Hate This and I'll love you

«Никогда не потеряю тебя... никогда»

У Джима были серьёзные проблемы с концентрацией. Он быстро понял, что, для того чтобы оставаться адекватным, надо сначала подавить все эмоции, а затем немного отпускать, думая, например, только о спасении корабля. Тогда болезнь более-менее делала всё остальное, усиливая его беспокойство и решительность до крайности. Проблема Спока была в том, что он существовал. И раз так, Джим должен был полностью обрубать любые мысли о нём в ту же секунду, как они появлялись. Что было не так-то просто, учитывая, что Спок бежал рядом с ним с немного затруднённым дыханием, возможно, из-за того, что он был тоже заражён и прочее, но мысли, разумеется, пошли не в ту степь, так что Джим поймал их, прежде чем снова бы уступил... — Капитан, я отправляюсь в машинное отделение, вы будете нужны на мостике в это же время, — сказал Спок, его голос оставался неровным, но контролировался намного лучше, чем раньше. Джим резко затормозил, когда коридор раздвоился: налево был турболифт до мостика, направо — инженерная палуба. — Оу. Он не думал о том, что им придётся разделиться, но, разумеется, им нужно идти в разных направлениях. Понятное дело, Кирк. — Хорошо, да. Тогда удачи. Нет времени. Минуты. Секунды, на самом деле. И тем не менее страх остаться вдруг совсем в одиночестве парализовал его. Как он мог смотреть в лицо этой...? Как ему сделать всё самостоятельно? — Увидимся позже, надеюсь. Он ещё раз взглянул на своего первого помощника и увидел, что Спок стоит там же, сжимая кулаки и глядя на него. Не уходя. — Пока, Спок. Он не уходил. Споку нужно было развернуться и убежать прямо сейчас, или сердце Джима выпрыгнет из груди, он чувствовал это... — Капитан... Нет. Нет, нет, нет. — Стоп. Сейчас не время. Прости, я даже не могу... — с жутким усилием он закрыл глаза, морщась от боли, и ждал. — ...мы можем сделать это, мы ещё можем выиграть, но тебе нужно быть в инженерной и помочь Скотти. Сейчас. Уходи. Нет ответа. Джим открыл глаза. Спок ушёл.

*

— Капитан Кирк! Громкий крик скрежетом и болью прошёлся по ушам, его голова была тяжёлой, но Джим ухитрился слабо улыбнуться. — Не трогайте меня, — было первое, что он сказал. — Я заражён. Я знаю, что для некоторых из вас это будет очень трудно, но, прошу вас, боритесь с желанием. Никто не засмеялся, зато все поголовно почувствовали изумление, ошеломление и, может быть, нежность, когда он сел в своё кресло. Ему требовалась вся его концентрация, чтобы держать мысли в порядке. — Я вернул нам оперативное управление, как вы, наверное, уже поняли, и у нас также должна быть связь. Нервные кивки. — Так, мистер Спок внизу в инженерной прямо сейчас снабжает нашего дорогого начальника формулой смешивания для холодного старта наших двигателей, чтобы мы могли на варпе уйти из этого ада. Это чертовски опасно, возможно, очень глупо, и есть шанс в девяносто процентов, что мы просто взорвёмся. Но это наш единственный шанс. Испуганная тишина последовала за его словами. Джим поморщился. — Хм... Я осознаю, что всё это не успокаивает, простите за это, но Спок безумно умный, и если кто и может нам в этом помочь, это он. Со Скотти, конечно. А, ещё Маккой нашёл лекарство, что потрясающе, но сначала нам нужно прожить достаточно долго для того, чтобы, ну вы понимаете, у нас был шанс проверить, работает оно или нет. Вопросы? После ещё одной короткой тишины Карл Йегер сказал: — Входим в верхнюю стратосферу, капитан. Вот так вот. Джим посмотрел на кнопки на своём подлокотнике и решил, что думать прямо сейчас было не лучшей идеей, так что он просто закрыл глаза и нажал на случайную клавишу, надеясь, что инстинктивно он нашёл нужную. Прискорбно, но в реальной жизни