Жизнь за поворотом

      [Хосок] – Я принес вот эти! – смущенно улыбаясь, я вытянул из-за спины небольшой букет крупных ромашек. Со Ён слегка покраснела, и ее лицо озарила скромная улыбка. Она переводила взгляд с цветов на меня, а затем снова смотрела на цветы, – Они тебе не нравятся? – расстроенно взглянул я на нее, слегка наклонившись вперед. – О, нет, нет! Что ты! – замахала перед собой руками девушка, – Они очень красивые. Спасибо большое, – она взяла букет, обхватив тот тонкими изящными пальцами, и поднесла к лицу, вдыхая запах. Ее волосы были аккуратно убраны за ушко, длинные ресницы дрожали от каждого легкого движения, а я наслаждался ее красотой, пока она рассматривала букет. Она была невероятно прекрасна. Я с жадностью всматривался в каждую деталь ее идеального личика, тонкую шею, невообразимо прекрасные руки. Я изучал ее, старался запомнить каждый изгиб, каждое едва заметное движение, свойственное лишь ей.       Вы скажете, что я влюблен? Ах, нет. О чем вы? Я не могу никого любить. Когда я впервые увидел Со Ён в «месте Встреч», она показалась мне такой беззащитной, и в ней было что-то привлекательное. Я не мог отвести от нее взгляд. В ней была какая-то загадка, которую мне безумно хотелось разгадать. Ее испуганные глаза, с интересом изучающие мир, в который она попала, завораживали своей необычностью.       На следующий день я захотел вновь ее увидеть, потому что успел подумать: «а не приснилась ли она мне?» и НЕТ! Не приснилась! Вот она стоит передо мной, лучезарно улыбаясь от подаренного мною букета ромашек. На душе так тепло и спокойно. Если бы время можно было остановить, я бы любовался ею вечность... Я влюблен? Хах, судя по всему, так и есть. Втрескался по самые не балуйся. Как она прекрасна...       Я все больше наклонял голову, чтобы увидеть ее лицо полностью, а не только с боку, но так сильно задумался, что наклонился слишком сильно и, пошатнувшись, чуть не полетел на пол. Вовремя спохватившись, я удержал равновесие, застыв в «реверансе». Она удивленно раскрыла глаза и вытянула вперед руки, наверное, надеясь меня поймать. – Спасибо, – я широко улыбнулся и, приложив одну руку к груди, еще ниже наклонился. Господи, что я делаю? Я закрыл глаза, сгорая от стыда, но мысленно пытался оправдывать себя, хотя выходило довольно нелепо и глупо. – За что? – изумилась девушка, изучая меня взглядом. Я тут же выровнялся и поправил рассыпавшиеся в разные стороны волосы. – А... это... – Хосок! Придумай же что-нибудь! – Это я поклон репетирую. Хотел, чтобы ты посмотрела и сказала, не слишком ли это... или попроще что придумать... – я зарылся рукой в волосы, взъерошивая их. – Поклон? О чем ты? – спрашивала Со Ён, впихивая мой скромный букет в вазу, заполненную пышными пионами. – Да у нас скоро танцевальное соревнование будет... – мямлил я, – Вот, готовлюсь... – Так ты танцуешь? – она восхищенно посмотрела на меня, оторвавшись от вазы, которая ну ни как не хотела принимать еще один букет. – Да, – я принялся делать разные волны своим телом, которые вызвали у девушки приступ истерического смеха, и она, закрыв рот рукой, старалась смеяться как можно незаметнее, но сделать это была весьма сложно. Я прекратил «танцевать» и, забрав вазу, насильно впихнул в нее ромашки. – Вот так! – довольный своей работой я посмотрел на Со Ён, которая уже прекратила хохотать, но все еще широко улыбалась. Я потянулся рукой к ее лицу, а она замерла, не понимая, что я хочу сделать, и тут же обхватила мою ладонь своими руками. – Что ты делаешь? – она смотрела мне прямо в глаза, а ее теплые руки сводили меня с ума. «Ты ж мужик!» – говорил я себе, заставляя себя не пасовать. Свободной ладонью я обхватил запястья ее рук и осторожно их убрал. Я ненароком провел пальцами по нежной щечке, стирая крохотную слезинку, которая еще не успела скатиться вниз по мягкой коже. Воздушные ресницы дрогнули и опустились.       Как только я убрал руку от ее прелестного личика, она, покраснев, отвернулась, а я вновь мог любоваться ее ангельской внешностью.       [Чимин]       Мы сидели на берегу и смотрели на мерное покачивание волн в серой дымке тумана, стелющегося над почти недвижимой водой. Я был так счастлив, что друг смог рассказать о своей жизни, о той боли, что он терпел в одиночку, и я очень надеялся, что теперь ему немного легче. – Чиминка... – сиплым голосом протянул Чонгук, потирая длинным рукавом свитера зудящие от слез глаза. – Что, Чонгук? – спросил я, тяжело выдохнув. – Яблочек хочется, – он опечаленно поджал губы и громко причмокнул, будто ощущал сладкий вкус у себя во рту. – Да... – в тон с ним протянул я, – А пойдем? – c ухмылкой проговорил я, многообещающе посмотрев на Гука. – А пойдем! – подскочил тот.       ~~~       Остановившись на широкой светлой полянке, мы с Чонгуком окинули взглядом высокое ветвистое дерево, с крупными сочными плодами, которые так и манили к себе, источая приторный запах. – Думаешь, они уже созрели? – взглянул я исподлобья на Чонгука. – Ты же знаешь, что можно отравиться яблоками, которые еще не поспели, и тогда уже никакие болотные ведьмы не помогут со своими отварами из лягушек и змееукусыванием. Мы же не отравимся? – встречаться с этими народными лекарями хотелось меньше всего. – Чонгук... – прохныкал я, – Скажи же хоть что-нибудь!!! – Они же так вкусно пахнут, разве могут они быть зелеными? Глянь, какие большие и сочные, – он пожирающим взглядом бродил по дереву и никак не мог решить с какого же ему начать. Его глаза зажглись миллионами фейерверков, а лицо растянулось в блаженной улыбке. Он не спеша закатывал длинные рукава вязаного свитера, все еще исследуя ближайшие ветки в поисках самого сочного и зрелого яблока. – Ладно, но если что... Это будет на твоей совести! – пригрозил малому я и ринулся к высокой яблоне, потому что был уже не в силах сдерживать стремительно нарастающий аппетит. Внутри все горело от нетерпения. Все тело сотрясалось в конвульсиях, ладони задрожали от волнения. Я облизнулся и потянул руки к прекрасному блестящему сочному яблочку.       Обхватив фрукт руками, мне хотелось поскорей откусить от него кусочек. Я томно закрыл глаза, тут же впиваясь зубами в упругую сочную мякоть. По лицу потёк теплый сок. Такой вкуснятины я еще никогда не ел! Я буду наслаждаться каждой долькой этого вкуснейшего плода.       Я продолжил откусывать от яблока кусочки, смакуя каждый во рту и наслаждаясь каждым мгновеньем. Посмотрев по сторонам в поисках Чонгука, я немного опешил, так как нигде его не было. И если бы не странный грохот и шуршание ветвей, я бы, наверное, его не нашел. Но подняв высоко голову, увидел, что каждое яблоко на дереве было надкушено, а сам малой стремительно поднимался на самый верх, за самым красивым и румяным яблочком. – Чонгукки! – закричал, выгибаясь, я, чтобы придать своему голосу больше убедительности и силы. – Яяя! – заорал в ответ удобно расположившийся на ветке Чонгук. – Слезаааай! Там опасно! – вопил, как ненормальный, я, снова откусывая сочный кусочек. – Неат! Лучше ты ко мне! – манил рукой парень, смотря на меня сверху вниз. – Тоже вариант, – сказал я себе под нос и поплелся к самой низкой ветке, чтобы быстрее подняться к другу. Но мне было так лень, что и словами описать нельзя. Глаза слипались, а рука все продолжала подносить ко рту сочные яблоки. Я подошел к ветке и недоверчиво взглянул на нее. Да и что, я совсем дурак что ли, залезать на самый верх. Я лег на нее, перевешиваясь с другого края. Я самый счастливый человек!       ~~~       [Хосок]       Я смотрел на Со Ён, которая сгорала от смущения, а ее щечки с каждым мгновеньем становились все красней. Я кусал губы, чтобы моя идиотская улыбка не выдала меня.       В дверь кто-то тяжело постучал. После небольшой паузы постучали сильней и настойчивей, вероятно не желая ждать. Я взглянул на озадаченную девушку, безмолвно спрашивая ее, ждали ли она кого-нибудь. Но она отрицательно покачала головой и боязливо посмотрела в сторону двери.       Я направился на звук и, приоткрыв дверь, совершенно опешил. На пороге стоял здоровенный амбал, и он был настроен далеко не дружелюбно. – В-вы кто? – заикаясь, промямлил я. – Посланник мира, блин! – пробасил мужик, – Доставку заказывали?