Ненавижу тебя

— Блять, Какузу, я заебался таскаться с тобой. Мы выполнили миссию, нахрен ты заходишь в эти чёртовы пункты? — Хидан просто ненавидел Какузу и всё, что с ним связано. — Хидан, заткнись. Это в твоих же интересах, — Какузу привык к острому языку парня. — А какого это хуя я должен заткнуться? — светловолосый до ужаса ненавидел и то, что Какузу постоянно затыкает ему рот. — А? Ты, наверное, забыл, что только я знаю единственный способ, как тебя убить.       Хидан замолчал. Он, конечно, хотел немного потрепаться, но не умирать. — Этот пункт последний, поэтому теперь ты не будешь мне надоедать. Слава твоему тупому Джашину, — сказал Какузу на выходе из здания. — Это кто это тут тупой, мудила? Уебан ты проклятый, да я тебя в порошок сотру! — парень остановился для выяснения отношений.       Брюнет ничего не ответил. Лишь повернулся и врезал Хидану. — Твою мать, больно! — джашинист вытер кровь с лица и потёр щёку.       Было около пяти часов вечера. Для выполнения задания напарникам пришлось достаточно далеко отойти от убежища, но сейчас до него оставалось лишь перебраться через гору. — Так, идти в обход дня два, не меньше. Остановимся вот тут, — Какузу указал пальцем на деревушку у подножия горы. — Э? С каких это пор мы такие добрые и щедрые, Бабло-сан? — Хорошо. Мы идём без остановок. И если ты будешь ныть — урою! — Ладно, ладно, Какузу, прости. — И…? — И я не буду тебя так больше называть. — Чёрт с тобой, пошли.       Здание выглядело староватым, но вполне пригодным для жизни. Конечно, номера были не такие шикарные, как в дорогих отелях, но что ещё нужно двум уставшим шиноби, что возвращаются после тяжёлой миссии? Разве что душ да пара футонов им были сейчас необходимы. — Какузу, я первый в душ!       Ответа, как обычно, не последовало. Финансист пересчитывал деньги, поэтому не отвлекался ни на что.       Прошло полчаса, час. Брюнет уже закончил перебирать купюры, а напарник всё не выходил из ванны. Какузу решил проверить, не уснул ли там этот неугомонный балбес. Он зашёл в душ и перед глазами появилась совершенно необъяснимая для него картина: Хидан, прижавшись к стенке и проткнув сердце выдвижным копьём, весь в крови дрочит потихоньку. — Какузу?! Уйди нахуй отсюда, какого хрена ты сюда вообще пришёл?! — джашинист не мог себе представить, что его кто-то застукает за таким делом, тем более его напарник по кровопролитным сражениям.       Какузу просто закрыл дверь и вышел на балкон. Массируя переносицу, он пытался понять, что это сейчас было. Нет, он пытался понять, почему его это вообще волнует: «Так…мне всё равно, что там делал этот псих. Может ему понравилась та молоденькая горничная, плевать. Почему меня это волнует?.. Вода! Он просто расходует её впустую. Всё теперь ясно.» Шиноби постучал в дверь ванны и сказал: — Вылезай оттуда и не трать воду! — Иди нахуй, придурок! — громко послышалось в ответ. Какузу решил промолчать и лечь спать. — Стой! — более тихим голосом попросил Хидан. — Чего тебе? — Зайди…       Какузу немного был в шоке, но почему-то ему хотелось зайти. «Может опять конечность отрубил или ещё что?» — подумал мужчина, открывая дверцу. Но там его ждал всё тот же псих, только с дырой в сердце. — Какузу, ударь меня… — Зачем? — Бля, ну, ударь… Брюнет подошёл к окровавленному Хидану и ударил по лицу. У парня закровоточила губа, лицо скорчилось, хотя член напрягся сильнее, чем до этого. — Ещё, — еле слышным голосом сказал он. Какузу это начало нервировать, поэтому он закрыл воду, прижал Хидана за шею к стене и просунул несколько пальцев в ту дыру от копья. Он начал надавливать на мясо, чтобы оттуда вытекло больше крови, причиняя больше боли Хидану. Это казалось каким-то отдельным видом наслаждения. Для обоих. Хидан кончил спустя минуту, выплеснув всё себе на живот и немного на плащ напарника. — П-прости, Какузу, я с-сейчас вытру… — промямлил джашинист, еле стоя на ногах и краснея от полученных ощущений. — Всё нормально. Свали отсюда. Дай мне помыться, — брюнет заметил неспособность напарника что-либо делать, да и само зрелище было не особо приятным.       