Hate This and I'll love you

Джим вёл себя Хорошо. Снова. Например, он не прыгал сию секунду на Спока. Не запоминал, какая точно на вид, вкус и ощущения ключица Спока (даже если она практически молила об этом, по беспристрастному мнению Джима). Как факт, он даже не приближался к Споку. Надо сказать, не приближался достаточно близко, когда значение слова «близко», по стандартам Джима, требовало намного меньше промежутков, пространства, расстояния, дистанции и/или одежды. Да, Джим был осведомлён, что первые четыре слова могли быть рассмотрены как синонимы. Ладно, Джим мог бы довольствоваться только одеждой. Но вы видите, что Джим вёл себя Хорошо. И прямо сейчас Хорошо ограничивалось несколькими вещами, которые включали в себя намного больше промежутков, пространства, расстояния, дистанции и одежды (к сожалению), и разговоров. И ещё не-отпугивания Спока случайной ухмылкой «О Боже, Спок, пожалуйста, прекрати выглядеть так восхитительно, или я не отвечаю за то, что сделаю с тобой. А если нет, если это невозможно, тогда, может, мы займёмся сексом один раз, а потом, я клянусь, мы всё обсудим?». Хотя, скорее, это было не обсуждением. По большей части говорил Джим (может, немного нервно), а Спок совершенно спокойно стоял в другом конце своей каюты и слушал. — ...Ухура в порядке? Потому что она вроде в порядке, но всё это так неожиданно, да? То есть вы двое расстались в безумной заражённой схватке пару часов назад, и сейчас ты и я... мы, похоже что, потому что... а кто мы, в самом деле? И я не говорю «любовники». Просто этого... никогда не было. Так что я просто не... эй, ты вообще собираешься меня прервать? Губы Спока дёрнулись, и Джим улыбнулся в ответ, чувствуя глупое волнение и нервозность, и почти что страх, но ещё — это же был Спок, так что его улыбка правда сияла, ослепляла и была абсолютно искренней. — Ты бы хотел сейчас обсудить... семантику? — спросил Спок, его выражение лица не выдавало ничего, кроме наивной невинности. Оу. Как очаровательно, его низкий голос умудрялся намекать на столько всего. А тёплые глаза поддразнивали своего капитана, подначивали, знали. Джим был так близко к нему, что это было несмешно. — Ага, пока мы обсуждаем технические формальности, — он шагнул вперёд. — Научная терминология представляется тебе желанной темой, в то время как основные физиологические данные свидетельствуют об обратном, — ответил Спок, тоже делая шаг к нему. — Супер, так что, теперь ты можешь читать мои мысли? — Не твои мысли, Джим, — взгляд Спока скользнул вниз и обратно быстрой, обжигающей молнией. — Твоё тело. — А. — Именно поэтому я использовал слово «физиологические», а не «психологические». Ты понимаешь разницу, я полагаю? Это не должно было звучать как грязные разговоры. И не звучало. Правда не звучало, Кирк! — О, я понимаю. — Хорошо. Джим протянул руку и мягко положил её Споку на грудь, где у людей было бы сердце. Потом он медленно скользнул ей вниз и в сторону, туда, где быстро и беспокойно под его ладонью бился пульс вулканца. Его прохладная рука почувствовала огромное сердце под горячей кожей, и тогда он позволил ей упасть на узкую талию Спока. — Я... Он не мог до конца поверить, что всё это происходило. Так сильно хотелось обернуться вокруг его позвоночника и заполнить его всего от пальцев рук и до кончиков пальцев на ногах (и... других частей), такие примитивные желания и эмоции, без сомнения, были последствиями болезни, как говорил себе Джим (конечно, он не был полным идиотом, и он не мог дурачить себя дольше секунды). Это было больше, чем голод, может, скорее, жажда, но как-то сильнее... что? Как это было возможно? Человек может умереть без воды, умер бы Джим без Спока? О. Да. Конечно, умер бы. Очевидно. Но он и так это знал, правда? Голос прошептал ему в ухо, что Спок не знал. Что Споку следует знать. Что это не вина Спока, что он выглядел так прелестно в том защитном костюме, и что Джиму очень нужно было выбросить эту ткань из головы. — Спок... — Да? Мягкая искренность в глазах Спока заставила его сжать в кулаке ткань ужасной, бесполезной, сдерживающей голубой униформы, которая выглядела бы намного лучше, если б валялась на полу мятой кучей. — Я думаю, что мне стоило бы упомянуть пару вещей... просто для ясности. С впечатляющей скоростью Спок отступил назад и придал своему лицу выражение безразличной беспристрастности, хотя последнее потребовало у него видимое