Жизнь за поворотом

      [Автор] – 3! – не дождавшись отсчета Чонгука, заорал Чимин и пустился на утек. Пчелы, словно смерч, от которого не спастись, бросились за кричащими от страха парнями. Они кружились в жутко завывающем смерче, сметая все на своем пути. Чонгук бежал позади Чимина, постоянно покрикивая и подгоняя испуганного ангелочка. Он время от времени истошно айкал и шипел. Все-таки пчелы были проворней, сильней и злобнее. И быстрей. Намного быстрей.       Чим уже 300 раз пожалел, что вновь послушал Чонгука. Но больше всего он сожалел, что его физическая подготовка не соответствовала данной ситуации и он своей нерасторопностью тормозил побег. Но несмотря на то что бегал он медленно, голова у него в таких случаях работала если не на 100, то на 99 процентов точно. – Чонгууука!!! – заорал как припадочный Чимин. - Я знаю, что надо делать! Возьми меня за руку!!! – он убрал одну ладонь, которой держал нарванные Гуком листки, и завел ее за спину, чуть не потеряв равновесие. Гук одарил его букетом любезностей, но послушно схватился за руку старшего, потому что знал, что это единственный шанс выбраться из этой погони.       [Чонгук]       В голове зашумело, а уши пронзил скрежещущий звон. За ним последовал глухой удар тела о поверхность воды, но я ничего не почувствовал. Лишь спустя пару мгновений я ощутил как по всей поверхности кожи, словно тысячи маленьких игл вонзились в мягкую плоть, разошлась колючая боль. Я открыл глаза, чтобы понять, где я нахожусь, но тут же зажмурился, так как соленая вода моря, в котором я видимо находился, стала щипать глаза.       Я хотел поплыть к поверхности, но тело абсолютно не слушалось. В руках и ногах не было силы. Свежие раны стали наполняться соленой жидкостью, и изнутри вырвался сдавленный стон, из-за которого в рот попала вода.        ***       [Автор]       Со Ён сидела в комнате на своей мягкой кровати и, поджав ноги к груди, изучала взглядом проплывающие мимо белоснежные небесные островки – облака. Она думала о том, что ей нравится этот мир. Она думала о Чимине и Чонгуке, о завораживающих местах и прекрасном вечере с Хосоком. Она вспомнила, как однажды Чимин пришел к ней и спросил: «Ты же не уйдешь?», и, ласково улыбнувшись своим мыслям, прошептала: – Не уйду…       Если бы ей снова задали этот вопрос, она бы определенно точно ответила на него так же, как и в первый раз. Теперь, когда рядом с ней есть такие замечательные друзья и парень, который искренне любит ее, она стала обожать это место еще больше. Ей хотелось выйти на улицу и закричать от счастья «Я люблю этот мир! Я люблю вас всех!», и она думала, что все бы поддержали ее. Во всех уголках этого мира ее бы поддержали. Ей бы кричали «Мы тоже тебя любим!».       Она вырвалась из своих возвышенных фантазий и, закрыв лицо ладонями, звонко рассмеялась. От мысли, что всего лишь один человек способен своей любовью изменить другого человека, ей становилось очень радостно и уютно. И она была готова дарить свою любовь каждому. Даже тому, кто приходит в ее жизнь так неожиданно, спонтанно и пугающе. Сейчас она любила и его.       Только она успела подумать о ее давнишним госте, как кожа на руках покрылась жгущими бардовыми пятнами, а спустя мгновенье на гладкой поверхности ладоней появились мутные капельки. Но теперь ей не было страшно. С небольшим разочарованием она разглядывала каждую сероватую бусину, будто это было что-то привычное, обычное. То, чем нельзя удивить человека. – Я буду ждать тебя… Я знаю, что ты вернешься… – прошептал дрожащий мужской голос. – Нет… – прошептала она в ответ. – Я не вернусь… – Ты же не оставишь меня одного? Верно? Я знаю… Я точно знаю, что ты вернешься, – задыхаясь, лепетал владелец роскошного голоса. – Я не вернусь…       ***       На теплом шелестящем песке сидели два закадычных друга, не решаясь произнести и слова. У Чонгука раны, оставшиеся от укуса пчел, стали кровоточить и зудеть, но он лишь сильней сжимал кулаки и стискивал зубы. И скорее больше от обиды, чем от боли. Он нарвал целую охапку нужных листиков, а Чимин донес лишь жменьку, и то, если из рваных лохмотьев растения, можно было эту жменю насобирать.       