С зашитой дыркой на груди, Хидан вышел из ванны, собираясь сразу же лечь спать. Только он закрыл глаза, как начала литься вода в душе. Хидану, почему-то представился полуобнажённый Какузу, его тело и волосы, четыре маски и эти зелёные глаза. — Так, блять, о чём я думаю? Правильно, о чём? Он даже не «кто». Этот богохульник долбаный. Только его сраные деньги его и заботят. Хоть бы признал существование Бога…       Пока Хидан ворчал, Какузу успел сходить в душ, одеться и выйти из ванны. — …нет бы блять сказать: «Да, Хидан, признаю, что твой Бог существует», — так хуй тебе, у нас деньги — всё что нужно для жизни, ёпт. — Да, Хидан, признаю, что твой Бог существует, — Какузу подумал, что такое внезапное согласие заткнёт парня.       Свет от ночника был хоть и тусклым, но этого было достаточно, чтобы разглядеть смущённое, но ошарашенное лицо обернувшегося Хидана. Светловолосый молча отвернулся и накрылся одеялом с головой. Никогда ещё Какузу не видел такого выражения лица и последующего поведения у Хидана. Даже лицо при оргазме — фигня по сравнению с этим. Казалось, что он просто не способен на такое. Это даже озадачило Какузу на пять минут. Но потом он всё же уснул.       Напарники проснулись рано утром, так как оплатили номер до пяти утра. Какузу проснулся в неплохом настроении, но вспомнив, что ему придется будить напарника, закатил глаза, готовясь к… бурным эмоциям последнего: — Какузу, хрен старый, какого хуя ты меня так рано поднял? — парень не был рад настолько утреннему пробуждению. — Заткнись, придурок, и вставай. Нам пора.       На выходе из гостиницы Хидан споткнулся о порог, громко выматерился, разбудив половину деревни, и спокойно пошёл дальше. Перед уходом из деревни напарники перекусили.       Спустя два дня, уставшие и потрёпанные шиноби тихо шли к такому же уставшему и потрёпанному домишке. Хидан сегодня был необычайно тихим и спокойным, из-за чего у Какузу чуть поднялось настроение. Ему даже не хотелось знать причину такого поведения, просто хотелось дойти без брани и словесных перепалок, поэтому вся дорога была необычайно тихой.       Только зайдя в дом, где-то в глубине послышался взрыв. Опять Дейдара пробует новые техники. Какузу пошёл в их общую с Хиданом комнату, чтобы наконец пересчитать финансы, а затем предоставить отчёт о миссии. Его напарник пошёл в душ.       Закрыв дверь на замок, Хидан разделся и, что странно, оставил свой кулон вместе с одеждой. Он быстро вымылся, и надо бы теперь выходить, но… он провёл ладонью по бедру, затем чуть сжал ягодицу… Он признался себе, что это приятно. Другой рукой он взял свой член и начал поглаживать его. В памяти всплыл тот день: ужасная, почти невыносимая, но при этом сладкая боль от раны в груди, холодная вода, … крепкие руки Какузу…       «Бля-я-ать, ну почему этот уёбок вспомнился именно сейчас? — Хидан думал про себя, вспоминая, как мужчина надавил на рану, позволив боли и наслаждению разлиться по телу. — Какого чёрта?» Ему стало чего-то не хватать. Внизу. Внутри. Парень провёл ладонью ближе к промежности, не забывая про свой член. Он сначала слегка надавливал на мышечное кольцо, а затем вставил одну фалангу внутрь. Что-то ему подсказывало, что именно так и нужно делать.       Какузу и сам не понимал, зачем он пошёл в ванну. Нет, он, конечно, хотел помыться, но знал же, что там всё ещё находится Хидан. «Я не хочу, чтобы этот дебил опять уляпал ванну кровью», — найдя для себя причину, он оглянулся и тихо открыл дверь ванной. Какузу застыл от удивления. Этот извращенец, Хидан, стоя на коленях, трахал себя пальцами и тихонько поскуливал. Ещё пару секунд мужчина посмотрел на ЭТО, а затем так же тихо закрыл дверь и ушёл в комнату.       Брюнет сел на кровать в полном шоке. — Почему меня эта поебень заставила… смутиться? У парня просто недотрах, но… Так. В таком случае он просто дрочил бы в сторонке, не трогая… Неужели…? — прервав его мысль, в комнату зашёл Хидан. Тихо, спокойно, как-то даже слишком.       