Жизнь за поворотом

      [Автор]       Солнце, поблескивая, выбиралось из своего потаенного царства. Оно растекалось в воздухе легкой теплой дымкой, оставляя над водой туманные ситцевые разводы. Чонгук бодро шествовал по пляжу, засунув руки в карманы широких брюк, и поднял высоко плечи, пряча в них мутную невыспавшуюся голову. Он сладко зевал и тут же растекался в широкой блаженной улыбке, предвкушая скорую победу над главным своим врагом – девушкой Джен, которая не давала ему спокойно жить, уже какой по счету день. Его покрасневшие глаза то и дело захлопывались, грозя больше не открыться вовсе, ведь сны, предназначенные для просмотра именно этой ночью, так и не были просмотрены.       Чонгук долго не мог уснуть, так как наполняющие его сердце чувства разливались по телу приятными мурашками и не давали погрузиться в прелестный мир отдыха и спокойствия. Он знал, что одна ночь без сна ничего не решит, а потом, избавившись от неприятеля, он сможет по-человечески отдохнуть. Гук вдыхал прохладный утренний воздух и выдыхал обратно густыми дымчатыми облаками, что сразу растворялись и исчезали, как и головная боль от бессонной ночи улетучивалась чувством радости и необоснованного счастья. – Чимин, – прошептал Чонгук, лениво доставая руку из кармана и тормоша ею еще спящего Чимку, – Чимиииин, – голос хрипел и совершенно не слушался. Чонгук уже хотел плюнуть на всю эту затею с поиском травы и просто лечь тут рядом с ангелочком, укрывшись его теплым белым крылом, и погрузиться в глубокий сон, но Чимин не вовремя открыл левый глаз. Он расстроенно взглянул на паренька и, состроив кислую рожицу, сильней вжался в плечи и попытался снова заснуть. – Чиминкаааа, – настойчиво продолжал Чонгук, не желая отступать от намеченного плана, хотя так хотелось, – Вставай… – Ты чего так рано пришел? Дай поспать… – промямлил все еще лелеющий надежду поспать Чим, – Ну, Гук, ну, отстань… – Как рано? Я всю ночь не спал, ждал… – Сам не спал и другим не даешь, – переворачиваясь на другой бок, просипел Чимин. – Ну, Чими… – завалился рядом Чонгук, надеясь щекоткой разбудить ангелка, но не успел он и руки поднять, как глаза самопроизвольно закрылись, а не просмотренные сны стали появляться во всей красе.       Счастливое дружеское сопение удачно вписывалось в хрустальные аккорды еще спящего леса с нотками мерного шелестения волн и надеющегося на спокойный день мира.       ~~~       По гладкому стеклу стремительно сбегали блестящие любопытные капельки. Дождь шел, не переставая уже какой день подряд. Дверь комнаты мягко открылась и внутрь вошел высокий юноша, приветливо оглядывая хорошо изученное помещение: маленькое окошко с широкой белой рамой и унылым видом на гниющий от сырости больничный дворик; широкой письменный стол, на котором красуются принесенные им цветы; неудобный жесткий стул, на который не очень хочется даже что-либо ставить, потому что комнату тут же заполняет душераздирающий скрип. Медсестра как-то успела заметить: – Мебель здесь не ахти… Взять хотя бы этот стул, – она указала на него рукой, – он так скрипит, что и мертвого разбудит. – Правда? – удивился Джин, будто воспринял эти слова всерьез. Будь они правдой, то он не вставал бы с него пока девушка, все еще находящаяся в коме, не распахнула бы в ужасе глаза, вскрикивая и размахивая полоумно руками. Джин бы и рад так сделать, но ведь он уперто верит, что девушка просто спит, а такой его поступок будет просто напросто неуважительным. Он хочет, чтобы она была о нем хорошего мнения, когда очнется, и не вспоминала их вторую встречу с гневом или презрением. – Конечно, а Вы думали, он тут просто так стоит? – звонко хохотала