Triangle Love

Пламя, распространившееся по жилым домам, объяло почти всю территорию и каждый клочок земли. Сверкающие блики кровавого огня ошеломили всех, кто стал очевидцем внезапного пожара. Люди спешно выбегали из возгорившихся домов, стены зданий трещали и заваливали обломками каждого, кто не успевал выбираться из огненной ловушки. Кругом слышались истошные вопли, мольбы о помощи; люди с ужасом смотрели на свою разгоревшуюся плоть, рассыпающуюся пеплом на чёрную землю. На поджигателей сыпались проклятия, но две фигуры, стоявшие на крыше едва уцелевшего дома, блажённо улыбались, наблюдая за своим мрачным творением. По тёмному небу, освещённому искрами огня, витал тяжёлый запах смерти и сладких душ, покинувших безжизненные тела горожан, на чьих остекленевших глазах был отражён только что пережитый ужас. Как только паника улеглась, а от домов остались лишь пепел, унесённый скорбящим ветром, и клубы дыма, сквозь который почти ничего невозможно было разглядеть, две фигуры спустились с крыши, вальяжно расхаживая по опустевшей земле, как хозяева по царским покоям. — Отличная погода, не правда ли? — непринуждённо спросил Себастьян, наполняя лёгкие запахом гари и мёртвых тел, неподвижно окруживших его. — Да, нынче она сегодня радует нас своими плодами, — весело рассмеялась ты и, покачивая бёдрами, приблизилась сзади к мужчине, обвив одной рукой его стан. В другой руке, в раскрытой ладони, слегка и беззвучно покачивался сгусток золотого пламени размером с кулак. Он тихо парил над твоей ладонью, медленно полыхая, совершенно не причиняя боли и слабо грея и без того тёплую руку. Взмахнув конечностью, ты заставила пламя испариться; оно разделилось на несколько крошечных сгустков, задержавшихся на несколько секунд в воздухе, а затем и вовсе растворилось, как атомы, которые прогнал лёгкий ветер. — Сегодня ты была особенно великолепна. Позволь заметить, что кровожадность тебе к лицу. Я даже залюбовался неистовым блеском в твоих глазах, — промолвил бархатным голосом демон, поворачиваясь к тебе, и заключил твоё лицо в свои ладони. — Ты тоже был неплох, — ты выскользнула из его рук, как юркий и скользкий ужик, и дразняще щёлкнула напарника и по совместительству любовника, с которым вы разбавляли скуку, по кончику носа. — Ты как всегда скупа на красноречие, — хохотнул демон, внимательно следя за твоей провокационной соблазнительной походкой от бедра, словно ты пританцовывала под томную музыку саксофона. — Разбалую же тебя, — шутливо бросила ты через спину, неспешно собирая плоды своих трудов, пропуская, как Микаэлис хищно облизывался, словно голодный волк, наблюдающий за аппетитной ланью, не чуящей поблизости опасность. Запах дешёвых женских духов, внезапно ударивший по чуткому обонянию демона, заставил его помрачневший взор изучающе пройтись по окрестностям. Округа, погружённая в мёртвую тишину, скрывала ещё одного незваного ночного гостя, но приторный фимиам буквально повсюду преследовал Себастьяна, вынуждая его находиться в напряжённом состоянии. Уловив недобрый настрой напарника, ты вопросительно оглянулась, пытаясь найти причину его недуга. На крыше поблизости послышался громкий стук, будто кто-то приземлился на чрезмерно высоких каблуках на тонкую поверхность. Вы оба обернулись, заметив невысокую фигуру, облачённую в тёмно-красный плащ; обладатель длинных волос, похожих по цвету на зепёкшуюся кровь, что-то усердно записывал в какую-то чёрную книжку, при этом недовольно цокая и, кажется, сетуя на плотный график на сегодняшний день. По взгляду своего любовника ты поняла, что тот узнал эту личность и явно был недоволен её присутствием здесь. Впрочем, демоны никогда не жаловали жнецов, своих главных соперников по сбору душ, но ты же относилась к ним вполне лояльно, пока они не мельтешили под ногами, мешая охоте. — Нам лучше найти более уединённое место, если ты не хочешь, чтобы твои уши прорезал неприятный голос, — осведомил тебя Себастьян, не отрывая напряжённого взгляда от фигуры на соседней крыше, на что ты загорелась любопытством. Фигура навострила уши, услышав до боли знакомый голос привлекательного демона, и тут же обозначила своё присутствие, незамедлительно оказавшись возле предмета своего воздыхания. Ты оценивающе оглядела необычный субъект с ног до головы, отметив про себя, что он не был похож на здешних мужчин и отличался особенной, почти андрогинной внешностью. Даже его фигура, чётко выделяющаяся в обтягивающем костюме, кричала о том, что её обладатель имеет в некоторых местах женское строение, что тем не менее не мешало ему производить своё особенное впечатление. — Себастьянчик! — в фанатичной манере, точно влюблённая и смущающаяся школьница, прокричал шинигами, изображая фальшивую застенчивость перед демоном. — Давно не виделись! Наша встреча — однозначно судьба! — Простое совпадение, — апатично отозвался Микаэлис, удручённо закатив драгоценные рубины глаз. — Ах, ты такой холодный, что мне хочется согреть тебя в своих жарких объятьях! — выпалил на одном дыхании Сатклифф, преодолев одним лёгким скачком расстояние между собой и Себастьяном, и начал кокетливо водить указательным пальцем по ключицам брюнета под его усталые, полные недовольства и раздражения, вздохи. — А ты оказывается популярен не только у женщин, — в шутливой форме заметила ты, откровенно насмехаясь над данной ситуацией. Грелль, прежде не замечавший присутствие посторонней личности, перевёл взор на твою персону; его зеленовато-жёлтые глаза в оправе тёмных очков, на которых сверкали декоративные черепа, враждебно вспыхнули и подозрительно прищурились. Ты озадаченно приподняла брови, встретившись со злобливостью жнеца. — Себастьянчик, кто это? Ты мне изменяешь?! — визгливым голосом начал допрашивать со страстью демона Сатклифф, нервозно теребя его галстук и одновременно пуская электрические заряды в твою сторону, будто желая испепелить потенциальную соперницу. — Мы не состоим с тобой в близких отношениях. И к счастью, — воспользовавшись замешательством красноволосой бестии, Себастьян с облегчением выскользнул из кольца его рук и приблизился к тебе. — Может, познакомишь уже нас? — с усмешкой предложила ты, не желая скучать в стороне, пока между молодыми людьми происходили личные разборки. — Это извращенец. Лучше не подходить к нему, потому что он заразен, — сухо преподнёс факт Себастьян. — Как грубо! — обиженно пробормотал Грелль, сжав кулаки. — Я же просто выражаю тебе свою любовь! А ты сделал выбор в пользу этой падшей женщины! — он указал пальцем на тебя, укоризненно сверкнув глазами. — Я же красивее, Себастьянчик! А ещё я убью её, чтобы она не стояла у нас на пути! Она не достойна и рядом стоять с тобой! — решительно заявил жнец, заведя бензопилу в своих руках. «Убить? Меня? Он это серьёзно?» — недоумевала ты, с иронией