так не бывает, и никто не откликнулся. Потому что, если бы он нажал на верную кнопку, он бы получил ответ из машинного отделения. Потому что они были все там, правильно? Они были единственными всё ещё здоровыми. И Спок был с ними. Верно? О боже, что если нет, что если Чехов очнулся и все уже были заражены, и он остался один, полностью, совершенно, окончательно один... — Температура наружного покрытия составляет 2170 градусов, капитан. Слова вырвали его из рук страха. Это было его обязанностью, а не ценным вкладом, как если бы он одаривал их. Соберись, Кирк. — Хорошо... хорошо, кто-нибудь вызовите инженерную. И, рискую звучать мелодраматично, гм, сейчас или никогда. Кэти Сэндерс быстро вернулась к своей станции, и секундой позже Скотти вышел с ним на связь. — Машинное отделение здесь! — Скотти! Это Джим! То есть, мостик! То есть... мы готовы. Риз за пультом управления обернулся к нему с широкими глазами. — Курс, сэр? — Неважно, — сказал Джим так убеждённо, как и хотел. — Просто отсюда. Куда угодно отсюда. Где мы будем в порядке. Его временный пилот кивнул. — Курс введён, капитан. — Хорошо. Спок? После секундной тишины голос Спока послышался из колонок, которые были такими маленькими, крошечными и не способными передать всё его богатство. — Капитан? — Есть кое-что, что я... я... — нет, нет, сейчас рабочее время. Слова вылетели из его рта без контроля сознания, а сейчас было не... но что если они умрут? Что если они все умрут и Спок никогда не узнает, что у Джима было озарение, когда он увидел Спока в блестящем оранжевом костюме, и что ему было необходимо, чтобы Спок знал о его чувствах...? — Капитан, — просто слышать его голос было недостаточно, чёрт. Так сложно сказать, что Спок чувствует, не смотря ему в глаза, глаза, выдающие всё, по которым Джим всегда, всегда мог читать. В ещё одной изматывающей, ужасно сложной демонстрации сдержанности Джим подавил эти мысли. — Вы готовы, ребята? Какая температура топлива? — Постоянная. Она должна вырасти, чтобы инициировать взрыв... — Как долго? Пауза. — Осталось три минуты, прежде чем корпус будет разрушен из-за магнитного притяжения. Чтобы должным образом нагреть ядро потребуется как минимум пять целых семнадцать сотых минуты. Этот путь невозможен. Три минуты. Он уже мог слышать жалобный визг в своей барабанной перепонке, говорящий об увеличении давления на кабину, хотя системы жизнеобеспечения сходят с ума, чтобы это компенсировать, и взглянул на экран один раз, чтобы увидеть... Поверхность была так близко. Невозможно близко, гравитация притягивала их ближе и ближе неловкими, резкими рывками из-за того, что бурлящая масса жидкой стихии вздымалась и сгущалась... умирая... Разрушение планеты займёт не минуту, уйдут годы. Но у них есть только секунды прежде, чем станет неважно, пригодна ли для жизни Пси 2000 или нет. — Спок... Ужасный, визжащий звук — или, может, это был стон — заставил его встать. Она вступила в заведомо проигрышный бой, его девочка. Но он не мог позволить ей уйти. Не так. Он не верил в безвыходные сценарии, помните? Есть выход. Он уже нашёл выход, просто рискованный, но что за жизнь без риска? — Запускай. Сейчас. Не жди, когда будут предприняты меры предосторожности, просто... запускай сейчас. — Капитан, это, возможно... Слова Спока были прерваны сильной вибрацией, которая почти бросила Джима вперёд, на пульт управления. Весь корабль содрогнулся. Никто не вскрикнул, они все были профессионалами, но он мог видеть кровоточащий порез на лбу старшины Рэнд и кашляющего от удара в живот Йегера из научного отдела. — Спок! Сейчас! — закричал Джим. — Капитан, это Скотт! Опасность... — Запускай, Скотти! Он бы хотел просто материализоваться в машинном отделении вместо