Но другая часть Чона ликовала, ведь все-таки у него есть средство от надоедливой русалки (хоть его и не много). Чимин осторожно коснулся руки Чона, от чего тот сжался и болезненно оскалился. Чиме стало страшно. – Чонгук, – мягко, почти напевая, прошептал он. – Так сильно болит? – задал такой отвратительный вопрос, ответ на который и так был ясен – ему больно. Чертовски больно. – Все хорошо, – сквозь сомкнутые зубы прошипел Чон, – Все хорошо… – Гукки… – хотел что-то возразить Чим, но понимал, что это бесполезно. Глаза покрылись влагой, которая, стремительно собираясь в уголках глаз, метила скорей вырваться за пределы покрасневших век, излиться болью беспомощности. Недалеко послышались робкие шаги. Чимин поднял голову, чтобы взглянуть на пришедшего.       Перед ними стояла Джен. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу и медленно шла вперед, постоянно оборачиваясь назад, будто все еще думала просто взять и уйти. Но набравшись смелости, все-таки подошла и остановилась рядом с Чонгуком. Он медленно поднял голову и враждебно взглянул на девушку. Чонгук медленно вытянул вверх дрожащую руку, собранную в твердый кулак, сильно сжимающий траву. – Это что? – немного отшатнувшись, спросила Джен. – Это то, что… что… нужно, – тщательно подбирая слова, проговорил Чон. Тут задранную руку пронзила острая боль, и она безжизненно упала. Лицо Чонгука исказилось в скомканной гримасе, но тут же разгладилось, будто ничего и не произошло.       Джен села на песок и потянулась к болтающемуся рукаву рубашки Чона, надеясь увидеть рану, чтобы ее залечить. Но Гукк схватил ее за запястье и зло посмотрел в большие от изумления и непонимания глаза девушки. – Что? – удивилась она, явно не рассчитывая встретить сопротивление. – Ты чего это удумала? – свел брови Гук, но рук русалки не отпустил. – Я хочу тебе помочь, – настойчиво сказала Джен и попыталась продолжить свое дело, но несмотря на боль Гук сильно держал ее руки. – Тебя не просили этого делать, – чуть повысив тон, прохрипел парень. – Если считаешь, что вытерпишь эту боль, то пожалуйста, – она выдернула свои ладони, случайно задев больную руку юноши, от чего он сжался и мгновенно покраснел, сдерживая себя, чтобы не показать, что ему очень больно. – Чонгукки, тебе стоит ее послушать… – боязливо вклинился в гневный диалог Чимин, – Она же не бить тебя собралась… – Хотя стоило бы, – прошипела сквозь зубы девушка, наигранно занеся над головой кулак. Чонгук недовольно скривился, но понял, что не сможет вытерпеть накатывающую с силой новую волну боли. Он просто отвернулся, подвинув больную руку в сторону девушки. Джен лишь недовольно цокнула и принялась заворачивать широкий рукав рубашки.       *** – Вот и все, – сказала она, поднимаясь и стирая с коленей налипший на кожу песок. Не дожидаясь благодарности, она развернулась и направилась к морю, где ее уже давно ждали. – Джен! – крикнул Чимин в след уходящей девушке. Она оглянулась и ожидающе посмотрела на Чимина. – Спасибо, – он широко улыбнулся. Чонгук лишь виновато опустил голову, словно мальчишка, незаслуженно отчитанный родителями за разбитую вазу. Не дождавшись благодарности от Чонгука, она развернулась и продолжила свой путь.        *** – За что ты ее благодаришь? – взвыл Чонгук, чувствуя, что Чимин озарился явной симпатией к девушке. – Как это за что? Она нам жизни вообще-то спасла… – А из-за кого мы их чуть не лишились? А? – чуть ли не подпрыгивал Чон. – Вообще-то из-за тебя… – Что? Ты теперь на ее стороне? Что, из-за девушки решил дружбой пожертвовать? Она тебе важней, да? – Что? – обомлев от таких слов, Чимин сдавленно хихикнул. – Вообще-то, – начал ангелок. – Если бы не она, то мы бы здесь сейчас не сидели, а куковали на дне океана. А ты ей должен быть благодарен в двойне, потому что она тебя вылечила, – Чим внимательно наблюдал, как изменяется угрюмое и злое лицо Чона от слов Чимина.       Чонгуку стало так паршиво. Он понял, что был слишком эгоистичен. Что из-за него они чуть не утонули в болоте, чуть не были искусаны пчелами, не пошли ко дну моря, и еще, вероятно, обидел Джен, а ведь она помогла ему. Только сейчас он осознал, что вел себя невероятно плохо. По щекам потекли слезы отчаяния. Ведь только сейчас он осознал, как сильно обидел Чимина и Джен. Только сейчас ему стало по-настоящему страшно. – Прости меня, Чиминка, – заикаясь и хрипя, пробормотал Чон. – Я обязательно повзрослею… Я больше не буду… Прости… – Будь. Тебе не нужно взрослеть. Тебя искусали пчелы, хотя должны были покусать меня. Сегодня ты поступил, как настоящий взрослый. Не взрослей, Чонгукки, мой маленький братишка. Я тебя все равно люблю.