовала себя котенком, но пока у нее есть надежда, которую просто душит страх о том, что ее хозяин бросил ее, просто куда-то ушел, наплевав на то, что она так боится остаться без него. Девушка даже отважилась выбежать на улицу, но стоило ей решительно дернуть за ручку двери, как прослезилась, поняв, что она предательски заперта. А пустота и тишина этого дома так ее пугает, что хоть под столом целый день сиди и бойся, словно монстра из детских снов. Девушка обреченно, шмыгая покрасневшим от слез носиком, с заплаканными жалобными глазами, устраивается на полу у входной двери, прислонившись хрупкой спиной к твердой стене, и с надеждой ждет, что Сасори обязательно придет, с надеждой, что он ее не бросил. Ей кажется, что еще немного, и в пространстве появится какая-нибудь черная дыра, которая обязательно затянет ее, и тогда она будет вечно витать в этой пустоте, ничего не видеть, кроме сплошной темноты. От этого она с новой силой заплакала, уткнувшись лицом в колени и вжавшись в твердую холодную стену еще сильнее. Стало очень жутко, так как на улице давно стемнело, и даже луна не светила ни в одно окно. Но вот страшную тишину вдруг перебивают звуки сверху. Девчонка вдруг замолкла, посмотрела на дверь, которая неожиданно отворилась. Сакура почувствовала, как ее сердце просто до безумия заликовало появлению Даны. Она резко поднялась на ноги, жадно разглядывая Сасори зелеными глазами, которые все еще были полны слез, но теперь в них так и блистали искры радости и счастья. Она сделала пару шагов назад, одновременно с тем, как человеческий кукловод переступил порог и закрыл дверь. В нависшей между ними тишине ее лицо заново приобрело далеко не радостное выражение, что сумело больно задеть Акасуну. — Что такое? Ты плакала? — парень озабоченно стал подходить к девушке, но она почему-то старательно отступила, что свидетельствовало о ее нежелании к нему приближаться. — Ты чего? — Парень взволнованно и уже слегка раздраженно стал смотреть на зеленоглазую. В его голову пришла мысль, что она могла уже все давно вспомнить, хоть это было маловероятно, так как амнезия после такой операции чаще затягивается, нежели наоборот. — Ты бросил меня! — голос девчонки предательски дрогнул, а ее глаза еще сильнее заблестели от новых прозрачных соленых капель, одна из которых благополучно скатилась вниз по давно влажной щеке и затерялась в остальных влажных дорожках, что так сильно стало рвать сердце Сасори. Да, именно сердце! Ведь он успешно вернул его себе, и не только его, разумеется. Акасуне не терпелось прижать к себе Сакуру, успокоить и тихо пообещать, что никогда не оставит свою куколку одну. Но она так протестовала, что даже чуть не попала кулаком ему в нос, который уже точно бы получил ранение. — Закрой рот и угомонись! — рявкнул парень, после чего покорно последовала тишина, в которой были слышны лишь содрогающиеся вздохи прижатой к груди девчонки, а так же добрый смешок Сасори. Он так бережно гладил по голове свою живую и самую ценную куклу, с такой теплотой прислонялся губами к ее щекам, шепча извинения и отрицая обвинения в том, что он мог бросить Харуно. Слегка закусил ее ушко, и почти моментально убедился, что ему действительно было необходимо свое живое тело, с которым он, помимо своих работ с людскими телами, еще и нуждался в физической близости с девушками. Как и сейчас, он ощущает, как розоволосая отчаянно прижимается к нему и царапает ногтями его кожу сквозь толстовку, и чувствует, что скоро совсем не сможет сдержаться, потому и отстраняет от себя Сакуру, чуть напряженно развязывает ей махровый халат и внимательно рассматривает ее швы. — Идем скорее, надо тебя избавить от них. Девушка послушно устроилась на столе, слегка краснея от того, что полностью обнажена, и старается прятать свои глаза от Сасори. Она смущается и напрягается сильнее, когда ощущает его руку чуть выше своего стройного бедра. Сакура чувствует образовавшийся тяжелый теплый ком внизу живота, и обильное скопление слюны в горле, которое она поспешно сглотнула. Ей захотелось сжать между собой колени, напрягая их до предела, но не смеет мешать Хозяину. Теплый взгляд Сасори мимолетно скользнул по бледноватой прозрачной коже и падает на затвердевшие соски, что напрягает его до предела. Взяв себя в руки, Скорпион приготовил все необходимое. И уже через пять минут швы были оставлены в урне. Парень снял перчатки и так же отправил их ко остальному ненужному. Сакура знала, что уже можно подняться, но совсем не спешила. Хоть она все еще и смущалась своей наготы, ей хотелось подольше насладиться моментом, когда Акасуна вот так пребывает над ней, поедает ее взглядом, что заставляет дышать чаще и томно приоткрыть рот, краснея все ярче. Наблюдая за всем этим, прочитав немую просьбу, застывшую в ее полуприкрытых глазах, Сасори оперся одной рукой о кушетку, на которой находилась его кукла, и непроизвольно выдохнул вслух, мимолетно закатив глаза. Он, кажется, сдается. Напряжение в штанах заставило почувствовать тесноту, и парень почти неосознанно заставляет Сакуру сесть, по-хозяйски притягивает ее как можно ближе к себе, устраиваясь между ее оголенных ножек, и впивается в мягкие и желанные губки, чувствуя торжественный фейерверк в сознании. Девушка робко обвивает его шею руками и издает короткий стон, когда Акасуна, проведя горячими руками по ее спине и огладив стройные бедра, жадно проникает горячим языком все