На Хидане было всё, кроме плаща, а как известно, на торс он ничего другого не надевал. Кинув вещи на стул, стоящий рядом, шиноби достал книгу из тумбочки и сел на кровать. — Не знал, что ты умеешь читать, — процедил Какузу и встал с постели.       Хидан сказал лишь своё «иди нахуй», и на этом их разговор закончился.       Встав под тёплую струю воды, мужчина заметил какую-то странность. И это была действительно странность для его возраста. Его член был в полной боевой готовности, снова твёрдый и пульсирующий. Какузу решил подождать, пока он всё же успокоится. Но спустя время, шиноби снова был свеж, чист и готов к выходу, а результата ноль. Тогда он включил прохладную воду, чтобы хоть как-то обуздать себя. Это тоже не помогло.       «Чёртова падаль… Да я же не подросток, чтобы удовлетворять себя рукой! — думал про себя Какузу. — Ладно, есть один выход — идти так, может само пройдёт. Если нет, то придётся возвращаться в ванную. Конечно есть и другой вариант, но Конан не согласится. Тащиться в город — не вариант, да и шлюх сейчас дороговато снимать.» И тут ему в голову пришла совершенно бредовая мысль — использовать ситуацию с Хиданом. Какузу не был против секса с особями мужского пола, хотя ни разу этого не пробовал, но Хидан… «С одной стороны я могу получить с этого выгоду: и со стояком разберусь, и под предлогом избавить этого придурка от его проблемы заставлю его молчать. Целую неделю. Но будет ли он столько держать рот на замке? Хм… Если откажется, то наверно растреплет всем, хотя у меня тоже на него компромат имеется. А если согласится? Он ведь такой придурок, что может, определённо может, посчитать это за начало… отношений. Хотя не думаю, что он настолько идиот…» И тут в дверь сильно постучали. — Какузу! Открывай дверь, мне отлить надо! — Хидан, кажется, пришёл в себя.       Наскоро одевшись, мужчина открыл дверь, прикрывая себя плащом. Не церемонясь, парень зашёл внутрь и принялся освобождать мочевой пузырь. — Чё смотришь? — джашинист повернулся к Какузу, но заметив, что тот теперь как-то странно смотрит в душевую кабинку, замолк.       «Ну не мог же этот старый хер видеть, как я…» — он натянул штаны обратно и развернулся к брюнету. «Хм, а не такой уж и старый», — он улыбнулся, заметив немаленькую такую «шишечку» меж ног шиноби. Скрестив руки на груди, Хидан опёрся о стену. — А ты не такой старый, как я предполагал… — иронично сказал парень. — Ты видел меня, … да? — Да, — Какузу решил сразу перейти к теме, — поэтому хочу предложить сделку: мы с тобой сегодня трахаемся, а затем ты не выводишь меня целую неделю. — Хм, ну это какая-то неравная сделка… Ты избавляешься от стояка, да и ещё я буду целую неделю молчать. А моя выгода только в сексе. Как-то нечестно… Предлагаю внести изменения: мы трахаемся раз в неделю, а я постараюсь тебя не раздражать в течение каждых следующих семи дней. — А как я могу быть уверен в том, что ты не будешь мне надоедать? — Какузу скрестил руки на груди. В паховой части ужасно ныло, но он не подавал виду. — Я просто жесть как хочу трахаться. А у тебя, как погляжу… Nice cock, так сказать. — Может хочешь познакомиться с ним поближе?       Когда они вместе вошли в комнату, было решено использовать кровать Хидана. Ну, точнее, так решил Какузу, а другому нельзя было не согласиться. — Эй, только, — парень стянул с себя плащ, — сзади меня ещё никто… не трогал… — Но ты так отчаянно трахал себя пальцами, будто уже давно испытал это, а партнёра всё не найдёшь, — усмехнулся мужчина. — Я прямо-таки удивлён. — Я серьёзно… — Ладно, ладно. Я же не психопат, как некоторые. Если у тебя будет болеть зад, ты не угомонишься.       Хидан злобно прорычал, но ничего не сказал. Вместо этого он стянул с себя сандалии и сел на кровать. Какузу, так же оставшись в одних лишь штанах, стоял перед парнем. Хидан начал было обнажать и низ, но брюнет его остановил. Через несколько секунд, парня повалили на подушку, садясь меж его ног. — Я, конечно, грозный и суровый шиноби, член Акацки и готов придушить тебя за твой поганый язык, но тоже человек, да? И секс для меня — это искусство, хах. Как хорошо, что я не разговариваю с этими двумя, — Какузу взял лежащего парня за талию и чуть приподнял, начиная ласкать его тело языком.       