поглядывая на красноволосого, чья ярость набирала обороты. Кажется, он твёрдо вознамерился убрать с дороги твою персону, кружащуюся вокруг Микаэлиса, но на этот случай ты была готова дать ему достойный отпор. Громко стуча каблуками по крыше, Грелль выставил вперёд косу смерти, намереваясь совершить грубый выпад в твою сторону. Не двигаясь, ты лениво следила за его движениями, готовясь в самый подходящий момент перепрыгнуть наглеца, чтобы тот не успел затормозить перед падением. Но внезапно перед тобой возрос силуэт Себастьяна, вставшего грудью на твою защиту, и дворецкий ловко перехватил инструмент Грелля, заковав прохладную шину в свои ладони. Сатклифф, не желая отпускать оружие, был вынужден остановиться на месте, буравя злобным взглядом демона, вопреки своей влюблённости в него. — Не мешай мне, Себастьячник! Я и с тобой разберусь, как только покончу с этой воровкой женихов! — процедил сквозь зубы шинигами, наморщив нос, и устремил потемневший от гнева взгляд на твою невозмутимую личность. — Даже для такого существа неопределённого пола, как ты, было низко поднять оружие на леди, поэтому я вынужден избавиться от твоей назойливости, — раздражённо обронил Себастьян, и сведённые вместе угольные брови образовали заметную складку над его переносицей. Но Сатклифф, не желающий проигрывать в этой битве, резко отдёрнул бензопилу и яростно оттолкнул демона в сторону, мощно зарядив тому локтём в бок. Как только путь к твоей светлости был расчищен, Грелль, не медля, ринулся в ещё один бой, бешено размахивая из стороны в сторону косой, словно находясь в неуравновешенном психическом состоянии. Ты, спокойно уворачиваясь от его атак, пыталась неохотно пойти на мировую, не желая тратить на надоедливого жнеца своё время, но тот был непреклонен; шипя и крича что-то нечленораздельное, он молниеносно взмахнул бензопилой, отрезав прядь твоих развевающихся волос. Ты следила за упавшими волосинками, как в замедленной съёмке, чувствуя, как в груди бурлит первобытный гнев. Подобную дерзость не позволяло себе ещё ни одно живое существо! Твои зрачки непроизвольно приобрели вертикальную, как у кошки, форму, а радужка загорелась ярко-перламутровым оттенком. Сатклифф на миг задеревенел на месте, засмотревшись на твои демонические глаза. Ты совершила рывок, сделавшись похожей на ягуара, который накинулся на свою добычу, и упёрлась обеими ладонями в грудину жнеца, вынудив его повалиться на лопатки. Поднявшись, ты жёстко пригвоздила обескураженного парня ступнёй, когда он попытался приподняться на локтях. Грелль ощутил парализующий шок от того, что спокойная и хрупкая на вид демонесса, больше походящая на слугу величественного Себастьяна, нежели на его спутницу, смогла так легко расправиться с ним. — Ещё раз поднимешь на меня оружие — лишишься рук, ничтожество, — ледяным тоном произнесла ты, пепеля его тяжёлым взглядом, от которого в жилах застывала кровь. В этот момент красноволосый ощутил, как внутри него поползли щупальца страха, захватившие в железные кандалы его бешено бьющееся сердце. Адреналин гнал кровь по раскалённой, как лава, плоти, вместе с этим вселяя нечто противоположное: щемящий восторг и лёгкое, почти неощутимое, но приятно растекающееся возбуждение. Глаза Грелля поползли на лоб от изумления; подобный мазохизм он позволял себе в битве с холодными красавцами, но далеко не с женщинами, к которым он чувствовал душащую зависть, но никак не влечение. Но твоей персоне он возжелал подчиниться на короткое время, обмякнуть в твоих руках, стать безвольной вещью, трепещущей под твоим влиянием. Даже слово «ничтожество» с твоих уст обрело новый смысл, не оскорбительный, а азартный, словно ты выругнулась в порыве эмоций во время ваших прелюдий. Собственное противоречие чувств привело в ступор, из-за чего Сатклифф, надолго замечтавшись, пропустил мощный удар в нос. Переносица жалобно хрустнула, предупреждая о том, что её сломали, и из ноздрей фонтаном хлынула тёплая кровь. Давясь алой влагой, жнец, отплёвываясь, очнулся, схватившись за саднящее место и протяжно завыл. — Зачем ты испортила моё прекрасное лицо?! Я так долго ухаживал за ним! На меня теперь не посмотрит ни один красавчик! — раздражённо ныл Грелль, зажав крылья носа, чтобы не пропускать наружу кровь, окрасившую белоснежные зубы в другой цвет. — Плевать, — холодно бросила ты, не желая вступать в диалог с личностью, которая всего лишь за несколько секунд заняла своё место в твоём чёрном списке. «Боже, какая она властная, точно львица, превзошедшая самого царя зверей! Цветок изо льда и титана, способный заморозить и одновременно заставить растаять своим горячим темпераментом!» — восхищённо твердил самому себе в мыслях шинигами, не заметив, как на его лице расплылась мечтательная улыбка. «Но она испортила моё лицо! Не прощу!» — переменившись, рассердился парень, потирая раскрасневшийся нос. Не успел красноволосый прийти в себя, как ощутил неимоверную тяжесть в области груди, словно кто-то силком вытягивал из него кислород. А следом кто-то грубо схватил его за волосы, запутав их, создав не то комки, не то бугорки из прядей, и буквально отодрал его тело с поверхности. Парень взвизгнул от принесённой муки, но когда его взору представился его мучитель, на его лице сразу же появилась облегчённая улыбка. — Уилли! Ты пришёл спасти меня, мой принц?! — с надеждой спросил красноволосый, всё ещё вися в воздухе, как тряпичная кукла, пока черноволосый жнец не потрусил секатором, скинув с него, как таракана, тушу проблемного напарника. Ещё один незваный гость обвёл присутствующих демонов презрительным взглядом, получив ответную порцию отвращения от Себастьяна, чьи уголки губ нервно дёрнулись; два надоедливых жнеца в одном месте не предвещали ничего хорошего. Но в этот раз брюнет не намеревался читать лекции о неправильности существования демонов, не стал их изгонять, поливая грязью, а просто деловито поправил очки и безразлично произнёс: — Прошу прощения за доставленные неудобства. Надеюсь, мой ужасный напарник больше не станет причиной ещё одной нашей встречи. — Взаимно, — Микаэлис выдавил из себя слащавую улыбку, от которой у Уильяма задёргался левый глаз. Не желая тратить здесь и секунды в присутствии ненавистных созданий, Спирс снова схватил лежащего Грелля за волосы и поволок его, как неодушевлённый предмет, в сторону департамента, попутно выслушивая его жалобы. Вздохнув так, будто с плеч Себастьяна сошёл тяжкий груз, он подошёл к тебе, не отрывая мнительного взгляда с удаляющейся пары. — Лучше бы ты позволила мне взять на себя этого сумасшедшего — я бы не стал жалеть его. — В тебе проснулся «Мистер кровожадность»? — однобоко усмехнулась ты. — Скорее, «Убийца надоедливых паразитов», — поправил тебя Себастьян, поддавшись ответному веселью. Оценив шутку своего любовника, ты