Темные комнаты

Услышав звук падающего со стойки зонта, Чонгук поспешил найти источник этих шумов, как увидел в темноте в дверном проеме входной двери еле держащегося за шифоньер пьяного Юнги. "Опять пил с хёнами", - подумал Чонгук. - "А он до сих пор не контролирует свою меру". Цокнув, младший подошел к реперу, который уже, скатившись по дверце, обнимался с пуфиком. - Вставай, хён, - Чон был раздражен таким детским поведением хёна. - Вставай, пьянь! - взяв за грудки старшего, макнэ пытался поставить того на ноги, но безуспешно. - Ты кого пьянью назвал, шмакодявка? - даже будучи пьяным он остается такой же язвой. - Тебя хён, что встать сам не можешь?! Нафига было так напиваться?! - Юнги уже более-менее стоит на ногах при помощи того же Чона, придерживаясь рукой за шкаф. Чонгук пытается потащить эту тушку в гостиную, дабы поскорее уложить старшего спать, но Мин не сдвигается с места. - Юнги-хён, в чем дело? - за долю секунды Чонгук оказывается прижатым к стене, а Юнги уже твердо стоит на ногах - хорошая актерская игра. - Хён?! -вскрикнул от неожиданности младший. - Тссс, не шуми! - приложил ладонь к губам младшего. -Будь хорошим мальчиком, - большим пальцем раздвинул губы макнэ. Чонгук исподлобья взглядом пускает молнии в старшего. - О, вот так хорошо, мне нравится, - доволен Юнги. Он убирает большой палец с губ Чона и, сжимая несколькими пальцами щёки младшего, впивается грубым поцелуем с привкусом алкоголя, сразу же прокусывая нижнюю губу и языком зализывая место укуса. Чонгук пытается вырваться из лап репера, но тот с силой пригвождает запястья к бетонной поверхности, при этом ударив макнэ в живот. - А-та-та, не пытайся даже! - Чонгук сдавленно прорычал, за что его Юнги хорошенько приложил затылком об стену, и пользуясь моментом, пока Чон пытался прийти в себя, вытащил ремень из шлёвок. - Ты же знаешь, что я сделаю то, что хочу, - медленно, шепотом проговорил старший ему в ушко, слегка покусывая хрящ, тем самым приводя своё чудо в сознание. У Чонгука кружится голова от удара, и он бы давно упал, если бы не сильные руки хёна, которые жестко держали его на месте. Юнги снова впивается в губы жестким с привкусом железа поцелуем, младший вновь делает попытки убрать от себя репера, давая тому пощечину. На несколько секунд Чонгуку удалось выиграть время для побега, но Юнги быстро пришел в себя, алкоголь уже успел выветриться, на его место встал звериный инстинкт. Схватив вокалиста за локоть, развернув его к себе лицом, он вмазал Гуку в скулу. "Как всегда," - пронеслось в голове у младшего. Развернув тело Чонгука к себе спиной, Юнги с силой приложил того другой скулой к стене с болезненным стоном. Чонгук почти теряет сознание, но пощечина хёна не дает ему этого сделать. Мин зафиксировал ремнем руки вокалиста за спиной. Подушечками пальцев мягко, нежно провел по ударенной им скуле, отмечая про себя пунктик с фетишем на синяки. Чонгуку от этого ни тепло, ни холодно, он просто привык к этому, ведь не в первой. Просто чем больше злишь Юнги, тем менее живым на следующей день встаешь, если, конечно, вообще удастся встать с постели. Но это устраивает одного - другой уже привык. Гук забил на сопротивление, ведь старший действительно получит то, что хочет. Домашние штаны с бельем падают к лодыжкам. Сильные руки непозволительно долго мнут ягодицы Чона, оставляя синяки. Но Юнги это быстро надоедает, он разводит половинки, пальцем проверяя готовность Чонгука к его габаритам. Как следует плюнув в руку, Мин смочил плотное кольцо мышц, он же не хочет порвать вокалиста. Припустив свои джинсы и оттянув ягодицы Гука в стороны, репер начал входить под болезненное шипение младшего. Повернув голову и прижавшись к стене лбом, Чон пытался избавиться от болезненных ощущений, пытаясь слезть с члена репера, но руки на его боках не дали ему этого сделать. Громкий стон за спиной макнэ оповестил, что Юнги вошел полностью. Не то что бы Чонгук ничего не чувствовал, но сильная боль глушила всё, и Чон не знает, как еще не потерял сознание. Дав себе и парню немного привыкнуть, Юнги начал двигаться в вокалисте, прижимая его опухшей щекой к стене, размазывая по стене алую жидкость с прокушенной им губы. Мину нравится такой расклад, но когда Чонгук молчит и не произносит ни звука, его это стало конкретно напрягать. А Чон просто ничего не чувствует. Одной рукой репер держит Гука, другой проводит по груди под домашней футболкой и останавливается на сосках, попеременно сжимая пальцами то один, то другой. Тело живет отдельно от разума, поэтому с трепетом отзывается на, так называемые, ласки со стороны Юнги, но мыслями Чонгук далеко не здесь, и стонет от прикосновений тоже вовсе не он. Юнги наращивает темп, буквально вдалбливая Чонгука в стену, давно опухщая щека парня нещадно трется в кровь о шершавую поверхность обоев прихожей, руки за спиной затекли и он их почти не чувствует, но Юнги это не волнует. Он метит Чонгука, словно свою сучку, кусая по незажившим синякам, с каждым разом делая их темнее и темнее. Тело предало, возбуждение начинает приносить удовольствие, но не надолго, пока Чон не приходит в себя. Но так же быстро он снова уходит в себя, позволяя старшему делать то, что ему захочется. Издавая особо громкие стоны, Чонгук только будоражит репера, заставляя того сильнее сжимать руки на своих боках и буквально натягивать на свои член. По бедру стекает тоненькая струйка алой жидкости - Мин все-таки умудрился его порвать. Но ни того, ни другого это не волнует, они оба знают - Чонгук заново склеится. Юнги предчувствует скорую разрядку и, сделав несколько резких толчков, с громким рыком изливается в Чона. Младший так и не кончил. Безвольной куклой скатившись по стене на пол, Чонгук пустым взглядом уперся в угол черного паркета. Юнги развязал руки младшему и взяв на руки понес в душ. Включив прохладную воду и затолкав тело младшего в кабинку, он поцеловал в покусанное плечо пришедшего в себя Чона и ушел из комнаты, оставляя его наедине со своими мыслями.