Hate This and I'll love you

«Ты не старше меня по званию, и у тебя нет острых ушей, так что просто отвянь!»

Джим оглядел комнату совещаний и остановил взгляд на мужчине, сидящем неподалёку от него. Все эти смерти учёных его обескураживали, и просмотренные плёнки только усилили это чувство. Жуткая тишина, замёрзшие трупы, странные, дикие позы людей, умудрившихся забыть, что им нужен температурный контроль и постоянный приток кислорода для жизни... — Что, чёрт возьми, с ними произошло? — почти про себя пробормотал он. Затем на камере промелькнула какая-то тень. — Эй. Приостанови! Что это? — Джим вскочил на ноги. Спок приподнял брови, пристально глядя на изображение. — Я не знаю, капитан. Спок перемотал назад плёнку и нажал на паузу. Вдоль левой стороны линзы была заметна какая-то маленькая расплывчатая линия, выглядевшая странно... блестящей. И оранжевой. И Джим понял, на что именно они смотрят. — Это рука лейтенанта Тормолена, — сказал он, садясь обратно с облегчённым смешком. — Наверное, он почесал нос или ещё что-нибудь. — Сквозь защитную экипировку? — Почему бы и нет? Спок опустил взгляд и погрузился в задумчивое молчание. — Что ж, такое чувство, будто все шестеро были под воздействием какого-то психотропного наркотика, — задумчиво сказал Маккой. — Но сканеры не обнаружили следов необычных веществ, записи биоанализов на плёнке не выявили никаких аномалий, так что я исключаю отравление. Из чего следует... ничего. Я не знаю, я действительно не могу этого понять. — Никакой теории? — Ничего даже приблизительного, Джим, — Маккой пожал плечами. — Кто-нибудь ещё? Джим повернулся к главному инженеру и своему первому помощнику. Скотти неловко поёрзал и потряс головой, уставившись на свои руки. Спок всё ещё молчал и немного хмурился, глубоко погрузившись в свои мысли. — Цель совещания — получить различные ответы, основанные на ваших способностях и опыте. Ну или хотя бы один. Всё, чего я прошу, это что-то, от чего можно оттолкнуться, и не важно, насколько смешно это будет звучать. Но всё, что у нас есть на данный момент, это рассуждения. И с лукавой улыбкой добавил: — Я не буду смеяться, клянусь. Все немного расслабились, и спустя несколько секунд тишины Маккой закатил глаза и заговорил. — Ладно, мне кажется, это может быть какая-то форма космического безумия, о которой мы никогда не слышали, — уступил доктор. — Но больше всего мне на нервы действует то, что нет никакой причины, чтобы всё происходило так внезапно. Трикодеры этого не зарегистрировали... — Трикодеры будут регистрировать только то, на что они запрограммированы. Если это что-то неизвестное, мы не сможем удостовериться, — нетерпеливо сказал Джим. — Мы должны думать нестандартно, я уверен. Ещё одна длинная тишина. — Хорошо. Земной Науке всё равно необходимы точные параметры разрушения этой планеты, так что, Скотти, мне нужно, чтобы ты держал нас на ближайшей орбите. Максимально близкой, ладно? Из-за чего напрашивается вопрос... — Мои двигатели могут нас там продержать и выдернуть обратно. Без проблем, — твёрдо сказал Скотти. Джим сдержал гордую ухмылку, продолжая говорить сурово. — Это замечательно, но мы не должны забывать, что когда планета начнёт рушиться, гравитация, масса и магнитное поле могут измениться... И это заставит нас изрядно повозиться. — Пока вы там на мостике не начнёте принимать душ в одежде, всё будет в порядке, — сказал Скотти. И тут Спок наконец выпал из своей задумчивости. — Капитан, мне кажется, что мы должны принимать во внимание тот факт, что, что бы ни воздействовало на людей на Пси 2000, оно может повлиять и на экипаж Энтерпрайза, — вдумчиво произнёс он. — Но Спок, — начал Скотти. — Мы продезинфицировали вас с Тормоленом, а потом ещё