Омегой быть опасно!

Шумиха в первом отделе продолжалась, оставшиеся пол рабочего дня. Все метались и пытались не угодить на глаза «великому начальству», посетившему столь внезапно участок. Сбоку Чимин слышал шёпот, мол, приехал сына проведать, а потом решил и всех остальных помучать. Было конечно обидно. Снова пару недель все будут говорить, что он папенькин сынок. Ближе к концу дня высокопоставленное начальство, в лице Джона Пака, уехало, пожелав всем хорошей работы. А шеф решил провести собрание. Для всех, кроме Чимина, это оказалось сюрпризом. Когда они собрались в конференц-зале, Еклз объявил о том, что участок будет помогать расследовать дела 5 отдела. Поскольку они не справляются из-за увеличившегося числа преступлений в их районе. После обсуждения, шеф встал и направился на выход, Чимину захотелось станцевать, неужели отец передумал? Но у самых дверей Еклз остановился. — Ах да, и еще одно. С этого дня дело о серийном убийце омег переходит к Нику, Чонгук введи его в курс дела. Чимин ты отстранен, сдай все свои наработки Нику. Пак теперь ты работаешь с Арти и Томом. На этом все, — шеф выскользнул из кабинета, прежде чем кто-либо успел задать вопрос. А кому действительно следовала уйти так это бете, на которую уставились все детективы, они были в шоке, мягко говоря. Единственный кто не был удивлен — это Чонгук, он смотрел на Чимина с тоской в глазах. Паку не было понятно, почему больнее было не от идиотов, которые были шокированы, а от сочувствующего взгляда напарника. Сил терпеть не было, поэтому он встал и вышел из зала. Быстро собрал вещи со своего стола и направился домой, благо рабочий день закончился. На улице было холодно. Чимин шел расстёгнутым, ведь было обидно и злость сдавливала грудь так, что вдохнуть нормально не получалось. «Нужно выпить», подумал Чимин, и направился в свой любимый бар. Он ускорил шаг, а потом резко остановился и обернулся. Чонгук стоял перед ним. — Зачем преследуешь меня. Иди домой. Чонгук улыбнулся. — Не хочу домой. Можно я пойду с тобой. — Я иду домой, — раздраженно проговорил Чимин. — Насколько мне не изменяет память, ты живешь в другой стороне. — Чего ты хочешь от меня? Пожалеть, утешить. Не надо. Ну подумаешь, отстранили! Ничего страшного не произошло. — Это ты можешь другим рассказывать, а я знаю, что последние три месяца ты жил этим делом и отобрать его у тебя без причины, было жестоко. — Чон посмотрел на Пака и добавил. — Я не помешаю. Жалеть не буду. Обещаю. — Ладно, — сдался Чимин. — Идем, составишь мне компанию. В баре играла спокойная музыка и была пара не занятых столиков. Заказав у стойки пива, Чимин уселся за дальний столик. А дальше было много выпивки, смеха без причины, и даже ругани. Когда мозг затуманился, Чимина совсем понесло: — Ну вот скажи мне, что за предрассудки, — еле выговаривая слова лепетал Пак, — почему я не могу вести это дело? Что только Вам альфам можно все, чего вы хотите. А? А? — Нет, — глупо ответил младший. — А он меня отстранил. Я что хуже кого-то? — Нет. — Вот именно, что не хуже. А может даже лучше в чем-то. Ты так не считаешь? — Считаю, — разговор очень забавлял Чонгука, хоть он и с трудом понимал, о чем говорит старший. — Еще бы чуть-чуть и у нас бы все вышло, ведь вместе мы команда, Чонгуки. Мы бы раскрыли это дело ВМЕСТЕ. Правда? От этого «вместе» Чонгук улыбнулся. Он тоже был расстроен тем, что его лучшего друга-напарника отстранили. Им было уютно вместе, они знали привычки друг друга, спокойно уживались с причудами товарища. А теперь… — Это всего лишь одно дело. Потом мы снова станем напарниками. Не волнуйся. — Кто сказал, что я волнуюсь? Что о себе возомнил? Пуп земли. Да кому ты вообще надо? — Тихо-тихо. Я ведь и обидеться могу! — Ну и вали себе, — выкрикнул на весь бар, размахивая руками Чимин. — И почему мне так грустно. Я совсем не нуждаюсь в тебе! Чонгук опешил. Что это только что было, думалось ему. Не смахивает ли это на ревность? Так хотелось выпытать, что-то еще. Но младшему не хотелось ставить Пака в неудобное положение. Поэтому он встал и потянул Чимина за руку. — Пойдем, с тебя уже хватит, пора баиньки. Чон подхватил не упирающегося друга под руку и вывел из бара. Словив такси, он усадил свою ношу и сел возле нее. Сказал адрес таксисту и почувствовал приятное тепло у себя на плече. Это была голова заснувшего Чимина. Добрались они быстро. Будить спящего детектива совсем не хотелось. Поэтому Чон вышел из машины и, приготовив ключи от квартиры, взял на руки Пака. Шагая по ступенькам со своей ношей, Чогук не мог понять, почему эта ноша так приятна. Как мило она улыбалась во сне, как красиво падала ее челка на глаза, как мягко вздымалась ее грудь при каждом вздохе. Все это зачаровывало. Когда с горем пополам, удалось открыть дверь, Чонгук зашел в спальню и положил на свою кровать бету. Чимин почувствовав мягкость постели, зарылся носом в