залилась коротким хохотом. Как только ситуация улеглась, ты свободно потянулась и направилась в сторону оставшихся душ. Схватив за воротник камзола мужчину, ты прислонилась к его мёртвенно-бледным губам, медленно вытягивая из него свой обед, похожий на завитки полупрозрачного пара. Будто стремясь вызвать возбуждение у своего спутника, ты грациозно выгнулась, сыто облизнув губы. При виде этого незатейливого трюка у Себастьяна прокатилась внутри волна вожделения. Если бывает состояние опьянения обликом, то Микаэлис определённо переживал именно его. Он изнывал от физического голода и, как подобает демону, не стал церемониться, бесполезно сдерживая себя, а захватил то, чего так желала его истинная натура, не терпящая каких-либо ограничений. Оказавшись прижатой к чужому телу, ты ощутила, как внутри прошёлся гулкий жар. Ты не стала отказывать себе в удовольствии и позволила демону поймать свои губы, слившись с ним во влажном поцелуе. Давление в груди стремительно нарастало. Жгущий, кипящий, практически готовый сдетонировать, он блуждал по телу и искал выхода. Ладони скользили, искали и ласкали. — Ты такой разгорячённый после встречи с тем жнецом? — не удержавшись, подшутила ты над дворецким, с чувством обвив руками его шею. — Если бы данное недоразумение хоть как-то влияло на мои эмоции, то я, должно быть, повёл бы себя сейчас не как джентльмен с дамой, — без колебаний ответил брюнет, туже стискивая тебя в жарких объятьях. — Значит, я не увижу это зрелище? — ты изобразила на лице глубокое расстройство. — Если моя спутница захочет, то я просто обязан выполнить её желание, — томным голосом прошептал тебе на ухо демон, покусывая мочку. — Мне определённо нравятся особенности нынешнего времени, — игриво сказала ты, провокационно вжавшись бёдрами в бёдра мужчины. Себастьян без промедлений подхватил твою правую ногу, уместив её на уровне своего крепкого торса, и провёл на тебе влажную дорожку языком от шеи до полной груди. Ощущая нутром, что ночь сегодня будет невероятно длинной и приятной, ты всецело отдалась волшебному мгновению и с выдохом плотнее прижалась к своему дьявольскому любовнику, позволив тому начать ваши привычные развлечения после небольшой закуски…

***

Смеркалось. Лилово-сиреневый закат уже давно спрятался за горизонт, прекратив удлинять тени высоких деревьев в лесной чаще, куда ты забрела на следующий день в жажде подловить в одиночестве заблудших путников, ведь Микаэлис был занят прислуживанием новому контрактору. Серебристая луна, занявшая место солнца, освещала тёмные уголки Лондона. Спокойно расхаживая по местности, словно гуляя под руку с другом, ты наслаждалась свежим воздухом, который благоприятно струился по тёплой коже. Ничто не предвещало испортить вечернюю прогулку, обещающую закончиться плотной трапезой, как завелось у тебя в традициях, но раздавшийся рядом голос нарушил твои планы. — Как это неприлично — заставлять леди ждать! — капризно протянул сидящий на овраге Грелль, мирно покачивающий ногой, лежащей на колене; его высокомерно-оценивающий взгляд лился из-под полуопущенных накладных и круто загнутых ресниц. «Свидание с ужином, видимо, придётся отменить» — со вздохом подумалось тебе. — А где ты здесь увидел леди? Если ты про себя, то ты не особо пахнешь ею, — не растерявшись, откашлялась ты, иронично выгнув одну бровь. Рычание, родившееся грозным рокотом внутри, вырвалось сквозь плотно стиснутые зубы. Грелль ощутил, как уязвлённая гордость начала трепетать, требуя жестокого отмщения. Но вместе с тем, вопреки логики, которая, как думалось жнецу, наплевала на всё и ушла в отпуск от безысходности и нелепости происходящего, он был сбит с толку от твоей притягательности. Перед глазами вспышками начали возникать картины вашего прошлого противостояния, от которого в его груди что-то зашевелилось, выбивая почву из-под ног. К щекам шинигами неожиданно прилила горячая кровь, окрасившая кожу в ярко-пунцовый цвет. Шальные чувства, которые он пытался подавить, вновь взыграли в нём, вызывая неуместное возбуждение. «Проклятье! Да что это со мной?! Обычно такие чувства вызывали у меня всякие красавчики-недотроги вроде Себастьянчика, но никак не наглые женщины, которые нахально отбирают у меня моих поклонников. Но… Ей всё-таки чертовски идёт этот холодный, чуть ироничный взгляд, добавляющий особый шарм и щепотку дерзости в её образ! Это же просто эстетическая оценка перед её кончиной, а не фанатичное преклонение, так что такое вполне можно допустить» — успокаивал себя красноволосый, пытаясь направить ворох непослушных мыслей, хаотично движущихся в голове, в правильное русло. Жнец, натянув самоуверенную ухмылку, спрыгнул с оврага, мягко приземлившись на землю. Изящно выпрямив спину и расправив плечи, он гордо вздёрнул подбородок, оценивающе оглядев свою соперницу, и его взгляд вспыхнул недобрыми искрами. — Ты отняла у меня Себастьянчика, а за это я не прощу тебя! — начал с упрёком Грелль, точно ревнивая жена, заставшая мужа за изменой. — Нет ничего хуже женщин, которые посягнули на чужую собственность! Таких я бы с радостью разделал на части, но… Мы ведь культурные леди, верно? Устроим честный поединок за сердце Себастьянчика! — торжественно объявил парень, словно только что оповестил о начале какого-то фееричного шоу, а не о драке без правил, что заставило тебя покрутить пальцем у виска и картинно закатить глаза. — Жаль, что в Англии этого времени нельзя сжигать, как ведьм, всяких безумцев вроде тебя, — устало ответила ты, махнув рукой в сторону красноволосого; данный жест заставил вскипеть его кровь. — Мне не хочется тратить своё драгоценное время, которое я могу провести за поеданием душ, на какого-то сбежавшего из цирка клоуна. — Кто тут клоун?! — взревел Грелль, чей голос окреп истерично-протестующим криком. — Я распилю тебя на части! — Делай что хочешь, если это поможет тебе утихомирить напоследок свою гордыню, всё равно останешься проигравшим, — с безразличием резюмировала ты, расслабленно пожав плечами. «Какова дрянь, а?!» — на миг его охватил парализующий ступор — совершенно несвойственный ему и дезориентирующий. Но вместе с тем взгляд вспыхнул маниакальной экзальтацией. Он непристойно ловил извращённое удовольствие от любования твоей персоной, как он проделывал то же самое с Себастьяном на поле боя. «О, этот взгляд! Он колючее самого острого льда. Самоуверенность, плескающаяся в её чернильных зрачках, притягивает к себе магнитом, заставляя меня пылать ярче пламени. Настоящий демон, ничего не скажешь!» — восхищённо лепетал он, как только его настроение потерпело перемену. — Но для начала мы сольёмся в кровавом танце, дорогуша! Я веду! — возбуждённо закричал парень, дёрнув источник активации бензопилы, которая угрожающе зарычала голодным зверем, требующим кровь, и это стало