доктор Маккой вас осмотрел, так что, что бы это ни было... — Оно остаётся неизвестным, — Джим почувствовал всё возрастающий ужас в желудке. — Если с тобой что-нибудь случится, мы не сможем этого понять просто потому, что наши сканеры не запрограммированы на обнаружение этого. — Но дезинфекция...? — начал Скотти. — Вы не сможете задать цель уничтожить вещество, которое они не идентифицируют как опасное. Оно даже не покажется на их радарах. На мгновение глаза Маккоя встревожено вспыхнули из-за слов Спока. Джим выругался. — Значит, Спок может быть болен прямо сейчас? Этого не должно было случиться. — Как ты себя чувствуешь? — Джим встал и обошёл вокруг стола, подойдя к тому месту, где сидел Спок, мгновенно переполнившись ужасным предчувствием нависшей над ними опасности, пытаясь отыскать признаки того, что с его другом что-то не в порядке. — Я имею в виду, ничего же не происходит, да? — он склонил голову к Споку и прищурился. Но Спок только моргнул в ответ, он смотрелся совершенно нормально. — Выглядишь хорошо, а чувствуешь себя хорошо? Не ощущаешь никаких неожиданных порывов прыгнуть в душ в одежде? Или, может, какую-нибудь животную ярость? Спок поджал губы и, казалось, боролся с желанием закатить глаза. — Нет, Джим. Я полностью здоров, — его взгляд на мгновение опустился на руку Джима, лежавшую на столе и почти задевавшую его собственную, и снова вернулся к его глазам. — Но тем не менее мы должны принимать это во внимание. И это всё очень сильно осложняло. — Боунс, я хочу, чтобы ты снова нашёл Тормолена. — Что? — Я просто... У меня предчувствие. Спок невозмутимо приподнял бровь. — Просто прими это, ладно? Боунс, иди найди Тормолена и попроси его прийти ко мне поговорить, если он всё ещё в состоянии, ну ты понимаешь, эти странности и прочая фигня. — Мне кажется, у него просто шок, Джим. Не у каждого имеются твои сверхчеловеческие стальные нервы, — иронично произнёс Маккой. — Выполнять, — прорычал Джим. — Я просто не верю, что я единственный, кто говорит это в комнате, в которой присутствует Спок, но мы должны принять все меры предосторожности, если мы действительно хотим пройти по крайне опасной орбите. У нас не должно возникнуть никаких неприятных сюрпризов, ясно? — его тон был твёрдым и требовательным, полностью в капитанском духе. — Ты прав. Прости, — насупившись, Маккой встал, чтобы уйти. — Я сообщу тебе, как только найду его. — Хорошо, спасибо. И, кивнув, он вышел из комнаты. — Ладно, Скотти, ты можешь возвращаться в инженерную и провести двойную или тройную проверку каждого отдельного клапана и механизма, я хочу, чтобы они все работали гладко, мы не можем допустить никакой заминки. Убедись на сто процентов, что она в идеальном состоянии. Скотти выглядел почти оскорблённым. — Капитан, я всегда держу её в идеальном состоянии, и я абсолютно уверен, что мы можем... — Я знаю, просто хочу убедиться. — Так точно, мы полностью готовы. Но я, конечно, сделаю дополнительную проверку системы, если это облегчит тебе душу. — Облегчит. — Тогда будет сделано. В тот момент, когда двери с шипением закрылись за главным инженером, Спок встал с мрачным выражением лица. — Что такое, Спок? — Я должен признаться. Джим почувствовал, как его сердце неожиданно решило поселиться в том месте, где у него раньше было горло. То, что Спок использовал слова «признание» и «Джим» в одном предложении, могло означать так много всего. Его разум смог придумать за ужасающе малую долю секунды бесконечное число теорий, начиная от маловероятного «Я должен признаться, что я расстался с Нийотой, я люблю тебя, Джим, возьми меня!» до унылого «Я должен признаться, что я опоздал на свою смену на минуту, прости меня». И, конечно, самый возможный и самый ужасный