Бэкель: от античности до наших дней

Я зашел за Бэкхеном за полчаса до начала этого новогоднего вечера в школе и ходил перед его подъездом, втянув голову в плечи. Уже темнело и это было странно для нашей дофига-правильной-школы, собирать детей так поздно. Может они нам там стриптиз заказали хотя бы? - Чанель! – позвал меня Бэкхен, выйдя из подъезда. Я кинулся к нему и наклонился, прижимаясь к его щеке: - Бэкхенни, я замерз, сколько можно? Ты такой теплый, а почему от тебя колбасой пахнет? - Я, ну, ел вообще-то, - он прислонил свою почти горячую ладонь к моей щеке и потер, пытаясь разогреть. Я что-то проурчал и обнял его своими длиннющими руками. Да, признаю, для обычных школьных друзей мы вели себя немного странно, но я вас предупреждаю. Мы не обычные школьные друзья. Я бы назвал нас парой в медовом месяце. Да, в тринадцать лет, тут ничего удивительного. - Вот! Ты ешь, а я мерзну под подъездом. Может никуда не пойдем, мм? – я смотрел ему чуть ли не в душу, прислоняясь своим носом к его. - Чанни, не будь нудятиной, я хотел сразить тебя моим нарядом, - томно проговорил он. - Ох, ну раз меня, пошли, пошли скорей, - я вновь превратился в электровеника и потащил его в школу. Зайдя, я сразу начал расстегивать его пальто, но он испуганно покраснел, оглядываясь на охранников, и шепнул: - В наш классный кабинет пойдем разденемся, ну. Не здесь же. - Ащ, Бэкхен, я уже изнемогаю. - Бэкки, ты же магнит для насильников! – ужаснулся я, осматривая его со всех сторон. Облегающая серая футболка с небольшим вырезом, но самое страшное – джинсы, зауженные джинсы, порванные на коленках и ляжках. – Тебе тринадцать лет! - В мае 2006-го будет четырнадцать, - надулся он. - Будешь так одеваться – не доживешь до мая. Накинь вот, - я стянул свой тонкий серенький свитерок на пуговках и помог ему одеть его. - Ну ладно майка, а штаны тебе мои как? - Ну, штаны секси, согласен, но Бэкхен, НЕ ДЛЯ ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕГО РЕБЕНКА! - Пошли уже, Чанель, достал, - улыбнулся он. Войдя в актовый зал, мы обнаружили, что далеко не первые. Света почти не было, музыка закладывала уши, а народу было предостаточно. - Ну, Чанель-а, раз танцевать мы с тобой не умеем, пойдем хоть пожрем, а потом закадрим девочек из одиннадцатых классов. - Нам с тобой хотя бы из восьмых закадрить, - вздохнул я, пропихивая себя и Бэкки через толпу детей к столам. - Чанель, - хохотал мой блядодруг с полным ртом бутерброда. – Ты не переедай, а то не сможем подкатить к дамам, и мне придется выкатывать тебя из актового зала. - Не ужрусь, - хмыкнул я, отправляя огромную ложку фруктового салата в рот. – Еды много не бывает. - Пфф, философ. - На себя посмотри. Какой это по счету сэндвич? - Не знаю, может пятый? - Ты с голодного края? Проглатывай, и пошли. Выйдя в самую гущу народа, где жутко пахло смесью духов, помады, жирной косметики, Бэкхен поморщился, зажав нос, и потянулся ко мне на носочках: - Чанни, может уйдем? - Это ж тебе не клуб с наркоманами, а обычная вечеринка в школе. В жопу этих девочек, дрыгайся под музыку со мной, - и я взял его за руки, мотая их из стороны в сторону. Он вначале напряженно смотрел вокруг, но потом отдался ритму, и, я считаю, для тринадцатилетнего ребенка он танцевал внушительно. - Девочки-и, можно вас пригласить? - дурным голосом предложил Бэкхен, шлепая меня по спине, пока я скрючивался от хохота. - Молоко с губ вытри, - сказала одна. - Пусть голос сначала сломается, - заметила другая. И обе, фыркнув, отошли. - Бэкхенни, - протянул я, - все нормально, у них задницы жирные, а ты маленький, и вообще, не для этих дур наши розы цветут. - Да, кстати. О, Чанель, типа медляк, можно тебя пригласить? - Ну, рискни, - улыбнулся я, и притянул его к себе. *** - Друг мой, я так устал, - я навалился на Бэкхена по дороге домой, когда провожал его после танцев. Это немного необычно, но выпал снег и скрипел у нас под ботинками, а из губ клубами выходил морозный пар. Так уютно, о боже. – Вези меня, мой конь. - Хочешь, переночуешь у меня? – великодушно предложил он. - Если ты не возражаешь. - Куда там. У меня еще твои трусы остались с прошлого раза, в бабочку которые, так что пошли. Голодный? - Издеваешься? – я посмотрел ему в глаза. Омо, насколько подсказывал мне фонарь, мой друг покраснел! - Нет, н-но, - как он мило лепечет. – Вдруг у тебя уже все переварилось. - Нашелся с фразой, - засмеялся я. – Не голодный я, все нормально, только я очень хочу лечь и заснуть. Лежа в кровати, я смотрел на Бэкхена, который уже впал в дрему и легонько дергал веками, видя что-то во сне. Я улыбнулся и легонько коснулся его лица пальцами, а затем провел по волосам. - Самое дорогое, что у меня есть, пожалуй, - прошептал я. – Бэкхен, когда-нибудь и мы вырастем, верно? Я прямо сплю и вижу, как ты, высокий, красивый, взрослый мужчина.. О нет, я опять начинаю, - я захихикал. – Я думаю, что люблю тебя, наверное. И что бы не говорила эта тупая одноклассница, ты – лучший. Спокойной ночи, Бен Бэкхен. Я отвернулся к стенке, закрывая глаза и глупо так улыбаясь, а сердце колотилось, как ненормальное.