того, чтобы ждать со слабеющим дыханием долгого, бесконечно долгого ответа... Раздался звук, который он никогда прежде не слышал: гудение, пронзительное и назойливое, а затем оно прекратилось, пол под его ногами завибрировал, а корабль дёрнулся немного назад. Не достаточно, но это было началом. Двигатели ответили крошечным всплеском толчка силы. — Да! — Я не могу поверить! Получилось! — Готовы попробовать перейти на варп, капитан, — это был, разумеется, Спок. Подогрев материи и антиматерии в ядре был только первым шагом. Теперь настало время попробовать пустить двигатели быстрее и жёстче, чем диктовал здравый смысл. — Включай, — хрипло сказал Джим. Сейчас или никогда. Жизнь или смерть. Победа или... Корабль начал беспорядочно трястись и дрожать, сбивая Джима с ног и отправляя летать по мостику всё, что не было прикручено к полу. Рёв двигателей оглушал даже здесь, наверху, и вдруг Джим подумал; это не может вот так закончиться. Это не может быть конец. Всё едва только началось.. И он не был уверен, что имеет в виду: свою жизнь, капитанство или... — Спок! — позвал он, зная, что Спок не сможет его услышать, конечно, учитывая, что он распростёрт на полу слишком далеко от передатчика. Дрожание усиливалось, но он продолжал пытаться доползти до капитанского кресла и ухватиться за подлокотник. — Спок! — отчаянно проорал он. Услышь меня. Прежде чем станет слишком поздно, пожалуйста, пожалуйста... Джим знал, что в нормальном состоянии он бы не стал выкрикивать имя своего первого помощника на мостике в критический момент. Он бы старался сохранять спокойствие или, по крайней мере, контроль над ситуацией. Он бы кричал что-нибудь ободряющее, чтобы помочь другим, кто был так же напуган, как и он сам. — Спок! Раздался яростный треск, похожий на гром, и тело Джима всплыло в воздухе, как будто на мгновение воцарилась нулевая гравитация; потом он рухнул вниз и стукнулся плечом о твёрдый пол. Пульсирующая рана на груди чудовищно жгла, и он захотел заснуть, заплакать, закричать, но Спок, Спок... он хотел Спока, чёрт возьми! Требовалось так много усилий, чтобы думать о чём-нибудь ещё! А потом он увидел его. Тело Сулу, которое, очевидно, оттащили под пульт управления так, чтобы никто не мог случайно об него споткнуться или что-нибудь вроде того; голая грудь всё ещё блестела, а сам он сейчас начинал пробуждаться. Сулу, который упал без сознания притом, что всё, что Ухура сделала, это толкнула его (хотя, надо признать, невероятно сильно). Это было ненормально, верно? Сулу был болен. Опасно болен. И несмотря на блестящий выбор времени, Джим знал, что он не может позволить чему-нибудь плохому случиться с рулевым. На корабле было четыреста человек. Но, надо заметить, большинство из них тоже были больны. Он собирался стать их лидером. Он собирался не думать ни о чём, кроме них. Он не важен по сравнению с ними. Помощь им была его целью. Исключительно его целью. — Отлично! — завопил он, перекрикивая гортанные звуки протеста, которые издавала Энтерпрайз. — Прекратите панику и успокойтесь! Держитесь за что-нибудь. Мистер Риз, нам нужно развернуться в другую сторону, да? Ошарашенный пилот лихорадочно работал с консолью, но Энтерпрайз неизменно оставалась направленной к планете. — Мистер Риз? — Я не могу! Я не знаю... двигатели отвечают, но этого недостаточно! Джим подскочил вперёд и нагнулся над пультом управления. — А импульс? — Я не... Я не знаю, как... сделать на сто восемьдесят... Джим успокаивающе положил ему руку на плечо (на одежду, осторожно, чтобы не коснуться его кожи) и немного оттолкнул, пытаясь думать только над одной проблемой за раз и надеясь, что Сулу будет хорошим мальчиком и останется на месте. — Я займусь этим. Идите на своё