вариант: «Я заметил, что ты смотришь на меня так, будто я растаявший под солнцем шоколад, которым ты бы хотел заполнить свой рот. Пожалуйста, пресеки свою безнадёжную влюблённость в меня. Ты жалкий и юдольный». Да-да, Джим и правда знал, что означает слово «юдольный». — Что случилось, Спок? Спок медлил, опустив взгляд на стол между ними. Он и правда выглядел обеспокоенным чем-то, и, если бы Спок вообще мог поёрзать, Джим уверен, он бы сейчас это сделал. — Я... не знаком с чувством, которое сейчас испытываю, и это оправдывает мои сложности при попытке тебе всё объяснить. Я хочу высказаться так, чтобы ты понял... но не могу. Горло Джима пересохло. — А ты попробуй, — наконец прокаркал он. — Это очень человеческая... эмоция, которую я не могу игнорировать. На мгновение Джим забыл, что в его представлении весь мир вокруг Спока был размыт (потому что Спок всегда был в центре его внимания — так просто было), и перестал думать о том громадном откровении, которое сделал его старший помощник. Спок невероятно редко признавал, что он вообще испытывал эмоции, не говоря уже о том, что обсуждал он это так открыто с капитаном ещё реже. — Я могу научиться её игнорировать, но я не способен отрицать её существование. Это в моей природе, как ты знаешь. — Да, конечно. Ты можешь всё мне рассказать, Спок, что тебя так беспокоит? — Кажется, люди именуют это... опасением. Джим моргнул. — Опасением? — Да. Нелогичный страх перед событием, которое возможно, но не обязательно произойдёт в ближайшем будущем. — Ясно. Что ж, думаю, ты прав, это... очень человечно. Спок, кажется, был от этого не в восторге. — Конечно, есть все основания для появления этого чувства. Потенциально опасная ситуация со множеством неизвестных переменных, которые по логичным причинам угрожают безопасности экипажа. И, наконец, Джим понял. — Ага, конечно. Но тебе страшно. — Спок было открыл рот, чтобы возразить, но Джим проигнорировал его. — Да, страшно, потому что это чувство ничего не меняет, а значит, нет никакой необходимости его вообще испытывать, значит, оно нелогично. Я прав? — Не совсем. — Прав же? А теперь слушай меня. Нелогично отрицать свою человеческую природу. Притворяться, что её не существует, нелогично. А значит, ты должен признать несколько нерациональных эмоций, потому что они естественны для твоей природы, это всё делает тебя... — Делает его каким? Нормальным? Человеком? Вулканцем? И тем, и другим? Никем? — Споком. — Джим. Я должен всегда контролировать свои эмоции. Всегда. По каким-то причинам глаза Спока помрачнели, когда он говорил, и звучало это почти... самокритично. Джим обошёл вокруг стола и подошёл к коммандеру. — Ладно. Всё в порядке. Я рад, что ты рассказал мне. Спасибо. — Твоя благодарность нелогична, — решительно заявил Спок, смотря куда-то прямо и не встречаясь с Джимом взглядом. Джим фыркнул и похлопал его по руке в знак дружеской (и только, слава Богу, но мускулы Спока под его голубой рубашкой напоминали ему об обнажённых руках Спока, которые он видел ранее сегодня, и ему точно не следует думать о чём-то подобном, пока он прикасается к тактильному телепату, грёбаному, с позволения сказать, гению) поддержки. — Это признак доверия. Спасибо, что доверяешь мне, Спок. Но прежде, чем Спок смог ответить на это, ожил коммуникатор Джима. — Мостик — капитану, — произнёс спокойный голос Ухуры. — Кирк слушает. Что случилось? — Сканеры показывают слабое изменение массы Пси 2000 — минус 1,02%, и большое усиление гравитационного притяжения — плюс 3,78%. Научный отдел докладывает, что изменение магнитных полей в пределах нормы, и спрашивает местонахождение Спока. — Спасибо, лейтенант. Мы сейчас поднимемся. Джим ещё раз взглянул на Спока и вздохнул. — Началось.

