Жизнь за поворотом

      [Со Ён]       Резко раскрываю глаза, судорожно втягивая в себя воздух. Смотрю на слабо освященную комнату, но вижу лишь темные пятна, всплывающие перед глазами. Они появляются как нарочно, заставляя вспоминать тот ужас, что я сейчас видела. Дыхание постепенно успокаивается, а глаза устало смыкаются, запирая сознание в бездонной клетке, из которой не может вырваться ни один крик, вопль и прошение о помощи.       Закрываю лицо руками, обнаруживая мокрые разводы слез на разгоряченной коже, и тут же стираю их, надеясь, что так я сотру все желчные воспоминания, разъедающие мое спокойствие уже который раз. По телу проходит дрожь и, усиливаясь, превращается в гудение и сдавленный крик, но лишь в мыслях. Черепная коробка наполняется воплем и он, отражаясь от гладких стен, только усиливается, ударяя по самым слабым и болезненным точкам, долбя у висков.       Во рту все пересохло, от чего даже дышать стало тяжело. Вся влага ушла на слезы, которые, не переставая, текли по щекам. Я села на край кровати и, потупив взгляд, старалась успокоиться, но ничто не помогало. В голове непрерывно звучал голос того мужчины. Он пробирал до костей, заставляя содрогаться от ужаса при одном лишь воспоминании. Что-то необъяснимое и до жути безобразное, что одновременно пугает и притягивает, приковывая все твое внимание к этому явлению. Кажется, я начинаю сходить с ума       Я встала и на ватных ногах поплелась в кухню, включая в каждой комнате свет, потому что во всех углах мне мерещился его темный силуэт и огненно-янтарные глаза, хотя я абсолютно точно понимала, что такого быть не может. Но страх внутри меня был сильнее. Набрав в стакан воды, залпом осушила его и почувствовала, как внутри разливается безвкусная жидкость, от которой мне по непонятным причинам стало легче, и я набрала еще воды.       Повернувшись лицом к столику, я поднесла к губам отдающий холодом стакан, уставившись на увядшие пионы. Белоснежные пышные бутоны скукожились и потемнели, превращая уютный столик в опустошенное печальное место. И лишь ромашки, которые принес Хосок, вносили каплю оптимизма и радости в эту унылую картину. Я допила воду и повернулась, чтобы поставить стакан на место.       Тяжело выдохнув, я твердо приняла решение выкинуть из головы этот страшный сон и вернуться в свою комнату, чтобы продолжить спать, потому что до утра еще было далеко.       Я повернулась и хотела было уже уйти, но на мгновенье мой взгляд упал на стол, я тут же застыла, как вкопанная, и по телу пробежала еще одна мощная волна мурашек и непонятного, необъяснимого страха.       В вазе кроме ромашек ничего не было, хотя буквально несколько минут назад там красовался букет засохших пионов, но зато теперь на столе лежали розы. Пышные алые розы. Их тонкие зеленые стебли были укутаны в мягкую шелестящую фольгу и перевязаны тонкой серебристой лентой.       Ноги подкосились, и, совершенно обессилив, я упала на пол, не желая что-либо понимать. Потому что объяснений всему этому у меня не было. Как я от этого устала… Я закрыла ладонями лицо, мысленно умоляя, чтобы все это прекратилось, потому что это сводило меня с ума, и выносить все это не было больше сил.       [Чимин]       – Чего сидите тут? – спросил Хосок, присаживаясь рядом. Он наклонился вперёд и, перекинув свой взгляд через меня, покосился на Чонгука. – Гук, ты чего грустный такой?       – Я не грустный, я задумчивый, – медленно и четко проговорил Чонгук, качая в такт произносимым словам.       – Ааа, а я уже было подумал… – засмеялся в сторону Хосок.       – Ты чего радостный такой? – непонимающе уставился на парня я. Он выглядел очень подозрительно: слишком много прикалывался, шутил и улыбался. Верней он всегда такой, но сейчас еще и жутко подозрительный.       – Вы же не помните ничего, – загадочно прошептал он, – Я вам расскажу. Сегодня подозрительного ничего не случалось?       – Нет, вроде. Мы были на пляже, а потом пошли яблочки кушать… – начал рассуждать Чонгук.       – Отлично, – давился от смеха Хосок, – А потом что было?       – Потом? – чуть ли не в один голос спросили мы. – Мы проснулись в обнимку в комнате у Со Ён, потом побежали на пух смотреть, потом…       – Не, ну дальше-то понятно. А как вы у нее в комнате оказались? – все не унимался Хосок. Его вопрос был правильным и заставил нас окунуться в долгие размышления и жалкие попытки вспомнить хоть что-то, но они ни к чему не приводили.       – Яблоки были переспевшими, – тут Хосок засмеялся, повалившись на бок, а я посмотрел на Чонгука, мысленно желая его убить, ведь неизвестно что именно мы творили, пока были в пьяном угаре.       – Чиминка, ты чего… – промямлил Чонгук, начиная отползать от меня. Мне казалось, что моя ярость выходит из всех щелей моего организма густым паром и стоит мне открыть рот, как вся злость выльется горячим янтарным пламенем и сожжет эту неугомонную птицу, что вечно ищет приключения на свою, а заодно и мою задницу.       – Ой, да ладно вам, – поднимаясь, сказал Хосок, – Это было весело.       – Весело? – сквозь зубы выдавил я, – Сейчас я ему покажу весело! – только я хотел встать, как Хосок обвил меня своими руками, не позволяя подняться.       – Беги, Чонгук, беги, – заорал мне на ухо Хосок, – Я не смогу его долго сдерживать!       ***       – Слушай, Хосок, а ты что загадывать будешь? – посмотрев на широко улыбающегося парня, спросил я.       – Не знаю, у меня пока нет никаких желаний. А ты?       – Есть у меня одно желание… – смущенно проговорил я, и мое лицо покрылось легким румянцем от теплых воспоминаний, вырвавшихся из самой глубины души.       – Какое? – поинтересовался Хосок, пряча замерзшие ладони в карманах своей кофты.       – Оно связано с моей прошлой жизнью.       – Ты хочешь вернуться? – немного опешив, спросил Хосок. Я чувствовал, как его пристальный и растерянный взгляд высматривал на моем лице ответы, но, ничего не находя, терялся в догадках, которые были совершенно далеки от правды.       – Нет конечно, – широко улыбнувшись, ответил я.       – Расскажи о своей жизни, – так неожиданно и искренне попросил Хосок, что я не смог ему отказать.       – Моя жизнь была по-своему интересна и по-своему невыносима. Чуть ли не каждый встречный, узнав о моей семье, старался подружиться со мной, чтобы его существование стало на одну ступень лучше. Но я не любил заводить новые знакомства. У меня не было на это времени. Как только я появился на свет, то тут же стал приемником и наследником могущественной корпорации, и соответственно, меня готовили быть сильным и независимым бизнесменом. Но что делать, если это совершенно не то, о чем я мечтал?       Многие считают, что родиться в богатой семье – это величайшая удача. Но это не так. Это ад. С самого рождения я жил по правилам, установленным моими родителями. Я не должен был делать ничего, что могло испортить мою репутацию, а впоследствии и их. Я должен был прилежно учиться и быть во всем первым. Но чтобы я не делал, меня преследовали постоянные упреки и недовольства моим поведением. Я перестал учиться и нашел то, чем хотел бы всю жизнь заниматься – танцы. Я прогуливал репетиторов и тайком от родителей ходил в школу танцев. Но разве от ТАКИХ родителей можно что-то утаить? За прогулы меня посадили под домашний арест и под строгим надзором педагогов и «семьи» заставляли меня грызть гранит науки, который висел на моей шее неподъемным грузом.       Вскоре мы переехали в другой город, где родительский террор только усилился. Всю мою жизнь мне (непутевому) сыну ставился в пример старший брат, от которого за версту несло приличием и истинными генами бизнесменов нашей семьи. Я не мог больше терпеть укоры со стороны отца и, поднажав на учебу в новом городе, сумел добиться наивысших показателей. Но этого все равно было мало. Впереди меня ожидал главный экзамен, который я был обязан сдать, чтобы поступить в престижный университет. Но к великому своему счастью или возможно горю, я увидел объявление о наборе в танцевальную школу, прослушивание в которую был в тот же день, что и этот «самый важный» экзамен. Я не особо колебался с выбором. Он был очевиден. И даже если бы отец меня после этого убил, я был бы невероятно счастлив от того, что просто попытался это сделать.       В тот самый день на город обрушилась страшная гроза. Деревья ломались под натиском совершенно сумасшедшего ветра, а улицы полоскал рваный дождь. Только безумец решится выйти на улицу в такую погоду, и именно я им был. Небо метало свои молнии, угрожающе поблескивая то в одной стороне, то в другой. И я не дошел, потому что водитель, случайно возникший на дороге, не справился с управлением.       – Да, нелегко тебе пришлось… – протянул Хосок, на что я лишь усмехнулся. – А что с желанием?       – А… Я говорил, что тайком ходил в школу танцев? И вот в балетной студии я видел девочку. Она была невероятно красива, но я ни разу с ней так и не заговорил. Наверно, я даже был в нее влюблен. Я хотел бы ее увидеть.       – Ого, – восхищенно воскликнул парень, положив на мое плечо свою руку. Чонгук молча шмыгал носом и недоверчиво косился. Я вытянул перед собой ладонь и загадал желание, золотистая звездочка вспыхнула и исчезла.       Спустя пару минут чьи-то теплые ладони мягко закрыли мои глаза. Внутри все подпрыгнуло и оборвалось. Чье-то горячее дыхание обжигало затылок. Я забыл как дышать… Неужели? Я, правда, ее увижу? Это она?