своеобразным началом поединка. Рёв мотора раздался совсем близко, едва ли не оглушив тебя. Жнец сорвался с места быстрее, подняв в воздух смятую травинку и мелкие камни. Он двигался настолько стремительно, что ты не успевала реагировать на приближающуюся опасность — Грелль походил на мелькающую красноватую молнию, а то и смертоносный вихрь, мечтающий заключить тебя, как в ловушку, в центр диких и хаотичных кружений. Ты по-кошачьи выгнулась, достав ладонями до земли, сотворив мостик, и коса, пронёсшаяся над твоим телом, заунывно просвистела, рассекая пустой воздух. Сатклиффа не смутила первая атака, обернувшаяся провалом, и он незамедлительно нанёс следующий удар, подняв бензопилу над собой с такой лёгкостью, будто она предстала пушинкой, и молниеносно опустил зубчатый кончик, как иглу в вену, целясь точно тебе в сердце. Убрав опору в виде рук, ты рухнула на траву, смягчившую падение, и совершила быстрый перекат в бок. Оружие вошло в податливую почву, разворошив упрятанные под землю корни растущих на данной территории растений. Кувыркнувшись, ты поднялась на ноги и с разворота занесла для удара ногу, намереваясь впечатать носок прямо в лоб Грелля. — Даже не вздумай целиться в моё прекрасное лицо, это грязный приём! — пробурчал красноволосый, выставив перед собой, как барьер, вытащенную бензопилу, разбросавшую буро-чёрные кусочки земли по шёлку травы. Вовремя остановив себя от разрубания конечности, ты сменила тактику, замерев на месте, и, дождавшись, когда Грелль сделает резкий выпад снизу, целясь в щиколотки, ты, пружиня, подпрыгнула, оказавшись верхом на гладкой и безопасной шине. Под твоим весом ошеломлённый Сатклифф уронил свою ношу, а ты, использовав его оружие как ещё одну поддержку для ног, перепрыгнула через него. Паря над землёй, ты дождалась момента, когда твоя голова оказалась на уровне его головы, и обхватила ладонями его воротник. Вцепившись в него мёртвой хваткой, с переворотом ты потянула жнеца и с приземлением перекинула его тушу через себя. Обескураженный хитрым манёвром, шинигами едва успел перевернуться в воздухе так, чтобы его ноги оказались снизу. Проехавшись, как по льду, по траве, содрав с неё верхний слой, точно шкуру с животного, он притормозил каблуками, воткнув их в землю. Подняв голову, жнец хищно сверкнул глазами, на минуту залюбовавшись твоим хладнокровным взглядом; до чего же хороша, грациозна и сильна! На миг на его губах запечатлелась благоговейная улыбка, поспособствовавшая его промаху; он упустил момент, когда ты за секунду преодолела расстояние между вами, и со всего размаху впечатала сжатый до побеления костяшек кулак в его уязвимое лицо. Раненая щека почти сразу же опухла, точно её ужалила оса, а сам Грелль, которого откинула ударная волна на несколько метров, пригвоздился спиной к дереву, по-щенячьи заскулив от боли. Панорама леса перед ним закружилась и помутнела. Правая часть лица на несколько минут утратила чувствительность, онемела, словно под анестезией, а в глазах двоилось. — Просил же не бить в лицо! Ну сколько можно?! — истерично вопил Грелль, с трудом сдерживая себя от ругательств, ласково поглаживая пораненную часть. Не успел он опомниться, как ты подлетела к нему, точно унесённая крыльями, и грубо всадила кулак в его челюсть. Голова жнеца дёрнулась. Не дожидаясь, когда он придёт в себя, ты подпрыгнула, обвив ногами его торс, и повалила его своим весом на траву, заняв доминирующую позицию. Даже несмотря на вспышки ослепительной боли, как только с глаз Грелля медленно сошла белёсая, как туман, пелена, он не смог унять кипящие эмоции при виде твоего властного взгляда и кривого оскала. Чёрт бы его побрал за то, как извращённо и мазохистски он смаковал это зрелище, забыв о том, что перед ним нахоидтся враг, который готов безжалостно растерзать его главную гордость — гладкое, как жемчужина, без единого изъяна, с по-женски аккуратными чертами лицо. — Надоел, — лениво произнесла ты, возвысив над собой кулак. — Пора заканчивать с тобой. Эти слова стали отрезвителем для шинигами, который по инерции дёрнулся, скинув твоё хрупкое тело с себя. В момент неизбежного падения ты быстро крутанулась в воздухе, как юла, и спокойно оказалась на ногах. — Только костюм испортила, — заметила ты, с раздражением отряхивая раскрытой ладонью серую пыль с чёрного атласа. — Тебе не всё равно, как ты выглядишь? Прекрасно. Мне нравится это качество в людях, — проворковал Грелль, стерев и со своего подбородка неровный мазок крови. — Но сейчас тебе стоит побеспокоиться о другом, красотка. Ты не успела уследить за перемещением внезапно исчезнувшего, как приведение, жнеца, который оказался позади тебя. Обернувшись на звук рёва где-то вблизи, повинуясь инстинктам самосохранения, ты отскочила в сторону, совершив сальто, но зубья косы смерти всё же успели задеть тебя, когда ты встала на ноги и прогнулась в спине, сделав надрез в области живота. Боль растеклась неприятной пульсацией по всему телу; ты страдальчески простонала, но продолжила держаться на ногах, которые словно обратились в желе. Кровь сочилась наружу, окрашивая своей багровой волной зелёную траву и окропляя одежду, делая её тяжёлой; ветер также неприятно холодил открытую рану, заставляя ту болезненно пульсировать. Ты раздражённо взглянула на Сатклиффа, в чьих ядовито-изумрудных глазах плясал огонь, грозящий набрать обороты и вспыхнуть целым лесным пожаром. — Ах, моя дорогая, тебе так идёт красный! — восхищённо пролепетал Грелль, обнажая своей широкой улыбкой акульи зубы. Его скулы сводило от саднящей боли, но зрелище настолько привело его в восторг, граничащий с чем-то безумным и буквально одержимым, что губы поневоле растянулись от вихря эмоций, вырывающейся наружу, как доведённый до предела кратер вулкана. Затем он прислонился головой к своей заведённой пиле и, бережно, почти благоговейно проведя кончиками пальцев, обмотанными кожаными перчатками, по сверкающей шине, почти ласково промурлыкал, как возбуждённый кот. — Но ты сведёшь меня с ума гораздо больше, если будешь полностью окрашена в этот прекрасный цвет. И, сорвавшись с места, как пёс, освобождённый от оков цепи, он возвысил над тобой своё оружие и без раздумий вонзил его в область твоей вздымающейся от тяжёлого дыхания груди. Мышцы легко поддались неистовым зубцам пилы, тело вытеснило из себя пронзительно-изумлённый крик, затерянный в рёве косы смерти. Слух пронзил громкий хруст рёбер, вонзившихся в лёгкие, в груди появилось чувство стеснения, а изо рта брызнула кровь. Ошеломлённая ударом, ты рухнула на землю, ударившись о твёрдую почву. Голова и лёгкие ныли от тупой боли, тяжесть в груди усиливалась с каждой попыткой сделать глубокий вдох, а горячая кровь, пузырящаяся где-то в горле, продолжала течь по подбородку, капая на шею. Для демона подобный удар был