*

— Меч даже не заострённый! — Ага, конечно, я уверен, что крепкие русские люди скорее рискнут получить неизлечимые повреждения органов. — А как же дух авантюризма? Опасность, Хикару? — Мне нравятся мои руки и ноги. Я ими ещё пользуюсь, знаешь? Тон Сулу был ироничным, они с Чеховым взяли свои подносы и огляделись в поисках свободного места в столовой. Почти все, кроме одного стола, были заняты. — И ты уже видел настоящий церемониальный клинок в моей комнате. Он правда бесподобный, но очень острый. Ты не сможешь ткнуть им в парня и ждать, что он будет в порядке. Привет, Джо! Сулу слышал слухи, что Тормолен вернулся с поверхности далеко не в лучшей форме, так что он быстро занял пустой стул напротив лейтенанта, а Чехов сел рядом с ним. — Джо, представляешь, Чехов беспощадно критикует мои потрясающие способности к фехтованию. Сулу попытался слабо ему улыбнуться, но Джо уставился на свою нетронутую еду и не отвечал. Тем временем Чехов попытался выглядеть раздражённым, но не преуспел из-за маленькой улыбки, заставлявшей вздрагивать уголки его губ. — Я тебя не критиковал! Но ты мог себя ранить! — Что? Чем это, Павел? Тем незаточенным мечом или слишком опасным фехтованием? Чехов что-то невнятно пробормотал на русском, и Сулу закатил глаза. — Эй, Джо, ты можешь попрактиковаться со мной. Скажи ему, что это настоящий спорт. Ты качаешься, плюс улучшаешь осанку, зрительно-моторную координацию... — Пальнуть из фазера намного практичнее и не выглядит так глупо. — И тебе необходима зрительно-моторная координация для этого! — раздражённо сказал Сулу. — Да, и хороший прицел. Может, тебе лучше заняться этим, твой прицел косоват. — Что? Он... Я... Ты косоват! — Неправда! Что это вообще значит? Хотя, перебрасываясь шуточками с Чеховым, легко было забыть об окружающем мире, но Сулу всё равно заметил пугающее выражение на лице Тормолена. Оно было почти... маниакальным. Мог ли он быть до сих пор в шоке? — Джо... ты не думаешь, что тебе следует ещё раз посетить лазарет? Тормолен, кажется, даже не слышал его. — Может, доктор Маккой тебя ещё раз осмотрит, а? Сулу осторожно протянул руку, чтобы утешающее хлопнуть Джо по плечу, но прикосновение выдернуло лейтенанта из ступора не самым лучшим образом. — Убери от меня свои руки! — разгневанно закричал молодой человек. Чехов нахмурился, на его лице больше не было ни намёка на улыбку. — Хикару беспокоится о твоём здоровье, Джо, — холодно сказал он. Сулу его проигнорировал, наклонился вперёд и попытался успокоить Тормолена. Все в комнате бросали на них странные взгляды. — Ты себя нормально чувствуешь? — он попробовал коснуться руки Джо снова, но это было ошибкой. — Отвали от меня нахрен! Что ты делаешь? Что дало тебе право... Ты не старше меня по званию, и у тебя нет острых ушей, так что... просто отвянь! Сулу ошеломлённо замолчал, но Чехов резко поднялся, его глаза холодно сверкали. — Что с вами, лейтенант? Тормолен тоже встал, со скрежетом отодвинув стул. — Ничего! Оставьте, чёрт возьми, меня в покое! Из его рта брызгала слюна, а глаза были огромными и дикими. Что-то определённо было не в порядке. Он выглядел, как параноик, сошедший от страха с ума. Внезапно он в молниеносном выпаде схватил со стола кухонный нож. Тот даже не был острым, но парень держал его, как смертоносное оружие. — Джо, что ты делаешь?.. — начал Сулу, поднимая брови. — Внимание. Машинное отделение в режим готовности. Всему личному составу на дежурстве явиться на мостик. — Мы должны идти, — мягко сказал Чехов, дёргая рукав Сулу, но продолжая смотреть на сумасшедшее выражение лица Тормолена. — И должны вызвать охрану. Но к этому моменту толпа, смотрящая на них, уже поняла, что происходит, и офицер по науке в голубой униформе встал и, кивнув им двоим, пошёл к коммуникатору на стене. — Столовая — главе охраны Джотто, у нас тут происшествие... — Мы все безумцы! — заорал Тормолен. Наступившая в комнате тишина оглушала. Каждый задержал дыхание. — Мы все кучка сумасшедших лицемеров, которые думают, что могут делать что угодно... в космосе! Что мы вообще здесь делаем? Нам не положено здесь быть, нам нужны машины, чтобы дышать и есть. Это неправильно! Мы загрязняем и разрушаем всё, к чему прикоснёмся. Мы все просто ошибка! Острие ножа было устремлено в живот парня. — Мы не имеем