место, офицер. — Вообще-то, я думаю, что лучше подхожу для этой работы. Джим быстро обернулся на его голос, потому что не может быть, но да, да, может, это был Сулу! Сулу встал, тяжело дыша и немного неустойчиво держась на ногах, но как бы то ни было в полном сознании и, по-видимому, в своём уме. — Сулу! Что...? — Я думаю, что смогу это сделать, — осторожно сказал Сулу. — Хотя моя голова меня убивает, — добавил он, поморщившись. — И не говори. — Ухура? — Ты помнишь? Риз быстро подвинулся, и Сулу тяжело опустился на своё место. — О, я помню. Мне так жаль, я даже не... о, боже, я сделал это, я...? — пилот внезапно с ужасом посмотрел на кровоточащую грудь Кирка. — Не думай сейчас об этом, — немедленно ответил Джим. — Лучше сконцентрируйся на работе... думай, как вулканец, попробуй забыть, что у тебя есть эмоции. Я в порядке. Сулу неохотно кивнул и принялся за дело, медленно, но уверенно обращаясь с кнопками и ручками, пока наконец с ещё одним оглушительным стоном Энтерпрайз не начала поворачиваться. — Мы пока не взорвались, — пробормотал Джим. — Это хороший знак. — Что говорит Скотти? — спросил кто-то. — Я не могу вызвать инженерную на связь. Кэтти? Офицер связи потрясла головой. — Нет, я тоже не могу. Система сломана... Думаю, все межведомственные передачи неисправны. Электросхема перегрелась, наверное. — Ладно. Ладно, значит, давайте сконцентрируемся на развороте. Давайте, ребята. Получилось. Безбрежный, усеянный звёздами вакуум космоса никогда не был так прекрасен, наполнен обещаниями и переживаниями, и жизнью, и будущим, чем в тот момент. — Давай, детка... — прошептал Джим, его пальцы гладили гладкую поверхность пульта управления, мысленно понукая её. — Ты сможешь, давай... — Мы на позиции, капитан. Готовы перейти на варп. — Сила притяжения всё ещё увеличивается, капитан! — Связи с инженерной до сих пор нет, мне попробовать дойти туда, сэр? Столько фактов надо было принимать во внимание. Так много голосов, вопросов, информации, чтобы оправдаться, чтобы его мозг справился. — Нет. Нет, Кэти, покидать мостик небезопасно. — Капитан Кирк, осталась одна минута до разрушения корпуса. Он мог слышать низкий, скрежещущий звук, как будто рука сдавливала, сдавливала слишком сильно; стёкла трескались, стыки корёжились, внутренний оборот силы умирал, а основная была опасно близка к перенапряжению. — Подождите! Капитан, я поймала... передачу. Сообщение! Джим недоверчиво повернулся к молодой женщине. — Что? — Оно пришло откуда-то с корабля, кто-то, должно быть, ухитрился использовать свой коммуникатор... Это лейтенант Ухура! — Что? Соедини с ней! — Да, сэр! Звук быстрого, тяжёлого дыхания наполнил мостик, и на мгновение Джим подумал, что его выдержка подведёт его, но потом: — Я спускаюсь в машинное отделение прямо сейчас, чтобы помочь там, потому что я никак не смогу прибыть вовремя на мостик. Есть сообщения для Спока? — Что? — Не трать время на тщательный анализ, мы расстались, и я всё знаю. Говори! — Я. но...! — Тридцать секунд, капитан! — Чёрт, Кирк, ты идиот, просто скажи мне, есть ли что-то, что ему надо знать! — Ладно! Хорошо! Скажи ему попробовать увеличить нашу мощь настройкой системы на параллельный контур управления с мостика и то, что он не должен забыть напомнить Скотти охладить антиматерию, как только мы будем вне опасности, и что я люблю его! — ...и что, это было так сложно? Джим мрачно фыркнул и выключил соединение, не имея понятия, что это всё значит и что он будет делать, если они выживут. — Сулу... Двигатели легко справятся с медленным переходом на варп, но этого может быть недостаточно, чтобы вытащить их. — ...