медсестра, откровенно заигрывая с довольно привлекательным парнем, – Все не так просто, как Вы думаете. – Возьму на заметку, – учтиво улыбнулся Джин, не обращая внимания на примитивное кокетство. Он сел на край кровати и взял бледную девушку за руку, вглядываясь в «спящее» лицо. Он никогда не знал ее и мог лишь догадываться, какой она была раньше, до их неудачной встречи. Может, она была веселой и всегда улыбалась? Может, она была грустной и с большим трудом сдерживала слезы, невзначай выбивавшиеся наружу? Может, она любила поэзию? Может, у нее аллергия на арахис или цитрусовые? А вдруг у нее был молодой человек? Но эта мысль тут же улетучилась – почему же тогда этот парень не навещает ее?       Он думал, каким предстанет в ее глазах. Понравится ли он ей или же нет? Что она скажет, когда узнает, что именно из-за него она и попала в эту ситуацию. Простит ли она его? Слишком много вопросов было в его голове, но от них не становилось легче.       За ним пристально наблюдали. Прав Джина лишили давно, и с этим он смирился. Смирился… После того случая он бы и сам не сел больше за руль. Ведь Джин не хотел никому причинять вреда, а как теперь ему жить? Если она не очнется, ему светит срок, но не это его так страшит. Он боится, что не сможет жить с мыслью, что из-за него погиб человек. Он грызет себя изнутри. Он и так отбывает срок, находясь в едких белых стенах, внимая монотонному клацанью и пиканью машины, поддерживающей жизнь несчастной девушки.       Он сходил с ума от ожидания, но уперто верил, что однажды сможет взглянуть в глаза этой хрупкой девушки и сказать «Привет, я Джин», и плевать, что будет дальше. Ведь она будет жива. Жива по-настоящему, а не просто в его снах. Она приходит к нему практически каждую ночь, заставляя переживать роковые моменты вновь и вновь, словно поставленный на повтор излюбленный фрагмент кино, но не приносящий уже должной радости.       Он наклоняется к ней, тянется к ее тонким бледным потрескавшимся губам, и как всегда замирает, закрыв глаза и нависнув над еле дышащей девушкой. «Что я творю?» – проносится каждый раз у него в голове, и по щеке стекает слеза отчаяния и горя. Порой ему кажется, что больше нет сил ждать и все потеряно, но чувство вины не дает ему жить спокойно, и он снова приходит сюда, чтобы не винить себя потом в том, что оставил ее одну…       Джин поднялся, продолжая держать безжизненно сухую руку девушки. Он развернул ее ладонь, чтобы удобней расположить ее в своей руке, но обнаружил, что девушка некрепко сжимала небольшую вещь – красивый кулон. На мгновенье он обомлел. Джин хорошо знал каждую вещь этой девушки и ни разу не видел медальона.       Он резко развернулся и бросился к медсестре, что только что скрылась за дверью палаты. Может, она знает, кто приходил к ней и кто оставил эту вещь. Может, это были родственники, ему так нужно было увидеть их. Спросить, почему они не навещают свою дочь, сестру. Может, это были друзья или тот самый парень. Он понимал, что должен извиниться перед ними всеми, и возможно он мог что-нибудь узнать о ней.       Джин распахнул дверь и вывалился в гулкий коридор, чуть не сбив проходящего рядом больного. Он закрутил головой из стороны в сторону в поиске нужной девушки и, наконец, обнаружив ее спешно удаляющуюся фигуру в конце коридора, побежал, лавируя между больными и их сопровождающими.       