Мышеловка

POV Брайана И я хожу к нему. Все еще безумно злюсь за то, что вмешивается в мою жизнь, за то, что себе позволяет в отношении меня, других людей. Но хожу. Сначала у врача спрашиваю как он, как проходит лечение. А потом уже иду к нему. И не могу не злиться. Не думал, что я настолько злопамятен. Но видимо слишком много Виктора Янга на один квадратный сантиметр моего личного пространства приходится. И эта его выходка в клубе меня просто вывела из себя. Надолго. Но при всем при этом уже не могу без его язвительных комментариев по поводу того или иного проекта, раздраженных возгласов из серии что никто не хочет работать и всех надо гнать в шею. Это соперничество между нами дало мне то, чего раньше во мне не было. Появилась не просто уверенность, а глубокая убежденность в своей правоте, появились силы отстаивать свое мнение, я научился приводить ему неоспоримые аргументы моей правоты. И, да, я стал амбициозным. Я понял, что не хочу чтобы в моей компании решающее право голоса принадлежало человеку не из нашей семьи, хотя безусловно грамотному бизнесмену. Но пусть он будет в статусе советчика, а решения принимать буду я. Я, Брайан МакНамара, не «запутавшийся ребенок», неспособный управлять компанией, а ее глава, по праву занявший место руководителя. И я это готов доказывать каждый день. Странно, что к нему никто больше не приходит и никто не звонит. Так говорит медсестра. С его кругом общения я не знаком, но должны же быть у человека друзья? Или он никому не говорил? А отец, в конце концов? Хотя я не знаю, какие у них отношения. А лезть в чужую жизнь, в отличие от самого Вика я не намерен. Мне где-то в глубине души даже не хочется, чтобы он выздоравливал. Нет, вреда я ему не желаю, но вот сейчас мне с ним проще, а когда он вернется в офис, начнется то, что было раньше, а мне этого уже и так выше всех допустимых пределов. А сейчас меня просто заклинило где-то в Северном Ледовитом между льдинами. *** Кто так настойчиво ломится ко мне в дом? Уже десять часов вечера, я никого не жду. Но этот «никто» просто не желает остановиться и отпустить кнопку звонка. Иду, уже иду. — Брииииииииииииии! – с воплями влетает тело и кидается мне на шею. — Коул? Что ты здесь делаешь? И какого черта ты вообще на мне висишь? Ты, маленький сучонок, испоганивший мне несколько лет жизни! – вопрошаю я, не скрывая свой гнев. Коул. Тот самый Коул, от безответной любви к которому я задыхался. Нет, сначала конечно было все как в сказке. Случайно познакомившись в «Silver» мы стали неразлучны. У нас было все как в лучших голливудских романтических фильмах. Конфетно-букетный период, свидания, поцелуи при свете луны, цветы, ужины при свечах. Минуты, часы, дни нежности, ласки, страсти и любви. Со временем мы просто стали жить вместе у меня. Но, оказалось, от страсти и любви сгорал только я. Прожив уже около полугода вместе, совершенно случайно, выходя из душа после утренней пробежки, я услышал его разговор по телефону. Разговор, перевернувший мою жизнь. Вернее одна услышанная фраза: «Я еще не все деньги из него вытянул». И как будто молнией ударило. Я понял, что рассказывая ему о себе, совершенно не знаю где он живет, кто его родители, да и чем занимается толком не знаю, он рассказывал, что снимается для журналов, но подробностей я не спрашивал. Влюбленный идиот! Схватив его вещи, я просто вышвырнул их вместе с ним на улицу, вложив в руку при этом пачку денег и сказав, чтобы никогда не возвращался, иначе переломаю ноги. Вспоминать больно, до сих пор больно. Переживал я очень долго, еще полтора года. И вот Коул собственной персоной висит у меня на шее. — Бри, прости меня, пожалуйста, прости! Я был дураком, тогда мне казалось что я с тобой потому, что ты богатый, успешный, и такой влюбленный в меня. Обо мне никто так никогда не беспокоился, — тараторил он куда-то мне в шею, а я стоял, опустив руки, — Какой же я дурак! Мне два года понадобилось, чтобы понять как я с тобой поступил и что я тоже любил тебя! И люблю! Он быстрыми поцелуями пробегает по моему лицу, шее, плечам, опускается на колени, целует руки. — Иди сюда, — поднимаю его с колен. Крепко до хруста в суставах сжимаю его, напоминая о причиненной мне боли, наклоняюсь и целую. Зачем… *** Лежа в постели, и прижимая к себе его, истерзанное мною тело, я ничего не понимаю. Зачем он пришел. Зачем я ответил и тем самым дал ему понять, что принял его обратно. Зачем..