максимальный варп. Поехали. — Пятнадцать секунд...! — Давай, Сулу! Дрожь стала сильнее, а пол вибрировал так сильно, что у него стучали зубы. Оглушительный крик, похожий на вопль боли, заставил всех схватиться за головы, и Джим мысленно просил, умолял, молился, чтобы это сработало, чтобы они спаслись, но не для себя. А потом... Накренившись, снова сбив его с ног, Энтерпрайз устремилась прочь. Он почувствовал это прежде, чем услышал победный крик Сулу и слова Карла Йегера: «Да! Да, мы сделали это!». Облегчение затопило его изнутри, и на одну волшебную секунду он забыл, что болен, потому что адреналин и счастье пересиливали всё. — Наш статус? — крикнул он, перекрывая шум. — Возвращаемся назад на Звёздную Базу 11 на максимальном варпе, капитан! Для них это будет отлично, подумал Джим. Им был нужен срочный ремонт, да и половина экипажа нуждалась в медицинской помощи, не говоря о том, что если у Боунса не получилось, у них будут серьёзные проблемы. Несмотря на то, что по крайней мере три человека и Спок умудрились временно побороть побочные эффекты болезни. — Отлично, теперь мы можем немного замедлиться. Третий варп, мистер Сулу. — Да, сэр. — Мы можем сейчас связаться с машинным отделением? Нет, постой, конечно, не можем, — он быстро вернулся к капитанскому креслу и сел. — Коммуникатор лейтенанта Ухуры... мы можем связаться с ней? — Я могу попробовать, сэр. Джим прождал несколько секунд, слыша, как пульс громко стучит в его голове, пока не услышал голос Ухуры. — Привет? Кирк? — Это я! И немного отдалённее: — Это капитан! Всем заткнуться!, — видимо, экипажу машинного отделения и затем снова ему: — Кирк! Как вы там наверху? Мы справились? — Всё в порядке! Ты можешь сказать всем, что мы возвращаемся на Звёздную Базу 11 для ремонта и заслуженной недели увольнения на берегу! Колонки затрещали от волны радости, встреченной ответными криками экипажа с мостика, все из которых совершенно забыли, что они профессионалы, по крайней мере, на пять минут в праздновании спасения от гибели в огне. — А что насчёт вас, ребята? Все в порядке? — Отлично! Всё отлично! Скотти был бесподобен! О, и Чехов очнулся и смог помочь! — Класс! — это означало, что пять человек смогли побороть свои страхи. Джим разрешил себе растянуть губы в яркой улыбке и упасть в своё кресло, измождённый, но восторженный. — Как... эм... все? — Ты уже спрашивал меня об этом, капитан, — даже при плохой связи он практически мог слышать улыбку на её лице. — Но как бы то ни было, Спок уже на пути к мостику, хотя мы говорили ему, что это глупо, нелогично и ему лучше остаться... — Что? — Джим выругался. — Идиот! — Я знаю, но он должен быть у вас уже через пару минут. Разрываясь между волнением из-за вновь обретённого Споком безумия и робким предвкушением снова его увидеть, Джим вспомнил о лекарстве. — Ухура, как думаешь, у тебя получится связаться с лазаретом? Маккой мог приготовить лекарство, если добрался до лаборатории... вообще, лучше попробуй сначала лабораторию. — Серьёзно? Это замечательно! Тогда я свяжусь с тобой, когда найду его. — Спасибо. Кирк откл... стой! Потому что он только что услышал, как двери мостика открылись. И это сразу означало несколько вещей; они были заблокированы, так что человеку пришлось ввести аварийный код для открытия, но его знали только четверо людей на корабле. Так что это был либо Джим (...