Через какое-то время Хидан начал глубже дышать, выгибаясь и подставляясь под брюнета, который оставлял красные отметины на его светлой коже. Шумные вдохи и выдохи разлетались по комнате, пока эти двое надеялись быть незамеченными. — А ты… хорош… для старика. — Многолетний опыт, знаешь ли. — Это немного грубо — говорить о других в постели. — А ты у нас, оказывается, неженка, — Какузу прикусил сосок на груди Хидана. — Мх!.. З-заткнись…       Вскоре белая кожа Хидана была почти вся покрыта засосами и иногда укусами, а лицо его пылало. Брюнет полностью оголил парня, от чего тот чувствовал себя некомфортно, что довольно странно при его обычном внешнем виде. Мужчина продолжил поцелуями от колена до паха по внутренней стороне бедра. Хидан прикусил губу, чтобы хоть как-то сдерживать стоны, но по мере приближения губ Какузу к чувствительной зоне, это становилось всё более невозможным. — Блять, да… — Хидан тяжело выдохнул и положил ладонь на голову брюнета, — ты умеешь это делать? Я поражён. Опять скажешь, что большой опыт?       Мужчина решил не обращать на это внимания, тем более, не подходящая ситуация для ругани.       Ласки продолжались относительно недолго — слишком не терпелось снять напряжение. Когда светловолосый был подготовлен со всех сторон, Какузу сначала приставил член ко входу, чтобы парень чуть привык, а затем вошёл до середины, вызвав громкий крик из горла Хидана. — Эй, он… мх… с-слишком большой… — на глазах Хидана появились слёзы. — Прости, я не могу больше терпеть. Скажи, когда будет можно… — брюнет прошептал над его ухом и сам себе удивился: «Откуда столько нежности с этим бестолковым?»       Дождавшись, когда парень даст разрешение, Какузу начал двигаться, и, медленно войдя до основания, так же осторожно набирал темп. Малиновые глаза смотрели на него, но не так высокомерно и дико, как обычно. Хидан будто бы изучал тело и лицо брюнета. Хотя неудивительно, такими они видят друг друга впервые. Встретив взгляд Какузу на себе, парень отвернулся.       Какузу вбивался в тело Хидана, тот отвечал тихими стонами (по крайней мере он пытался их такими сделать) на каждый рывок, смотря куда-то в сторону. Вроде бы ничего, выходящего за рамки договора, если бы только… Если бы только светловолосый не оказался настолько идиотом и не подумал о возможности создания чего-то большего между ними. Ему стало стыдно за такие мысли, поэтому он закрыл глаза тыльной стороной ладони. — Ты что, смущаешься? — мужчина усмехнулся и чуть изменил угол наклона, попав, к его удивлению, прямо по простате.       Хидан вздрогнул и с трудом сдержал крик удивления и наслаждения. Ускорив темп, Какузу перестал задевать то самое местечко. Парень заныл. — Ка… Какузу, … там… ты можешь чуть-чуть… — А почему так неуважительно? — Ну, пожалуйста… — Скажи правильно, тогда я подумаю.       Хидан собрал всё своё самолюбие в кулак и сказал, смотря брюнету в глаза: — К-Какузу-сан, … пожалуйста… — Всё-всё, достаточно, я понял.       Глаза парня будто искрились, когда его так грубо трахали, но ему это нравилось. Это нравилось им обоим.       Сейчас они вдвоём лежали на узкой кровати со смятыми простынями. Воздух был таким горячим, но идти открывать окно совсем не хотелось. — Эй, у тебя кровь на губе, — как же мужчине хотелось слизать эту запёкшуюся каплю с краешка рта Хидана, но он не мог себе этого позволить.       Парень вытер кровь, всё же встал с кровати и подошёл к окну, открыв его. — Знаешь, я не уверен, что Джашин-сама одобрит это, но… мне понравилось. — он посмотрел на небо. — Уже вечер.       Какузу ничего не ответил, лишь встал с кровати и начал одеваться. — Пойду, прогуляюсь…       Хидан всё это время молча наблюдал за мужчиной. Когда тот вышел, он отчаянно вздохнул и отвернулся к окну. — Блять…