Одни вопросы. Разобраться в которых, мне просто сейчас не под силу. Завтра…завтра я возьму неделю и уеду с ним куда-нибудь. Чтобы не здесь, не в этом доме, где мы с ним полгода счастливо, по крайней мере, я так думал, жили, обдумать сложившуюся ситуацию. Там мне не будет напоминать окружающая обстановка о том как было. Я взял нам билеты в Майями, на работе оставил вместо себя зама, горничную предупредил. Вроде все. Теперь есть время заняться самоанализом. А параллельно и чем-нибудь еще приятным. Заниматься сексом с ним мне нравится, правда он удивлен был моей грубости в тот раз, но по другому я тогда не мог, хотел выместить на нем всю свою обиду. *** Неделя секса и ничего неясно внутри. Ничего, абсолютно ничего меня в нем вроде не цепляет. Но отголоски былых чувств не дают его отпустить. А может это все еще обида? Это как издевательство над самим собой. Люблю его или любил? Простил ли? Мда, агония в сердце. И почему ночью, когда я не сплю, у меня на уме только одно – как там Виктор. Ммм, солнце предательски светит в глаза, а Коул что-то задерживается в душе, пойду-ка я его там проведаю.. — Твою ж мать! – он стоит перед зеркалом, насыпает себе на палец порошок и вдыхает, — наркоман хренов! Пиздец! – и я размахнулся, чтобы его ударить. Но не смог, эту перепуганную до смерти сволочь не смог. Просто с размаху впечатал кулак в стену возле его головы. Коул опустился на пол и начал рыдать. Сквозь слезы я слышал, как он рассказывал, что сидит на коксе*, что ему нужны деньги на следующую дозу, а взять их ему негде, что у него ломки, что он пробовал, но не смог завязать. А я стоял над ним и меня ничего не трогало. Совершенно ничего. Мне было плевать на это тело, тело того человека, которого я любил, когда-то. А сейчас в душе пустота, презрение и брезгливость. Дежа вю. Вновь, как тогда сгребаю его в охапку, его вещи и выкидываю из гостиничного номера. Еще час просто стою у окна и любуюсь на море. На автопилоте собираюсь, захожу ванную и забираю пакетик с отравой. Кладу в карман, почему не знаю, но тут оставлять его не за чем. А он все также сидит голый, в полотенце, обнимая свои шмотки и плача возле двери номера. Черт, почему я такой. Беру его и волоку к машине. Отвез в больницу. Сказали, что определят его в центр лечения от наркологической зависимости. А он все продолжал ныть и просить простить его. А прощать нечего. У меня нет к нему никаких эмоций больше. Даже обиды. *** Вернувшись назад, я не мог поехать домой, или пойти на работу. Мне нужно было отвлечься, забыться. И я забывался. Не знаю точно, сколько дней, но думаю не меньше недели. Мало что помню, поскольку находился в хмельном угаре. Не помню бесконечных мальчиков, которых я снимал в дешевых пивнухах и трахал в дешевых отелях. Сил ни на что больше нет. Пойду к Стиву, сниму VIP, просто отосплюсь, а потом решу, что делать дальше. *** Что есть у меня в этой жизни? Деньги? Богатство? А дальше? Семьи как таковой нет, мы практически чужие друг другу люди. Отец был единственным связующим звеном между нами, оплотом, основой династии МакНамара. А сейчас его нет. И зачем это всё? Если никому не нужно его дело? И даже мне видимо не нужно, иначе я разве позволил бы Эрику разрушать компанию? А Виктору активно участвовать в ее судьбе? А любовь? Где эта чертова любовь? Мне двадцать семь лет, я хочу иметь постоянного партнера, жить с ним вместе и знать что мы семья, что меня дома кто-то ждет. Кто-то, кому я нужен не из-за своих денег, а потому что я это я. Хочу просыпаться вместе, бегать, принимать душ, завтракать. А потом долго прощаться, уходя на работу. И в обед лететь к нему, только чтобы увидеться на полчаса, прижаться губами к губам, и снова расстаться, чтобы воссоединиться вечером. Дома, в нашем доме. Я что же, так многого хочу? Ведь зачем мне все это, если нет любви? Может кто-то и счастлив, находясь в обнимку с хрустящими купюрами. А я всего лишь хочу обнимать живого человека, чувствовать его тепло рядом, и ловить его вздохи своими губами. И слышать как стучит одно на двоих сердце. *** Пойду приму ванну. Может станет легче. Раздеваясь, обнаруживаю в карманах брюк тот самый пакетик с кокаином, который нюхал Коул. «Белый рай» написано на нем маркером. Хм, а может мне как раз в рай? Там ведь ангелы? Прекрасные невинные создания? А не все эти корыстные, жестокие люди. Насыпаю две дорожки, сворачиваю пятьдесят долларов в трубочку и медленно втягиваю в себя поочередно каждую. Надо же, лежа в ванне в теплой, так расслабляющей мышцы загнанного тела, воде, я ощущаю внезапный и острый подъем настроения, появляется ощущение радости существования, новизны и праздничности окружающего мира. Тело кажется невесомым, боль ушла, каждая клеточка наполнена легкостью. Ммммм, буду наслаждаться… И пусть хоть небо упадет… ____________________________________________ * Кокаин – наркотик, получаемый с помощью экстракции из листьев растения Eryhoxylum coca и других растений рода Eryhoxylum. Уличные названия: Джанкой, Тетя Нора, Рафинад, Мячик, Коксик, Иней, Пыль, Чарли, Рассыпуха, Кока, Чума, Чих, Нюхара, Шмыг, Белый Рай, Веселуха, Снег и др.