маловероятно), либо Скотти, Спок или Маккой. — Что такое? Что-то не так? Он обернулся и широко улыбнулся. — Тебе не надо его искать. Боунс здесь. Джим взволнованно соскочил с кресла и остановился прямо перед своим лучшим другом, лучась улыбкой. — Сработало? Маккой выглядел уставшим и обеспокоенным, с мешками под глазами и потом, покрывавшим лоб, но не больным. Он невольно улыбнулся в ответ и поднял гипоспрей. — Да. Попробовал на себе. — Ты заразился? Джим отодвинулся в сторону, чтобы дать доктору пройти, и тайком проверил турболифт, как будто он ждал, что Спок прятался в уголке, собираясь выпрыгнуть и сказать «бу». — В самом конце... один из техников лаборатории. Хорошо, что мы закончили всё прежде, чем стало слишком поздно, — и наконец Маккой кинул взгляд на его грудь. — Боже мой, дружище! Что с тобой произошло? — Самурайский меч Сулу. Долгая история, — и он заслужил её под Трагичным Взглядом Смерти. — Я в порядке, Боунс. Давай лучше вылечим нескольких людей. И думаю, начнём с моего рулевого. Мне нужен пилот. Внезапно мостик задрожал от сурового голоса. — Джеймс Тиберий Кирк, ты расскажешь мне, что там у вас происходит, или, клянусь, я сама поднимусь и врежу тебе по... — Ухура! — Джим подбежал к коммуникатору на подлокотнике; он уже и забыл, что она всё ещё ждёт объяснений происходящего. — Ничего не происходит! То есть мы в порядке. Боунс нашёл лекарство, и он сейчас начнёт применять гипо, и всё правда будет в порядке! — Ох. Хорошо тогда. Привет, доктор Маккой! — Так мило это от тебя слышать, Ухура. — И... Леонард, могу я попросить тебя об одолжении? — её голос стал нежным. Джим тотчас что-то заподозрил. — Что за одол...? — Конечно, Нийота. — Вылечи сначала капитана, в конце концов, это стандартный протокол, и если он заартачится, пожалуйста, ударь его по-дружески от меня? — Вылечить...? Постой, ты заражён? — Упс, — Джим осторожно отступал от разгневанного друга. — Да, но я собирался упомянуть об этом... — Поверить не могу! Но... ты не ведёшь себя как сумасшедший! — Ага, вообще-то, Сулу тоже был заражён, но сейчас он более-менее в порядке... или, по крайней мере, держится, как я, о, и ещё Ухура, Чехов и... Спок! — Ладно, Спок, очевидно, бы не... — Нет, я... Спок! До этого самого момента Джим был очень хорошим мальчиком. Он поглотил все свои страхи и эмоции и запер их в надёжном месте (ну или пытался игнорировать их изо всех сил) с тех пор, как зашёл на мостик. И он доставил всех в безопасность, каким-то образом запустил холодный перезапуск двигателей и на варпе ушёл от опасности. Неплохо для рабочего дня, если принимать всё во внимание. Так что когда он, усталый и измученный в конце всего этого, увидел своего первого помощника, который выглядел немного менее безупречно, но всё же совершенно уничтожительно, если такое слово вообще есть, хотя кого это волнует, зная, что они больше не были перед лицом неминуемой опасности и что он скоро будет излечен от болезни, которая лишала его здравомыслия... капитана можно простить за то, что он дальше сделал. Разумеется, он сдался и, рванувшись вперёд, бросился в объятия Спока... а затем накрыл его губы иссушающим поцелуем прямо там, на глазах у всех. В общем, момент был не из лучших или очень профессиональных в его жизни. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил он, отстранившись, чтобы взять лицо Спока в свои руки и бережно его осмотреть. — Ты в порядке, верно? — Джим... — Я так по тебе скучал, я скучал по тебе все эти пять минут, и это было ужасно, и никогда, никогда больше не оставляй меня, потому что я этого не переживу! Он мог чувствовать только Спока вокруг себя, большие руки, видимо, неосознанно покоящиеся на его боках. Он не мог вспомнить, почему он должен был быть смущён; его уставший, запинающийся мозг фиксировал только Спока и отказывался признавать существование чего-либо ещё. — Джим, ты... Но Спок, кажется, был неспособен закончить предложение; он просто внимательно смотрел на Джима, и ласковые искры нежности сияли в его глазах. И посреди оглушающей тишины мостика раздался тихий шёпот над микрофоном: — Они поцеловались? Поцеловались же, да? — Ты болен, Джим, — голос Маккоя, дрожащий от веселья и, возможно, немного