не смертелен, но сломанные кости срастались довольно медлительно и сам процесс в целом был весьма болезненным; каждая влажная кость, приближаясь к назначенному месту, неприятно царапала кожу, раскрывала острыми концами некоторые места, обнажая мясо внутри — не самое лучшее зрелище. Тело, налитое свинцом, отказывалось даже невнятно принять попытки пошевелиться — каждое движение оставляло впечатление, будто твои органы заново ломались и строились. Даже когда ты, сцепив зубы, сквозь которые вышел злобный хрип, усилием воли подняла верхнюю часть туловища, каблук Грелля грубо врезался в твоё плечо, вынудив снова оказаться внизу. Возвышаясь над твоей похолодевшей плотью, он широко улыбался, как последний безумец, упиваясь своим превосходством. Но… Отступающее марево пережитого обличало для Грелля бесконечно шокирующий факт: ему было мало. Он снова ощущал возбуждение, желание и необходимость. Даже боль в свежих ранах, ставшая спустя время отчётливее, не могла заглушить циркулирующего по венам жидкого огня, эпицентр которого находился там, где недавно побывали твои пальцы. Ему не хотелось так быстро обрывать смертоносную пляску с достойным противником, но и давать ему шанс не позволяло собственное самолюбие. Он начал нервозно крутиться, точно школьница, суетливо примеряющая перед зеркалом платья на будущее свидание, и не мог определиться с выбором. — Ах, что же мне сделать с тобой, такой беззащитной и безвольной, словно невинная фарфоровая кукла? Такой богатый выбор, а я по своей переменчивой женской натуре не могу отдать предпочтение чему-то одному — соблазн слишком велик! — возбуждённо лепетал Грелль, бродя кругами и покачивая бёдрами, изредка бросая взгляды на твоё почти бездыханное тело. — Демоны быстро восстанавливаются, поэтому тебе лучше поспешить, — безэмоционально отозвалась ты, планируя с его приближением вцепиться жнецу в волосы и хорошенько зарядить лбом ему в переносицу, чтобы урвать необходимое время для завершающей атаки. — Боже мой, какая нетерпеливая! — с жаром выпалил красноволосый. — Ладно-ладно, ты права; с моей стороны будет невежливо заставлять своего зрителя скучать. Пора главной красавице здесь блеснуть своей харизмой! «Ну и придурок же…» — закатила ты глаза, попутно размышляя, в какой момент стоит подобраться к его уязвимым местам; ломота в теле постепенно начала проходить, позволяя спокойно дёргать пальцами, которые вернули себе прежнюю чувствительность и гибкость. Но для поддержания образа беспомощного инвалида приходилось, мысленно скрипя зубами, оставаться неподвижной. Оказавшись снова возле тебя, Сатклифф приблизил заведённую бензопилу к твоему лицу; не скрывая плотоядной улыбки, он провокационно кружил инструментом возле твоей щеки, то дразняще опуская её, почти задевая перекатывающимися зубьями мякоть кожи, то поднимая, создавая впечатление своего милосердия. Подобная игра натягивала струны твоих нерв до предела. Хотелось отбросить к чертям собственный план и, высоко задрав ногу, всадить ему ногой в грудину, чтобы выбить из него весь кислород, а лучше — попасть в лицо, его самое уязвимое место, чтобы превратить его в грубо выстроганную эбеновую маску. — Думаю, мне стоит отомстить тебе и испортить твою симпатичную мордашку, чтобы Себастьянчик больше не посмотрел на тебя, — с хорошо завуалированной завистью сладкоголосо пролепетал Грелль. Ты молчала, напряжённо поджимая губы, и ждала подходящего момента, чтобы совершить уклонение, а после — по-звериному напасть на шинигами, который пытался садистски растянуть удовольствие перед окончательной расправой над соперницей. С широкой улыбкой он прислонил зубья косы к уголку твоих губ, намеренно замерев, демонстративно нагнетая атмосферу, а резко отвёл оружие в бок, задев поверхность складок. Кожа лопнула, как мыльный пузырь, но брызнула вязкой, как патока, алой жидкостью, заставив тебя поморщить и заскулить. В груди Грелля, который упивался своим положением, как царь-лев над царством маленьких животных, закипело странное веселье. В его разлившемся смехе звучали звонкие нотки высокомерия, но позже реакция сменилась на неожиданное любопытство; его липкий взгляд припал к твоим устам, на которых разлилась кровь, словно неряшливый художник неосторожно махнул кисточкой и бросил красную акварель на твоё чистое, как белый лист бумаги, лицо. Сатклифф имел страсть к красному цвету и к людям, которым он шёл. Шинигами считал, что алый идеально сидит на тебе; словно нежный лепесток кровавой розы упал с мирным шелестом на твои губы, и часть цветка ему непреодолимо захотелось захватить своими устами — потому что он обожал красные розы и тех, кому они подходили. Странное желание, бурлящее в самом сердце, которое неожиданно быстро забилось при пикантных представлениях подобного взаимодействия с тобой, подталкивало совершить этот рывок. Всё, что он делал с тобой, было далеко не из ревности, а просто из желания устроить привлекательную резню; влечение к демону было лишь прикрытием, плевал он на него, когда дело касалось кровопролитий, ведь битвы возбуждали его гораздо больше, чем любовь. Когда губы Грелля внезапно оказались возле твоих, ты потеряла дар речи. Способность шевелиться и даже просто анализировать ситуацию предательски ускользнула, как крошечные крупицы песка сквозь пальцы. Одержимость жнеца сражением, так стремительно перетёкшая в одержимость иного рода, повергла в абсолютное недоумение. Не теряя драгоценных минут, красноволосый приоткрыл рот, выпустив наружу влажный язык и коснулся его кончиком сначала частично застывшей крови, а затем надавил на тёмный сгусток, словно ломая преграду, и дотронулся до кожи возле уголка. Ты буквально зеркально ощутила прошедшую сквозь него дрожь, которая не имела ничего общего с отрицательными эмоциями. Дыхание, которым он обдавал тебя, сделалось невероятно горячим и оно же осушало губы, умоляющие о спасительной влаге. Грелль отстранился, засунув язык обратно в рот, и, жадно смакуя вкус чужой крови, посмотрел на тебя каким-то затуманенным взором, словно его накрыли полупрозрачной вуалью. — Тебе действительно идёт красный, моя дорогая, — опьянённо прошептал он, постепенно расширяя свою безумную ухмылку. «Что за…?» — даже внутренний голос, обычно диктующий тебе дальнейшие действия, покинул твой разум, и ты, онемев, просто неотрывно следила за тем, как меняется выражение лица твоего врага. Чертовски было странно осознавать, что ушибы, синяки и ссадины на нём делают его более мужественным, чего не хватало для полной красоты его нежному облику. Ты тряхнула головой, чувствуя себя безнадёжной идиоткой, загипнотизированной его необычным шармом. Демону неподвластны яркие эмоции, но эта эксцентричная личность, будоражущая законы логики и чувств, вызывала внутри необъяснимый хаос. В голову неожиданно гонгом