les sentiments et les peurs

В просвет между облаками выглянуло солнце. В нем не было ни яростности, ни настоящей дерзости — оно светило матовым светом, словно лампочка за плафоном. Отстраненное, оно косыми лучами робко скользило по рыхлым, набухшим, нехотя таявшим, остаткам снега. Как-никак был март. Самая пора для весеннего обострения у кошек. Атсуши меланхолично вышагивал по направлению к офису, наслаждаясь ранним теплом, водружающим в какое-то странное оцепенение, отчего он разглядывал пустынные улицы, словно через вакуумную призму собственного состояния, покоя уже некоторое время не дающего его коллегам. С приходом весны он стал часто выпадать из реальности, впадать в апатию и постоянно выискивать взглядом кого-то в толпе, сам того не замечая. Всполошились все после того как он безразлично проследил за попыткой Дазая повеситься, которая, впрочем, закончилась неудачно из-за рухнувшей под его весом балки. Это стало последней каплей, так что вчера он мужественно сходил к мило улыбающейся Акико-сан и вытерпел все издевательства, именуемые анализами. Заходя в здание, он краем глаза уловил отскочившую от окна ресторанчика Люси, вечно недовольную его действиями, но снова проигнорировал, даже не заходя поесть любимое отядзуке, в который раз. Лучше бы зашел, честное слово, потому что вид нехорошо улыбающегося штатного медика прошибал даже его меланхолию. — Атсуши, ты вовремя! — его утянули в лабораторию, подцепив за локоть рукой в черной перчатке, на которой задержался его взгляд. «И зачем их носить?» — и как-то само собой вспомнился еще один человек, тоже носящий этот аксессуар. — В общем, так, — женский голос вернул обратно в кабинет, где пахло медикаментами и утренней свежестью только что проветренного кабинета. — Ничем ты не болен. Карие глаза пытливо сверлили пациента, чем очень его нервировали — помнил он, что доктора Йосано уж очень интересует суть его регенерации. — Тогда что со мной? — тяжко вздохнул Накаджима, снова чувствуя себя таким неправильным. — Весна с тобой, — эспер сложила руки на груди, сладко улыбаясь, отчего пробрало до самого позвоночника. — Весна, Атсуши-кун. «Очень информативно», — кивнул сам себе парень, выжидающе посматривая на собеседницу. — Я бы сказала, что это гормоны, — задумчиво проговорила она, рассматривая его с ног до головы. — Но скорей всего тут еще играет свою роль твой тигр. «Информативно, но не понятно», — заключил Накаджима. — И? Акико снова улыбнулась, чуть наклоняясь к его лицу. — Девушку тебе искать надо, Атсуши-кун. Фиолетово-желтые глаза моргнули раз, два. — Зачем? — Наверное, чтобы был стимул побороть свое апатичное настроение, и было на кого изливать чувства, — туманно ответила Йосано. «Ага, прекрасно». — Можно было предположить, что у тебя, как у зверя, гон, — она ухмыльнулась. — Так как ты у нас зверь неправильный, то это отражается на твоем состоянии. Парень сидел ровно, но все так же апатично взирая на доктора, что заставило ее уголки губ опуститься — ее провокация сорвалась, — но тут же обрадовано хлопнуть в ладоши. — Так что давай подумаем, Атсуши-кун, с кем бы ты хотел встречаться? Она ловко села на стул, заинтриговано поддаваясь вперед. Женская натура азартно потирала руки, режим свахи был включен — что только не сделаешь для младшего коллеги! В самом деле, не кидать же мальчика на произвол судьбы. — Акико-сан, я думаю — это лишнее, — насторожено отозвался Накаджима, нервно прикусывая губу. «Истерику устраивать не стал — уже хорошо», — сделала она себе заметку. — Нет-нет, еще как надо! Да и я все-таки врач, так что можешь не стесняться,— взмахнула Йосано руками. — Моя работа заключается не только вытаскивать с того света. Вот скажи, Атсуши-кун, тебе кто-нибудь нравится? Парень подавился готовым сорваться с губ отказом из-за резкой смены тем, судорожно вздохнув на заинтересованный взгляд. Он уже понял, что от него не отстанут — сеанс у психолога шел полным ходом. — Если вы про Кеку, то она мне как младшая сестра, — подозрительно посмотрел он на нее, складывая руки на груди. Знал он, о чем шептались одно время Дазай с Куникидой, когда первый подселил к нему в общежитие соседку. Сколько тогда он его доставал своими подколками на тему «от дружбы до любви — один шаг, ведь это не ненависть!» — Кека еще ребенок, — отмахнулась от неподходящего варианта девушка. — Кто-нибудь постарше. Может Монтгомери? В голове сразу всплыл образ аловолосой девушки, гневно его отчитывающей. — Ни за что, — сразу же открестился Атсуши, — не люблю вызывающий красный. Йосано удивленно уставилась на, казалось бы, милого стеснительного мальчика, удивляясь, насколько изменился его характер в этом состоянии. — А какой тебе нравится? — вкрадчиво спросила она, затаив дыхание. Милый-милый Атсуши-кун снова выпал из реальности, но на этот раз Акико была уверена — он был в своих воспоминаниях. Перед глазами проносились разные цвета, пока осознание не пришло к нему лично. — Рыжий, — он кивнул сам себе головой, возвращаясь на бренную землю. Теперь пришла ее очередь просто моргать, заставляя внутри все напрячься в преддверии открытия. — Рыжий? — подозрительно переспросила она. — Почему рыжий? Накаджима взглядом обвел кабинет, не зацепляясь ни за что конкретно, пока не посмотрел в окно, вперившись в сияющее солнце, заполняющее собой все мысли. Внутри непонятно от чего разлилось тепло, и он зажмурился, словно большой кошак. — Потому что солнечный и теплый. Глядя на мягкую улыбку, тронувшую губы парня, Йосано поняла, что вот он — диагноз. Осталось только удостовериться в своих выводах. — М-м, и ее цвет глаз тебе тоже не нравится? — обронила девушка, пристально смотря за его реакцией. Атсуши отстраненно кивнул, не отрываясь от прекрасной утренней картины искрящегося небосвода, вселяющего в него хоть какую-то уверенность каждый день. — Синий. Глаза прикрылись, улыбка стала еще шире, изливая в воздух воздушную, как перина, нежность. — Как небо. «Как небо», — мысленно повторила за ним девушка, странно смотря на парня. Диагноз подтвердился — будущее обещает быть интересным и богатым на события, — осталось только сообщить о нем пациенту. — Поздравляю, Атсуши-кун, ты влюбился. И пережить возможную истерику, конечно.