Девушка семенила по блестящему кафелю и резко испуганно обернулась, когда Джин схватил ее за руку. Одной ладонью он держал ее за запястье, а другой уперся в свои колени и, состроив пугающую гримасу, пытался отдышаться. Медсестра удивленно вглядывалась в лицо парня, пытаясь узнать, что стало причиной для такого поведения. – Прошу, скажите… – все еще тяжело дышал Джин. – Скажите, к больной в 362-ой кто-нибудь приходил? – Нет, не приходил, – сказала дрожащим голосом девушка, ведь юноша так и не отпустил ее руки. – К ней приходите только Вы. Что-то случилось? – Нет, нет… – озадаченно свел брови Джин. – Вы раньше не видели у девушки из 362-ой маленького медальона? – Нет, не видела, – разочарованно промямлила девушка. Джин разогнулся и, посмотрев на медсестру, заметил, что держит ее за руку, понимая, что выглядит это довольно глупо и невежественно с его стороны. – Ох, простите, – отдернул руку парень, высвобождая медсестру из неловкой ситуации, как казалось только ему. – Ничего… Ничего… – потупив взгляд, прошептала она. – Вы узнали все, что хотели? – Да, спасибо, – широко улыбнувшись, сказал Джин и, развернувшись, пошел в комнату. Девушка несколько минут стояла, провожая широкоплечего взглядом. – Меня Ю Cон зовут… Приятно познакомиться… – расстроенно прошептала она и продолжила свой путь, как только высокая фигура парня скрылась за дверью комнаты.        ~~~ – Чонгук, ты уверен, что мы идем туда? – шептал Чимин, согнувшись практически пополам. Ноги вязли в густой болотной жиже, а над головой, выбравшись из улья, летало черное облако насекомых. Парни не трогали пчёл, а пчелы не трогали парней, но все равно Чимину было не по себе из-за нависшей над головой угрозы. – Да все нормально будет, – шептал в ответ Гукк, настойчиво разыскивая в зеленых островках болота что-то подходящее под описание, данное Богомом. – Чонгукки, может ну его, – все глядел исподлобья Чим на угрожающе жужжащих насекомых. – Давай вернемся? – Так… круглые листики… листики… цветок на высокой ножке… листики… кис-кис листики… Где же вы? – бубнил себе под нос Чонгук, не обращая внимания на странное хлюпанье под ногами и недовольное причитание Чимина. – Эй, ты меня вообще слышишь? – чуть ли не плача говорил Чимин, еле-еле переставляя ноги и хватаясь за воздух. – Чимин! Я его нашел! – крикнул Чонгук и бросился вперед, высоко поднимая ноги. «И откуда в нем столько силы?» – думал ангелочек, с трудом переставляя ноги. Ему казалось, что все это время он стоял на одном месте и не продвинулся вперед даже на 10 сантиметров. Он прикладывал все усилия, чтобы догнать Чонгука, прибившегося к плавучему островку и что-то с бешенным усилием вырывавшего.       Спустя 15 минут мучений Чимин смог, наконец, подойти к Чонгуку. – Смотри сколько нарвал! – сказал Чон, прижимая к груди целую охапку больших круглых листиков, и довольно сощурился, растянувшись в широкой улыбке. – Мы можем уходить? – прошептал Чимин, тыкая пальцем в Гука и вжимая свою голову в плечи, так как пчелы почему-то нависли над их головами и слишком уж подозрительно жужжали. – Да, можем… Хотя, подожди, – он всучил нарванные листики Чимину, а сам полез на островок за красивым желтым цветком. Зачем он ему понадобился, Гукки не понимал, но он не мог оставить эту красоту тут одну. Как только длинная тонкая ножка была надломлена, все вокруг смолкло. – Гукки, мне же не кажется, что пчёлы умолкли? – заикаясь, прошептал Пак. – Нет, не кажется, – все вокруг замерло. Парни не решались и дернуться. – Наверно, они устали и полетели домой, – Чонгук повернулся лицом к Чимину и обомлел: за спиной ангелка находилась туча этих пчел, загудевшая с еще большей силой. – Чимин, только не оборачивайся… – Я и не собирался… – И не шевелись… – Чимин лишь нервно сглотнул. – На счет 3 бежим… – 3! – не дождавшись отсчета Чонгука, заорал Чимин и пустился на утек. Пчелы, словно смерч, от которого не спастись, бросились за кричащими от страха парнями.