ударила кровь, стоило тебе рефлекторно облизать собственные онемевшие губы и ощутить на них эфемерное прикосновение жнеца. — Если ты сейчас же не прекратишь сходить с ума, я сожгу тебя дотла, — пригрозила ты, шипя, точно озлобленная и напуганная кошка, борясь с накатывающей тяжестью внизу живота. Откуда бы ей взяться? Да что здесь происходит, чёрт возьми?! Похоже, Себастьян был прав насчёт того, что его извращённость заразительна. Ты мечтала поскорее найти от неё лекарство. — О, я буду не против! — с энтузиазмом промолвил Грелль. — Только пусть это будет пламя дикой страсти, которое поглотит меня заживо — другой смерти я не желаю, все остальные варианты скучны для меня. Непреложная правда уже просочилась на свет и теперь разрасталась, отправляя здравый смысл в нокаут. Впрочем, рассудок Грелля зачастую был за завесой плотного дыма, потому что он жил легкомысленными и короткими страстями, какой бы нелепый и опасный подтекст они не несли. Ты в это время, борясь с неожиданным головокружением, схватилась за трезвый разум и совершила попытку схватить его за кисть, чтобы повалить на землю. Но шинигами, разгадав твой манёвр, отпрыгнул в сторону, позволив тебе незамедлительно подняться на ватные ноги. — Ты же не думала, что сможешь обвести меня вокруг пальца? Знаю я ваши демонические приёмчики, с Себастьянчиком уже прошёл это, так что ты меня не обманешь своей очаровательной беззащитностью, — сверкнул белозубой улыбкой красноволосый, по-девичьи поведя кокетливо плечами. — Тогда готовься рыть себе могилу, извращенец, — рыкнула ты, заведённая происходящими событиями, и пригнулась в манере настороженного хищника, готовясь к прыжку. — Грубиянка! — почти обиженно фыркнул Грелль, скрестив руки на груди, но почти сразу же его настроение, как и обычно, переменилось на игривое. — Но мне даже нравится эта черта в тебе; она придаёт тебе особую изюминку. Мне кажется, я даже начинаю ощущать внутри себя приятные пылания. — Надеюсь, ты возгоришься самостоятельно и мне не придётся пачкать об тебя руки, — небрежно бросила ты, медленно преодолевая расстояние между вами. — Только после тебя, моя дорогая, — дразняще произнёс жнец, — ведь я чувствую, что ты испытываешь то же самое, что и я. — Ничего подобного! Угрожающе сузив глаза, ты подняла нагретую ладонь, метнув сгусток желтоватого пламя в сторону жнеца. Тот ловко уклонился от атаки, но успел ощутить мимолётный жар в области щёк, параллельно отметив про себя, что сверхъестественный огонь не сравнится с температурой его тела сейчас. Огонь подпалил ближайшее тонкое деревце, стремительно превратив его в горку пепла и разнеся воглый запах по округе. Пока ты водила из стороны в сторону ладонями, будто собирая отовсюду другие горячие сгустки, чтобы соединить их и превратить в целый огненный шар, Грелль воспользовался твоей отвлечённостью и, задрав колено, пригвоздил тебя им к широкому дубу, заставив тебя застонать. Его глаза пылали зелёным огнём, жар которого пробирал до костей, согревал, дразнил, раззадоривал. Ты непримиримо мотнула головой, отказываясь принимать какой-то дьявольский шарм жнеца, который обещал превратить твоё тело буквально в фарш. Это какое-то безумие — засмотреться на врага. Но Грелль, кажется, не разделял твоих мыслей, принимая всё как само собой разумеющее, словно подобные вещи стали для него обыденностью. Красноволосый смотрел на твои приоткрытые губы, которые испускали тяжёлые вздохи, и они манили его познать свой запретный вкус. Ненормальное желание тянуло жилы. Агонией рвало душу. Сатклифф ощутил внезапное головокружение и сам не понял, как вплотную приблизился к тебе и с безудержным голодом вонзился в губы напротив, алчно сминая их мягкость. Внутри что-то щёлкнуло. Время тягуче замедлилось. Ты задрожала, смакуя разлившуюся под кожей негу и ощущая себя едва ли не последней падшей блудницей. Это действительно походило на чистое сумасшествие. Апогеем стало то, как ты измождённо застонала, впуская в свой рот настойчивый язык ненасытного шинигами, который усиливал натиск на твои онемевшие уста, не выдержавшие подобного накала страстей. Ножом по нервам выстрелило сногсшибающее возбуждение. Ошеломлённая отзывчивой реакцией плоти, ты судорожно втиснула в себя плотнее чужое тело, которое тебе хотелось задушить не то до смерти, не то в объятьях. Но что-то, что ещё отвечало за мутный разум, заставило остановиться в попытке прекратить это безумие. — Да что с тобой не так?! — на твоём вытянувшемся лице прописался шок, отдающий ужасом за себя и за эксцентричного жнеца. — Ты спятил! — Пусть будет по-твоему, — беззаботно бросил Грелль, ничуть не смущённый собственной непредсказуемостью. — Так я выражаю свои эмоции. Эмоции вызваны чувствами, а чувства — это и есть безумие, в омут которого мы обязаны упасть, чтобы познать его глубины. И мне просто внезапно захотелось проверить, кто из нас вылезет быстрее из этой бездны, у кого окажется более крепкая выносливость, а у кого — ещё сильнее въевшееся в мозг сумасшествие, — загадочно проговорил красноволосый, горячо дыша тебе в губы; казалось, его дыхание было настоящим пустынным ветром, от которого нестерпимо хотелось снова хотелось слиться во влажном поцелуе, что избавлял от царапающей сухости в горле. — У тебя, видимо, в крови нести всякий бред… — рвано выдохнула ты, находясь на зыбкой грани принять правила его игры или побороться с соблазном и выйти трезвой из этой нелепости. — Ты ведь считаешь меня соперницей за сердце Себастьяна, разве нет? — Да к чёрту этого неудачника, — войдя в раж, пренебрежительно бросил парень. — Хотя, впрочем, через несколько минут я снова буду томно вздыхать по его холодному, как айсберг, образу, но сейчас я занят другим. Будем считать, что у нас тобой перезарядка во время битвы. — А потом ты снова набросишься на меня с целью вырвать несколько прядей в качестве трофея? — саркастично поинтересовалась ты, взметнув вверх брови в не то вопросительной форме, не то в утвердительной, дразнящей. — Я бы предпочёл, пожалуй, вырвать твоё чёрствое сердце, чтобы оно принадлежало исключительно мне, — несмотря на мрачное содержимое фразы, губы Грелля сложились в кокетливую, вызывающую и манящую к себе улыбку; следом он провёл языком по складкам уст, открыто намекая на своё слабое терпение, и ты не заметила, как жадно проследила за его эротичными движениями, автоматически повторив то же самое и со своими внезапно пересохшими губами. — У тебя довольно извращённое представление о высших чувствах, — усмехнулась ты, запрокинув голову, и Грелль проглотил образовавшийся ком в горле при виде того, как на твоей шее соблазнительно запульсировала жилка; он ощущал себя на минном поле, где каждая твоя манипуляция стоила ему неверного шага, прямо к притаившейся в кустах взрывчатке, однако он был готов поспорить, что