усилие. — Мои извинения. Я был во власти ложного впечатления, что ты желаешь с... — Воу, стоп. Прекрати сейчас же. Я... не думаю, что смогу держать себя в руках, если ты скажешь это прямо сейчас. Дай мне секунду объяснить, пожалуйста, — Джим осознал, что тяжело дышит, и мысленно дал себе пинка. — Мне нужно сказать тебе, что я чувствую, чтобы ты знал. Спок ждал с отсутствующим, закрытым выражением лица. — Я имею в виду... это было помутнением. Я могу помнить всё, что мы сделали, и всё, что почти сделали... как будто мы оба были пьяными, за исключением того, что это было в тысячу раз хуже, да? Может ли это считаться, если всё произошло так? О, чёрт, я даже не знаю, что говорю. Или пытаюсь сказать, потому что я выражаюсь не очень понятно и... хмпф... Никогда, никогда раньше его вздор не прерывали так. Это было... потрясающе. Язык Спока был сладким на вкус и ощущался изумительно, когда обводил губы Джима, а пальцы Спока впились в его спину так жёстко, о, но Джим издавал звуки, как лопочущий подросток. Так почему... Спок отстранился, и Джим не захныкал. Даже немного, потому что это было б ужасно по-девчачьи, а Джим был мужчиной. Полноценным мужчиной, говорю вам. — Прости меня, — сказал Спок, отступая назад и аккуратно разглаживая складки на своей рубашке. — Ты говорил? — О, да, точно, после этого моя речь будет более связной. Спасибо большое, Спок, очень помог, — его фальшивое возмущение заставило глаза Спока сиять ярче. — Я всегда стараюсь услужить, капитан. — Услу... Ты издеваешься? — его голос даже чуть-чуть не был визгливым до крайности. Неа. — Джим, — внезапно голос Спока стал более глубоким и... почти осязаемо хриплым, как будто его глотка была повреждена. — Нет необходимости... твои эмоции... Я думаю, что не был полностью осведомлён о своей... привязанности к тебе. Это правда, до тех пор, пока я не был вынужден противостоять ей сегодня. Джим облегчённо вздохнул. Он был точно в курсе своей точки зрения на это, и он знал, что любил... Господи, любил, да, любил Спока. Но это то, что ему по-настоящему было нужно. Потому что Спок был с Ухурой, и Джим мог излучать бахвальство, самоуверенность и прочее, но когда дело доходило до его собственных эмоций, скрытая неуверенность была очевидна. — Против моей природы признавать такие сильные эмоции, вероятно, поэтому я... ты заставлял меня сомневаться в каждом ощущении, потому что в твоём разуме есть что-то врождённое подавляющее. И в твоём теле. Ты что-то, к чему я не был готов. Что-то, чего я не мог предвидеть. Ты путал меня. — ...а. Ну а что он должен был на это сказать? Он едва вообще мог говорить, его глотка сжалась, а сердце определённо хотело его задушить. — Возможно, если тебя пугает темп, с которым начались наши отношения, думаю, в этом случае люди говорят... «сбавить обороты»? Сбавить? Всё, на что Джим был способен, это не сорваться на бег и не наброситься на мужчину. Но, конечно, это имело смысл. И ради Спока он мог бы сделать это. — Если это то, чего ты хочешь. Я могу подождать. Спок на мгновение прикрыл глаза. — Во всяком случае, я почти в этом уверен, — Джим моргнул и облизал губы, и чёрные зрачки Спока почти поглотили шоколадно-коричневую радужку его прекрасных глаз. — Возможно, нет. — Нет, всё в порядке. Я не хочу, чтобы ты чувствовал принуждение или что-нибудь такое. — Я сказал, это не будет необходимо, — Спок сделал шаг вперёд, если не считать, что это был непроизвольный порыв его тела к Джиму. — Я не знаю, Спок. У меня такое чувство, будто я злоупотребляю твоими добродетелями... — Джим вздохнул, подняв руки вверх, будто пытаясь защитить себя или, возможно, защитить добродетель Спока. Исключая, разумеется, то, что понятие добродетели прямо сейчас было смешно приписывать к Споку. Тёмные глаза и уравновешенная, напряжённая поза напомнили Джиму, что предки Спока убивали за своих партнёров и жили во власти своих бурных порывов. — Я заверяю тебя, что это не так. Джим соблазнительно улыбнулся и прислонился к столу. — Тогда чего ты ждёшь? — Твоего согласия, — прорычал Спок, его низкий и грубый голос заставил Джима задрожать от предвкушения. — О. Тогда ладно. Удовольствие, быстро разносившееся кровью с каждым ударом пульса, было почти мучительно острым. — Чёрт, т... Его согласие было приглушено ртом Спока, но он не собирался из-за этого жаловаться. Есть кое-что, что можно сказать о способности человеческого мозга испытывать эмоции.