никакого права быть здесь. Шестеро человек мертвы! — Джо, прекрати... — Сулу медленно встал. Нож, может, был и не очень острым, но и этого хватит, если ударить с силой... — Да, я прекращу всё прямо сейчас. На секунду Тормолен выглядел почти спокойным. А затем он вонзил нож себе в грудь. Сулу бросился вперёд, перепрыгнув через стол, и схватил запястья Джо, чтобы остановить его, пока Чехов оббегал вокруг и попытался вырвать нож из его хватки. Несколько офицеров из ремонтного отдела, обедавших за ближайшим столиком, быстро присоединились к драке, когда, перекрывая звуки стонов и ударов, прозвучало ещё одно объявление, резонирующее по всему кораблю. — Лейтенанту Тормолену прибыть в лазарет. Лейтенант Тормолен — в лазарет. И сразу после этого энсин Рэнд и Кристин Чэпел зашли в столовую. Рэнд вскрикнула, когда заметила кровь, сочащуюся из раны, но медсестра незамедлительно побежала к ним, её голубые глаза широко распахнулись от шока. — Кто-нибудь, проинформируйте доктора Маккоя и вызовите его в реанимацию, — сказала она. Наконец Чехов смог вырвать нож из сильных пальцев Джо, и двое членов экипажа в красном крепко держали его в своей хватке. — Почему он сделал это? — пробормотал Чехов, пошатываясь на месте, чувствуя, как его руки странно зудят, и неосознанно стиснул их. — Понятия не имею. Всё плохо? — спросил Сулу медсестру Чэпел, вытирая кровь с ладоней об штаны. Их неприятно покалывало, как от электричества. — Рана не очень глубокая, но мне нужно транспортировать его в больничное отделение прямо сейчас, — обеспокоенно произнесла она. — Кто-нибудь позвонил доктору Маккою? — громко спросил Сулу. — Да! — шмыгнула носом Рэнд, вытирая глаза. — Да, Карл сказал, что Маккой приказал немедленно доставить Джо к нему. — Он ещё просил как можно меньше его шевелить, — добавил Карл из коммуникатора. — Хорошо. Вы мне не поможете?.. — спросила Чэпел у двух офицеров охраны, и они втроём с Сулу опустили тело Тормолена на пол. — Капитан в курсе? — спросил Чехов, вытирая руки тканью и чувствуя тошноту. — Я пойду расскажу ему, — быстро проговорила Рэнд с решительным выражением лица. Она нетерпеливо вытерла слёзы и выбежала из комнаты. — Павел? — медсестра Чэпел жестом показала, чтобы он следовал за ней. — Да, Кристин? — Мне кажется... Сулу потребуется твоя помощь, чтобы удержать Джо. Это была правда, Сулу побледнел и выглядел странно, будто его лихорадило. Чехов благодарно улыбнулся медсестре и передвинулся так, чтобы оказаться за спиной друга. — Я не подозревал, что Джо — самоубийца, — пробормотал Сулу. — Это не так, — прошептал сзади Чехов. — Тогда какого хрена он только что пытался себя убить? Сулу не потрудился понизить голос, но на этот вопрос ни у кого не было ответа. — Что произошло там внизу?

*

— Сканеры показывают ещё одно значительное смещение силы тяжести, капитан. Увеличение на 4,12 процента. — Где Чехов и Сулу? — спросил Джим, пытаясь не говорить обеспокоенно. — Мне компенсировать смещение? — Да, мистер Спок, прошу прощения. Просто... они ушли на обед и уже должны были вернуться. Однако, когда он собрался сделать очередное общекорабельное объявление и попросить двух рулевых вернуться назад на свои посты, его заставил обернуться резкий голос за дверью. — Капитан Кирк! Его энсин вбежала на мостик, тушь для ресниц была размазана вокруг сухих глаз, а волосы растрёпаны. — Что такое? — Лейтенант Тормолен ранен! — Что? Что случилось? — Он ударил себя ножом. Он сейчас в лазарете с доктором Маккоем. Джим спрыгнул с капитанского кресла одним плавным движением и бросился к ней. — Он ударил ножом себя? — Кухонным, сэр, в столовой. Мистер Сулу и мистер Чехов были там с ним, но я, если честно, не знаю, что произошло!.. — Ладно, ладно, успокойся. Я уверен, что он поправится, — сказал Джим своим самым убедительным тоном, пока его мысли водили хоровод в голове. — Пойдём. Мистер Спок, принимайте управление! —крикнул он через плечо, готовый бежать всю дорогу к лазарету, если это необходимо. Он был прав. Это дерьмо действительно опасное. Что если Тормолен умрёт? Посещение планеты, должно быть, повлияло на парня сильнее, чем кто-либо думал, но возможно ли... что он сошёл с ума... как те погибшие учёные? Мог ли Джо подхватить ту заразу? А потом он понял, что могли означать слова Рэнд. — Спок.