радиус её действия не достигнет и доли его зашкаливающего возбуждения. — Чувства? — Сатклифф скептично выгнул дугой брови. — Вряд ли. Мимолётная и сметающая всё на свете страсть, похожая на опасный взрыв вулкана эмоций, после высвобождения которых кратер снова утихнет. Ведь страсть имеет свойство исчезать, как вода в чаше, которая начнёт растворяться через несколько часов. От его слов ты ощутила себя неожиданно беспомощной, словно с тебя резко содрали наживую кожу, оставив упиваться собственным голым шоком. Всего лишь мимолётная страсть, о которой он забудет? Ты привыкла держать мужчин в своих крепких тисках, как в случае с Себастьяном, который был привязан к тебе, как верный и обласканный пёс, поэтому не собиралась так просто отпускать новую жертву. Всякая игрушка, которую жаждала получить твоя эгоистичная и требовательная душа, должна была принадлежать тебе и быть сломанной именно тобой. Ярая собственница внутри желала обрести полную власть над чувствами жнеца, поэтому ты посмотрела с вызовом на него, вплотную прижалась, касаясь затвердевшими сосками его груди, которая стала часто вздыматься от волнения и желания, намекнув, что ему ещё придётся побороться за свою мнимую свободу от привязанности. — Это мы ещё посмотрим! — дерзко обронила ты, вцепившись на несколько секунд зубами за его верхнюю губу, оттянула её и также резко отпустила, игриво отстранившись от него в тот момент, когда изнывающий по ласкам парень потянулся за поцелуем. Зубодробительные ощущения возликовавшей плоти отравили потрясённый рассудок потребностью большего. Пространство вокруг начало расшатываться. Преображение ярости в похоть охватило вас обоих и спустя короткое мгновение уже никто из вас не помнил о препирательствах и о том, как вы, угрожая друг другу, готовы были биться до самой смерти. Поддавшись безрассудной жажде, вы утоляли её приправленными кровью поцелуями, не размыкая объятий, похожих на противостояние. Словно сговорившись, вы пьяно провальсировали по траве в узкую пещеру. Её чертоги казались столь же выстуженными и неуютными, что и прогалина меж деревьями снаружи, но Грелля совершенно не волновали нынешние апартаменты, вопреки его любви к чистоте и комфорту. Словно помутившись рассудком, вы слепо сдирали друг с друга вещи и повалились на его тёмно-алый плащ, ощущавшийся в пылу уединения мягчайшим покрывалом. Переплетённые, извивающиеся, дрожащие в нетерпении бывшие недруги трансформировались в любовников. Грелль больше не мог думать ни о чём другом; он превратился в раскалённую субстанцию чувств и горел ими, как факел. Твои пальцы искушённо и властно проследовали по изгибам его стройной, почти девичьей фигуры, и с трепетом замерли на прессе. Его тело было грандиозным сплетением противоречий; он казался худощавым, но крепким, по коже перекатывались сухие мышцы, на торсе ощущалась твёрдость нескольких кубиков. Шинигами хватал урывками воздух уже от того, как ты исследовательски считала пальцами мужскую гордость и выводила их очертаниями, словно ручкой геометрические формы в тетради. Затем ладонь вспорхнула на уровень груди, ласкающим движением нарисовав незамысловатые линии и узоры на коже. Почему-то на этом моменте, несмотря на интимность происходящего, ты с приглушённым смешком вспомнила о том, как он мечтательно твердил о том, что он является самой настоящей и привлекательной женщиной. Возбуждение, подавленное неуместным смешком, ничуть не испарилось, но ко всему этому прибавилось ещё одно маленькое желание. Не удержавшись, ты пустила колкость в его адрес: — Надо же, я ожидала найти у тебя выпуклости на уровне груди, но, надо признать, приятно удивилась, ощутив у тебя вполне неплохие мужские части тела. — Я и без них сведу с ума любого мужчину, — не растерялся Грелль, невозмутимо войдя в свою обычную роль искусной соблазнительницы женского пола в мужском теле, а затем с азартом добавил: — И женщину тоже, как видишь. Откинув бесполезные разговоры, ты притянула Сатклиффа за шею и припала губами к его губам. Вы оба застряли в своих ощущениях, словно провалились в мир иллюзий и полностью отрешились от своей враждебности к друг другу. Грелль, вцепившись в твои плечи, резко оттолкнул тебя и прильнул устами к твоей ране на плече, пройдясь языком вдоль пореза под твой довольный стон. Рот шинигами, втянувший в себя часть раненой кожи, безжалостно и сладко посасывал её, вытягивая остатки крови. Чёрт бы побрал этого сумасшедшего, но ощущения, несмотря на ноющую боль, были восхитительны. А твоя кровь, теперь текущая в его жилах, словно пробудила в нём более дикую личность, жаждущую добавки. Он походил на ненасытного вампира, который желал осушить до самого конца свой источник пищи. И ты, погрузившись в головой в это безумие, откинула макушку, отбросила в сторону ниспадающий шёлк волос, словно предлагая ему всю себя. Этот жест послужил для него как главным сигналом для действий; Грелль впился кусачими поцелуями в кожу, создавая кровавую дорожку до чувствительных вершинок на уровне груди. Он захватил одну из них зубами, медленно оттянул, усиливая болевые ощущения, смешанные с сумасшедшей эйфорией. Его тонкие, изящные и мягкие для мужчины пальцы с ухоженными ногтями впились в твои бёдра, царапали до узких алых полос, подбираясь к ягодицам и грубо сминая их. Словно в отместку ты прошлась ногтями, которые превратились в демонические когти, по его спине, оставив глубокие порезы. Металлический запах крови действовал на вас как афродизиак, делая тягу к друг другу ещё сильнее, а движения — более бешеными. Ты сжала в одной руке его пятую точку, подтягивая к себе, и это не на шутку понравилось Греллю, который издал протяжный стон. Взамен он спустился к твоему животу, оставив на нём влажную дорожку, и замер возле твоего незажившего пореза. Ощутив, как ты напряглась, он издал издевательский смешок. — Даже не вздумай… — прошелестел твой сдавленный голос. — Прости, дорогая, но мне слишком нравится твоя кровь, — фальшиво-виноватым тоном пропел Грелль, растянувшись в злорадной ухмылке. — Я убью теб… Ааах! — выгнувшись дугой, простонала ты, вонзив ногти в сырую землю, собрав её в охапку; грязь под ногтями сейчас волновала меньше всего, когда его язык неистово плясал на твоей ране, чуть ли не проникая внутрь. Не привыкнув бездействовать, ты обвила покатые плечи жнеца и перевернула его, оказавшись сверху. Захваченный волшебством мгновения, Грелль безропотно позволил тебе вести в этом танце. Точно мстя за причинённые страдания, ты впилась зубами в его ключицу и без сожалений прокусила кожу, вынудив Грелля запрокинуть голову и тихо заскулить. Затем, словно извиняясь, твои уста припали к его соску и прочертили линию вокруг ореола. Свободная рука вцепилась в другую грудь и с силой сжала её, вгоняя ногти в податливую плоть. Сатклифф порочно