одеяло и свернулся калачиком. Чон еще пару секунд наслаждался картинкой, а потом пошел закрывать дверь и стелиться себе на диване. Завтра у одного пройдохи будет очень болеть голова. Когда Чимин проснулся, первое что он унюхал — это запах напарника, второе — супа. Растянувшись на постели, он уставился на потолок. Послышались шаги в его доме, в котором он, между прочим, живет один. А потолок-то другого цвета. У него белый, а этот голубой. Что за фигня. Пак быстро встал и пошел на запах. На кухне, обнаружился Чонгук. — О, ты проснулся. Доброе утро. Голова сильно болит? Я тебе суп от похмелья приготовил. Пара секунд шока. Потом рот то открывался, то закрывался, а звука не было, но все же Чимин выдавил из себя: — Я что у тебя дома? — Да. Ты заснул в такси, а я боялся, вдруг тебе ночью плохо станет, а присмотреть за тобой некому. Поэтому привез к себе. Это ничего? Чимин почесал макушку. — Наверно, ничего. Я себя странно вчера вел? — Если сравнивать с тобой нормальным, то да! А если с каким-то алкоголиком, то вполне прилично. — И на том спасибо, — Чимин сел за стол. Чонгук поднес ему суп с ложкой. Сам сел напротив. — Угощайся. Полегчает, — Чонгук принялся наблюдать, как напарник за обе щеки уплетает суп. Так у него это красиво получалось. — Спасибо Чон, — с набитым ртом проговорил Чимин. — За вчера и за сегодня. Прости, что причинил тебе неудобства… — Ты мне нравишься. Чимин выплюнул все, что было во рту. Устроив свой собственный фонтанчик. Чонгук же оказался весь в супе. Старший спохватился и принялся рукавом вытирать лицо и одежду младшего. — Прости. Блин. Прости. Чонгук пришел в себя и схватил руку беты за запястье, останавливая. — Я повторю. Ты мне нравишься Пак Чимин. *** — Чимин-а. Пора приходить в себя. Иначе мы выбьемся из графика. А ведь сегодня по расписанию у нас — перелом. Если мне не изменяет память ты у нас левша? Чимин набрал воздуха в легкие и открыл глаза. Снова темнота и рассмотреть хоть что-то было нереально. Как он не всматривался в лицо маньяка, но явного подтверждения своей догадки — личности маньяка — он увидеть не мог. — Ты, сука, мне руку сломать хочешь? — Ты же должен знать, чем я занимаюсь, что делаю со всеми жертвами в какой последовательности, так что для тебя не будет сюрпризов. Прости. «Не паниковать. Я смогу выбраться. Меня уже ищут. Если ломает руку, значит сегодня всего лишь второй день моего похищения. А такое впечатление, что я здесь уже год» — думал Чимин. — Слушай, а может, отпустишь меня. В честь былой дружбы, — улыбнувшись, прошептал Пак. — Что это ты уже сдаешься. Так глядишь, скоро плакать начнешь и молить о пощаде. Совсем не интересно. Я таких быстрее убиваю. Чего удивляешься, ты думал, что знал обо всех моих жертвах? Наивный. До того как взяться за работников службы правопорядка, я разделывался с простыми омегами, которые либо изменяли своим альфам, либо грубили им… Короче причины были разные. Но с ними было не интересно. Попадая в плен, они сразу же сдавались, рыдали и клянчили. Знаешь как это задалбывает. Но потом мне попался, случайно, Нейтон Мичь — прокурор. Он был моей лучшей жертвой, я надеюсь, ты переплюнешь его. Он не сдавался до последнего, был груб, брыкался, с ним было весело. Мы провели с ним много кровавых дней. И тогда я понял, что не правильно подбирал жертв, ведь именно таких как Нейтон, я должен ставить на путь истинный. И я оказался прав. Остальные жертвы были не хуже Нейтона, но он все равно мой номер один. — Ты гребаный урод. Как такое говно вообще земля носит, — выругался Пак. — Я целитель. Я лечу своих жертв. Я возвращаю им их естество, от которого они отреклись, от которого так небрежно отказался ты — Пак Чимин. У тебя есть все, внешность, деньги, дружба, но ты зачеркнул главную часть себя. Ты неправильный омега. — Пошел в жопу. Какая тебе разница. Это моя жизнь, что хочу то и делаю. — Ты не достоин быть омегой. Похититель взял руку Чимина и освободил от верёвок, положил на край стола, чтоб она наполовину свисала. — Пусти. Чимин попытался вырваться и ударить противника, но сказывалась общая слабость организма, все-таки он не ел два дня. Маньяк надавил со всей дури. Омега услышал хруст собственных костей. И снова адская боль, снова сознание не покинуло его, снова крик в пустоту и шаги удаляющегося ублюдка. «Я убью тебя. Я убью тебя. Сука. За что мне все это? Я потеряю себя… А смогу ли я выбраться отсюда живым? Дальше будет ломать ребра. Потом писать надпись на груди. А что потом? Кастрация? Или песок? Я не смогу этого выдержать. Я умру? Умру в двадцать сем. Здесь на этом столе. И мое изувеченное тело найдет Чонгук или папа. Папа не переживет этого», — слеза покатилась по щеке, и так захотелось позвать на помощь, но все это глупость никто не придёт, никто не услышит, никто не спасет. Вера покидала Чимина с каждой секундой, словно вытекая с кровью в месте перелома руки.