les sentiments et les peurs

Тишина поглощает весь рой вопросов, отскакивающих от стенок черепной коробки. Мысли лихорадочно сменялись, наплывали друг на друга и тонули, словно льдины в весенний ледоход, но главным оставался один-единственный вопрос — а что, собственно, теперь? Одно слово и столько смысловой нагрузки, давящей на мозги. Влюбился. Атсуши задумчиво пинал камушек, прогуливаясь в тихой части парка. И когда успел только? Он же кроме видеозаписи боя с Акико-сан и Кэнджи-сан, видел в живую только один раз своим тигриным зрением, падая с Моби Дика. Властная, решительная, она четко отдавала приказы людям и сама боролась против одержимых. Он видел, как она вырубила троих человек, между которыми был маленький ребенок, которого те чуть не убили. Он видел, как в один прекрасный миг она сняла шляпу, чтобы поправить волосы, огненной завесой разметавшиеся по плечам. Он видел, как сверкали ее голубые глаза даже на таком расстоянии. — Права была Акико-сан — диагноз, — уныло пробормотал Накаджима, останавливаясь под сакурой, чтобы дальше направиться в магазин за продуктами. А ведь именно из-за нее ему и пришла эта идея с союзом двух вражеских организаций. Что ж, он влюбился. И не просто влюбился в простую девушку, а уже, сколько времени, непроизвольно старается отыскать кончик ее рыжего хвоста среди толпы. Пока у Агенства и Портовой мафии был заключен альянс — это можно было себе позволить. Пока… Мысли вились нерадушные, оглушая и окрашивая мир в серые тона, вытаскивая изнутри тьму, с удовольствием пытающуюся взять в кокон, ядовито нашептывая о никчемности и ничтожестве, которым он является. Мысли были пропитаны невыносимой болью, недавно похороненной благодаря новой жизни и появившимся людям, а теперь снова восставшей, словно феникс из пепла, напоминая и ставя перед фактом. Кто он, чтобы кого-то любить? Он даже не знает, какого это — его никогда не любили, только окунали с головой в кипящую ненависть, или покровительски-дружески давали советы и пинки. Он не знает, какого это кого-то любить, но чувствует, что отзывающееся в груди тепло, стоит только подумать об играющих в волосах лучах и отражающемся небе в глазах, — и есть что-то похожее. Тьма нашептывает о том, что он не заслуживает этот комочек света, клубящийся на уровне солнечного сплетения, и Атсуши механически касается пальто на груди, словно старается прикрыть, делая рваный вздох. Он мотает головой, стараясь прогнать осточертевший шепот, истекающий ядовитым издевательством, и мрачно упирается взглядом в асфальт, окончательно переставая следить за дорогой. Внутри все сдавливает тисками, отчего все дрожит и старается выйти с всхлипом наружу, но Накаджима закусывает губу, не собираясь поддавать на уговоры собственной тьмы. Ему хватает смелости признаться самому себе, принимая правду жизни без слез. Накахара Чуя. Не просто входит в организацию, которую он не любит, она относится к элите сильнейших эсперов и является Правой рукой босса Портовой мафии. Атсуши хочется зажмуриться до цветных кругов перед глазами, чтобы оглохнуть от собственных мыслей и перестать чувствовать врезающиеся шипы реальности, но он продолжает вгонять с каждым всплывающим предложением из ее досье, данного Дазаем, слыша вбивающиеся в собственный гроб из надежд и мечтаний гвозди. Красивая, сильная, состоятельная, независимая, да еще старше него — у него нет ни шанса. Что он может предложить ей? Он бесхребетный, паникер, сирота и беспризорник, даже с появившейся работой — у него нет ничего, кроме собственной никчемной шкуры, иногда превращающейся в неубиваемую меховую машину для убийства. У него лишь собственная зарплата, которая тратится на общежитие и вечные покупки одежды, потому что ее просто уже неудобно принимать в дар от ребят из Агентства только из-за того, что он никак не научится без происшествий выполнять задания. Он не идеальный как Куникида, не умный как Рампо, не талантливый как Акико-сан, не сильный как Кэнджи и уж тем более точно не такой гениальный как Дазай. Он отвратительно никчемный. Просто ничтожество. Он знает, что не достоин того, чтобы кто-то все-таки полюбил его такого никчемного и ничтожного, но… Никто не может запретить ему бережно хранить яркий и такой теплый комок, таящийся за ребрами только от одного воспоминания о ней. Он не собирается его никому отдавать, как и позволять тьме даже дышать в его сторону. Давящий комок мыслей взрывается с ударом и разбивается на тысячу осколков, сверкающих рыжими лучами, давая обонянию уловить запах шоколада с корицей. — Черт возьми, не видишь, куда прешь?! Перед глазами мелькнула шляпа, открывающая обзор на милое нахмуренное лицо. Атсуши неотрывно, жадно разглядывал каждую черточку, впитывая, впечатывая в подкорку сознания, не веря происходящему. Спустя столько времени натолкнуться на свое наваждение, когда собственно не ждешь, но беспрерывно о нем думаешь. — Эй, ты меня слышишь? И невообразимо чистые голубые глаза, словно летнее небо, запавшие в душу с одного далекого взгляда, растеряно смотрящие на него сейчас так близко. Накаджима тяжело вздохнул, в который раз признавая, что он неудачник. Чертовая любовь с первого взгляда действительно существует.