представлял себе в этот момент, как его грудь выросла и как её безжалостно терзали руками, грубо массировали и горячо целовали. Было бы совсем неплохо побыть на минуту женщиной, но и в таком положении ему вполне нравилось, как ты играла с его мужским телом, вызывая у него удовлетворение и радость от того, что он родился мужчиной, которому могли доставить особое удовольствие. Твоя ладонь, переместившаяся на его затвердевший орган, доказала ему, что он может получить гораздо больше предлагаемого удовольствия. — Быть с женщиной… очень даже интригующе, — рвано выдохнул красноволосый, намотав на кулак твои пряди и потянув их в порыве страсти. Он убедился в своих словах ещё больше, когда ты начала монотонные движения вверх-вниз, разгоняя больше крови по его возбуждённой плоти. Проблески эйфории попирали остатки сдержанности. Содрогаясь в конвульсиях высшей степени удовлетворения, терпение Грелля сдало свои позиции и подтолкнуло его к решительным действиям; схватив тебя за бёдра, он рывком подтянул тебя к себе, усадив твоё влажное естество на свой главный источник желания. Как только жнец вошёл в твоё лоно, его будто пронзило молнией; новейшие ощущения ослепили на несколько секунд. На некоторые время он растерялся, оказавшись впервые в такой близости с девушкой, но как только ты сама начала активно двигать бёдрами, Грелль подловил твой ритм и сразу перешёл к ускорению. Он врывался в горячую влагу, покоряя её и познавая бесконечное удовольствие. Ты хватала урывками воздух, пока Сатклифф неистово вжимался в твою плоть, импульсивно проводя ногтями по твоей спине, бёдрам, талии. Тяжело дыша, ты снова поймала себя на мысли, что даже во время соития ему свойственно женское поведение, что, впрочем, совсем не отталкивало твою персону. Терпя своеобразную пытку, ты прильнула к нему, то поднимаясь, то скользя вниз, касаясь твёрдыми сосками его чувствительной кожи. Подобная манипуляция вырвала из его груди утробное рычание и заставила покрыться его россыпью крупных мурашек. Словно стыдясь своих несдержанных стонов, он вцепился в твои губы, кусая и целуя их. Сплавленные воедино яростью и страстью, вы претворились неразрывным клубком импульсов и устремлений. Через некоторое время ты ощутила, как Грелль взорвался от фееричных ощущений и на эмоциях прижал твоё тело к своему вспотевшему. Пытаясь привести дыхание в порядок, ты ласково поглаживала его взмокшие алые волосы, зарываясь в них пальцами. Где-то недалеко цвела акация, чей аромат проник в пещеру, смешавшись с запахом сырости и пыли. Ты чувствовала, как проникающий внутрь ветер холодит свежие царапины, и это немного расслабляло. Пользуясь моментом, ты внимательно разглядывала черты лица мерно дышащего Сатклиффа и давалась диву, что тебе такое ударило в голову, что ты забыла о Себастьяне и сейчас лежишь в крепких объятьях врага. Полное безумие… Но ты упивалась им, чувствуя, что подобное противостояние только добавило ярких красок в твою обыденную жизнь. — Для первого раза вполне неплохо, — усмехнулась ты, рисуя незамысловатые узоры на чуть мокрой груди Грелля. — Что?! — ошалело, даже почти возмущённо выкрикнул парень, вскочив так резко, что ты, не успев найти опору, повалилась на бок, издав недовольное ворчание. — Откуда ты знаешь? — Твоя неопытность хорошо чувствуется, — просто ответила ты, потирая ушибленное место и смахивая с него прилипшие камни. Грелль обиженно выпятил губы и надул щёки, точно лягушка, устремив взгляд себе под оголённые ноги. Но уже через несколько секунд он начал бодрствовать. — Но я ведь всё равно способен поразить своей изобретательностью, подобно профессиональному актёру, — горделиво заявил шинигами, поправив взъерошенные волосы. Ты не стала протестовать, а лишь снисходительно улыбнулась на его хвастовство, понимая, что он действительно ошеломил тебя своим необычным подходом к битве — ты проиграла ему, поддавшись искушению. И даже когда он начал как-то суетливо одеваться, ты ощутила в груди сосущую пустоту, удивившись от самой себя; демонам ведь неведома даже привязанность. — Чёрт, я совсем забыл о вечернем отчёте для Уилли, он с меня шкуру сдерёт же! — растерянно лепетал шинигами, наспех натягивая на полувлажное тело одежду, неприятно липнущую к коже. — Я бы побыл ещё с тобой, дорогая, но мне уже пора! Но прежде чем окончательно раствориться, он резко обхватил твою талию и притянул к себе. — И учти: теперь ты не должна подходить к Себастьянчику! Я не люблю делиться с кем-то, а ещё, возможно, потом захочу познать страсти и с этим чертовски обольстительным демоном. Я же просто нарасхват и не знаю, куда мне деться, но одно теперь я знаю точно: демонессы тоже в моём вкусе, — болтал в своей манере жнец, заставив тебя в очередной раз закатить глаза и вырваться из его объятий. — Ты действительно идиот и извращенец, — иронично выпалила твоя персона. — Как грубо! — в очередной раз, враждебно фыркнув, надулся красноволосый. — Я же просто выражаю свои чувства! Ты криво усмехнулась, чувствуя внутри себя смятение. Ты тоже поймала себя на шокирующем факте: тебе хотелось ещё. Ты не переживала подобных чувств с Себастьяном, но и давнюю связь разрывать с ним не хотелось. Голова шла кругом от соблазна изучить от и до этого странного жнеца, взбудоражившего твоё доселе ясное сознание, и прямо сейчас завершить игру безумцев. Чаши весов, на которых ты взвешивала свои чувства, были одинаковы, несмотря на недавнее знакомство с Греллем — демоны были слишком зависимы от соблазнов, которые предлагала им человеческая жизнь, поэтому они с трудом расставались с удовольствием, вопреки каким-либо доводам. — Мы обязательно увидимся ещё! Не скучай без меня, десу! — внезапно оборвал поток твоих беспокойных мыслей звонкий голос Сатклиффа, который состроил с широкой улыбкой жест «козы» перед прощанием, и скрылся из пещеры, оставив тебя наедине со своими тревогами. «И чем же я умудрилась прогневать господина Сатану, раз он так разыгрался с моими чувствами?» — думала ты, чувствуя жажду найти в себе определённость, который был лишён сам Грелль, по всей видимости, и наградивший тебя подобным качеством. Принадлежать обоим двум противоположным личностям было невозможно. И огромное, чёрное крыло ворона, внезапно накрывшее тебя со спины, подтвердило твои опасения, нагнав ползущую дрожь по телу. — Я знал, что ты легко поддаёшься соблазнам, (Твоё имя), но не подумал, что ты готова пасть так низко, — саркастично усмехнулся Микаэлис чересчур низким и приглушённым, словно в маске, в своём настоящем обличии голосом. — Однако я не привык так просто отдавать свою собственность каким-то жалким созданиям. Поэтому на одного жнеца в этом мире, как мне подсказывает дьявольски хорошее предчувствие, станет меньше… — томно прошептал он, коснувшись прохладными губами твоей ушной раковины.