от досады, был похож на эхо чего-то важного, что Джим забыл. — Я... но... Спок, — он был одурманен и позволил своему телу упасть на сильные мускулы Спока, чувствуя смущение и жар, но он был блаженно, абсолютно счастлив. — Ладно. Может быть, я болен, — пробормотал он Споку в плечо. — Но ты... ты ведь останешься со мной, правда? Я могу держаться за тебя сейчас? — Да. Разумеется, я останусь здесь. И доктор Маккой, без сомнения, принёс достаточное количество сыворотки, чтобы привести вас обоих с мистером Сулу в нормальное состояние, и готов сделать ещё для всего остального экипажа в ближайшее время. Очень удачно, что побочные эффекты вируса ослабевают с течением времени после заражения. — Ты так сексуален, когда умничаешь, — заявил Джим. — Это моя реплика! Почувствовав жалящий нажим на шею и как что-то прохладное растеклось по венам, Джим быстро обернулся, чтобы огрызнуться на Маккоя из-за того, что тот лишил его слабого румянца на лице Спока, который, в конце концов, был самой удивительной вещью, которую кто-либо видел на свете... Но потом сознание начало медленно возвращаться, здравый смысл выползал обратно, и вместе с этим... — О нет, — он бесшумно ловил губами воздух, из-под ресниц глядя в глаза Спока и в ужасе кусая губы. Спок просто смотрел на него в ответ, слегка взволнованный, и, может быть, так, будто он боролся с улыбкой. Но... он был Джеймсом Тиберием Кирком. Так что он отступил от своего первого помощника с таким достоинством, какое только смог найти, и повернулся лицом к экипажу мостика. Он встретился с выражениями от недоверчивых до веселящихся и твёрдо сказал: — Этого никогда не было. Ясно? Возможно, из-за того, что он всё ещё был немного заторможён, Джим забыл о камерах слежения и о том, что человек, ответственный за них, не совсем беспокоился об осторожности в данный момент... — Я приму это неловкое молчание за согласие. Старшина Рэнд явно кусала изнутри щёку, чтобы сдержать смех. Джим и сам столкнулся с трудностями, пытаясь сохранить ровное выражение лица; было сложно говорить жёстко, когда вдруг всё, чего он хотел, это расплыться в улыбке, как мягкотелый, дружелюбный идиот. — А теперь доктор Маккой отправится в лазарет и организует всё так, чтобы остальные члены экипажа получили свои дозы. Очевидно, что один он не справится, так что я отправлю четырёх из вас с ним, пока все остальные врачи и медсёстры заражены. Я уверен, Боунс будет очень счастлив научить ещё кого-нибудь, как побольнее воткнуть гипоспреи в шеи невинных свидетелей... — ...которым не повезло заболеть. — Несущественная деталь. Так что нам необходимо связаться с отрядами охраны, которые всё ещё в боевой готовности, и сделать общекорабельное объявление для всех остальных членов экипажа, которые сохранили голос разума... И работа снова закипела: люди предлагали помощь в установлении связи со своими друзьями, коммуникатор Ухуры помогал сообщаться с машинным отделением и быть в курсе происходящего внизу, Сулу учил Риза, как помочь рулевому, пока Чехов не сможет подняться к ним... И Спок, после того как Маккой ввёл ему лекарство, вернулся на своё место, осторожно проведя пальцами по руке капитана; прикосновение было таким невесомым, что Джим был почти уверен, что оно ему почудилось. А потом он рывком обернулся и понял, что всё это действительно произошло. Им со Споком надо будет скоро обсудить множество вещей. Предстоит долгая беседа о чувствах и последствиях, и том, что всё это значило?, но пока что надо запереть их снова в зале совещаний... Посреди всей этой суматохи Джим поймал себя на одной ликующей, головокружительной улыбке, а потом вернулся к управлению кораблём. После всего он знал, что никогда не будет делать это в одиночку.