глубже. Она чувствует, что влажность между ног стала обильнее, тело стало еще чувствительнее, а скопившейся слюне во время столь тесного поцелуя не нашлось более места, и она беспомощно стекла из уголка рта девчонки вниз к подбородку. Сасори, оторвавшись от ее губ, медленно чуть отстранился, протягивая на своей нижней губе от губ Сакуры прозрачную тонкую нить, которая беспомощно обвисла в воздухе и, оборвавшись с его стороны, прилипла к ее губе, свидетельствуя о себе слабым блеском. — Хочу… — дрожащим тихим голосом пискнула Харуно, непроизвольно выгибая спинку ближе к Акасуне и цепляясь тонкими пальчиками за его красные взлохмаченные волосы. — Хочу вас. Дана… Словно дождавшись этих слов, парень снял с себя толстовку, под которой ничего не оказалось, кинул ее на пол и аккуратно стянул девушку с кушетки, увлекая ее за собой. Скорпион устроился сидя на полу, посадив сверху свое совершенство, и очередной раз оглядел ее изящное голое тело вблизи. Плоть отвердела сильнее и уже упиралась через штаны во влажную промежность Сакуры, это заставило ее взволнованно чуть-чуть приподняться и увлажниться там обильнее. Сасори воспользовался этим моментом и тут же обхватил ее упругие ягодицы руками, жадно сжав их и прислонившись губами чуть ниже ее небольшой груди. Харуно почувствовала небывалое томление и, запустив пальцы в его красные торчащие волосы, прижала к себе его голову чуть сильнее, выгнувшись, тем самым направив нежные ягодицы навстречу его рукам. Одарив в очередной раз девчонку поцелуем, парень откинулся на спину и, стянув с себя штаны, отпихнул их ногами подальше, после чего вновь обхватил руками девичьи бедра. Он чувствовал, что напряжение Харуно растет, и возможно, она даже попросит остановиться, что будет просто нереально. И он не смеет упускать из головы то, что Сакура еще не полностью восстановилась после операции, и по-хорошему ей надо больше покоя и комфорта. Но если он еще хоть немного протянет, то просто расшибется о стену головой. Он посмотрел на ее лицо снизу-вверх, желая прочесть что-то важное. Сакура задышала чаще и отчего-то пожелала свести ножки вместе, ощущая твердую горячую мужскую плоть между ними. Но будучи оседлая Акасуну, просто не успела хоть немного отстраниться и взвизгнула не только от резкой хватки ее за ручонки, но и от необычайного ощущения твердой головки его члена, прижавшейся к ее нежным скольким лепесткам. Ее что-то удерживает на весу, не давая произвольно опуститься вниз или наоборот, подняться и убежать. Сасори давно отпустил ее руки, и теперь, напрягая свои пальцы, едва заметно дергает ими, от чего тело девушки по их направлению само аккуратно нацелилось на его стоячий орган. Осталось лишь медленно опустить Сакуру и ощутить чертовски приятную тесноту внутри нее. Но он не спешит это сделать. Чувствуя волнение и страх девчонки, которая, не смотря на все это покорно молчит и ждет, Акасуна в три счета оказывается сверху и придавливает ее руки за ее головой. Сакура открыла рот, чтобы о чем-то попросить. — Тише, маленькая моя. Тебе будет хорошо, только сначала надо потерпеть. — Скорпион внимательно наблюдает за выражением Харуно. Если он не будет так нежен с ней, то причинит ей нежелательную психологическую травму. Совсем нежелательную. Помимо всего ему нужно, чтобы она сама этого хотела. Иначе никакого удовольствия на данный момент. Ему отчасти хорошо, когда кукла сама просит кукловода завладеть ей до самого максимума. Разумеется, Сакура — его не первая сексуальная игрушка. Немало, конечно, и тех девушек, которые не попали в его коллекцию, и с радостью раздвигали ножки, даже не подозревая, перед кем они их раздвигают. Но почему-то именно с живыми куклами он ощущал нечто особое, которое даже вдохновляло его на многое и на абсолютно разные направления. Его нежная роза сейчас спрятала перед ним свои шипы, и теперь подается телом навстречу его ласкам. Направив рукой крепкий, до предела напряженный ствол в нежную скользкую промежность своей куклы, парень аккуратно входит и почти сразу же чувствует преграду. Сакура, даже на удивление красноволосого, лишь закусила молча губу и слегка зажмурила глаза в ожидании. Акасуна слегка надавил на преграду и отступил, вынув головку. Затем снова вошел, но уже настойчивее. Сакура вздрогнула и задышала чаще. Раздался волнительный голос, когда резкая боль пронзила ее тело. Сасори стал двигаться медленно, очень медленно. Сакуре он вовсе не хотел причинять страдания. Парень освободил ее прижатые к полу ручонки, которыми она сразу же обхватила его спину. Постепенно наслаждение-таки стало заменять боль, но лишь постепенно. Харуно стала стонать громче и откровеннее, и в конце концов впервые пережила свой самый настоящий оргазм. Она раскрыла рот в немом стоне и выгнулась как можно сильнее, а точнее насколько ей позволял Акасуна, и запрокинула голову, принимая все более настойчивые толчки. Особую страсть в ней пробудили стоны Скорпиона. Сначала сдавленные вздохи, такие томные и тяжелые, потом его периодически мычащий голос, что отдавался хрипотой, а потом откровенные стоны, раздававшиеся над самым ушком девушки. Ее ногти давно исцарапали спину парня, и теперь на ней четко красовались красные полосы. Спустя еще несколько грубых толчков Сакура стала просто терять рассудок. Она толком не поняла, когда Сасори кончил. В глазах помутилось, а тело обмякло до того, что она просто не в состоянии была даже руку поднять.