les sentiments et les peurs

Вести себя как тормознутый идиот, полностью осозновая свое поведение, — странно. Просто до невозможности и глупости странно. Прошло две недели с непонимающего взгляда небесной синевы, запавшего глубоко в душу. Атсуши не был похож сам на себя, и отядзуке все так же не радовало, что заставляло еще больше беспокоиться не на шутку и так пуганных коллег. Конечно, все подумали, что причина в будущем дружеском состязании Агентства и Портовой мафии, с какого-то Достоевского понадобившееся азартно сверкавшему глазами Мори, имевшему наглость завалиться в их воотчину.  Ну или короткая спичка, доставшаяся все тому же Атсуши, которому предстоит теперь проспарринговаться с Гравитационной Чуей. Все расслабились, найдя для себя причину, но только для виду — загадочно-понимающая улыбка Есано не давала покоя никому. Однако спросить причину никто не решился. К великому облегчению Накаджимы Дазай снисходительно принял его хандру за незнание способностей будущей противницы, взявшись тренировать его превращения еще жестче, заставляя на несколько часов в день забывать про все на свете. Кроме кровожадного желания растерзать наставника на тысячу маленьких Дазайчиков. К величайшей мрачности Атсуши Осаму имел наглость уделять особое внимание его собственному наваждению. Крайне настойчивое внимание, выплывающее в разрушенные переулки и кварталы Йокогамы. И то, что он делал это ради своего ученика, не аргумент! Лучше бы отчеты писал! — Что за идиоты, — шипит Куникида, плюясь ядом. — Девушка не должна так себя вести! — Деморализация противника путем расшатывания нервов, — умно изрекает Рампо. — Странный подкат, — нахмуренно смотрит Акико, пальчиками пробигаяся по бензопиле. — Прямо как во времена Черного дуэта, — настольгично-умилительно тянет Огай. — Чуя-чан снова разгоревшаяся искорка давно угасшего огня. И вот последнее подстегивает недовольство, подтачивая собственные тормоза взявшейся из ниоткуда ревности. Дазай внимательно вглядывается, хваля за рвение, но ученик всем своим звериным чутьем ощущает его непонимание, рождающееся с легким шлейфом крови из располосованных когтями ран и появлением новых бинтов. Накаджима довольно щурится, мурлыча за успокаивающем нервы чаем доктора — все-таки есть справедливость в этом мире.  Как и благосклонная Судьба, дающая ему не одну возможность встретиться с объектом влюбленности. Накаджима почти каждый день, словно ищейка, находит кончик хвоста рыжих волос. И незамедлительно оказывается рядом, с робкой улыбкой завязывая короткий диалог из пары фраз — этого уже с головой хватает, чтобы внутри все успокаивалось, как царящий штиль океана. «Обманчиво опасный», — отмечает про себя Есано, наблюдая за мечтательной улыбкой. Хрупкая стабильность в душе юного влюбленного царит не долго. Ровно до новой выходки неподозревающего наставника, желающего стать блюдом со свежей кровью для собственного ученика. За день до состязания между двумя эсперами, открывающими сей мало кому понятный абсурд, бывший Инспектор мафии нанес решающий удар по нервам напарницы, ошарашивая коллег вложенным в свои слова ехидством.  «Бывшей напарницы», — упрямо и мрачно поправляется Атсуши. И, честное слово, лучше бы он этого не слышал! С другой стороны, ошарашенное лицо Осаму, непонимающего неодобрения коллег и разглядывающего свой окровавленный бок, — то самое, что запечатлелось в памяти особо ярко, как любимое на все времена воспоминание, конечно. Однако лучше бы он все равно не слышал, черт возьми!

***

— Я не сдамся просто так только из-за того, что это дружеское соревнование, — мотнула головой Чуя. Атсуши проследил завораживающую траекторию огненных волос, удивляясь, как шляпа не спала. Но, вспомнив прозвище оппонентки, все сразу стало на свои места в голове. Час «X» настал слишком быстро. — Приготовься, мальчик-тигр. Почему-то стало обидно, что странно. Акутагава вечно так называет его, а вот от того, что тоже самое произнесла она, — внутри что-то дернулось. Фиолетово-желтые глаза расстроено посмотрели на девушку, отчего та на секунду замерла, вглядываясь в необычную палитру цветов и эмоций напротив. На какое-то мгновение она растерялась, но тут же взяла себя в руки, стараясь отогнать ощущение неправильности. «Бред какой-то». — Не волнуйся, Ацуши! Просто вспомни то, что я говорил ей на днях! Осаму явно решил прикинуться добрым крестным феем, которого никто не звал. «Что Дазай-сан говорил ей на днях? Он много чего болтал как обычно. Особенно… Нет!» Он замер, прокручивая в голове его вчерашнюю выходку. Пытаться вывести из равновесия бывшую партнершу, методом опускания и прохождения по ее гордости. Акико с многообещающим блеском помахала в сторону суицидника скальпелем, а Куникида закатил трехчасовую лекцию некорретного отношения к прекрасному женскому полу, и плевать, что она из мафии. Даже Рампо неодобрительно поджал губы. Однако все это тоже можно провернуть в свою сторону. Хоть немного. Ацуши не зря подопечный бывшего Исполнителя мафии — кое-чему он тоже научился у своего наставника. Правда, знать бы еще во что все это выльется, ведь скажет-то он не то, о чем говорил Дазай. Парень плавно скользнул к Накахаре, медленно взяв ее руку в свои ладони. Ее ладошка была маленькой, а ткань черной перчатки ужасно раздражала, не давая коснуться наверняка мягкой кожи, отчего внутри на миг дернулись инстинкты тигра, жаждущее одним движение разорвать преграду. — Чуя-сан, я люблю Вас! Она ниже его по данным Дазая на десять сантиметров и сейчас, когда он наклоняется к ней, чуть ли не сталкиваясь носами, она кажется такой маленькой, что лишь только подчеркивает черный плащ, лежащий на хрупких плечах. — Не могу перестать думать о вас с первой встречи! Она так близко, что его звериное обоняние может уловить нотки кофе и вина, сплетающиеся с ее собственным запахом кожи, будоражащим рецепторы кровью. Так дальше и крышей поехать-то можно. — Ч-что?! — голос неожиданно охрип, кровь прилила к щекам, а синие глаза потеряно смотрели в ответ на серьезное личико ребенка. Они не прозвучали, а недоуменно просипели, застревая в глотке. Разум все еще пытался восстановить прежнюю привычную жизненную повседневность. Отчаянно пытался. Но у него не получалось. «И румянец ей очень идет», — мелькнуло в мыслях. Совершенно плевать, что сейчас твориться на трибунах, мертвую тишину в округе и шокированного наставника. И только довольная Есано заметила в отличии от стоящих в ступоре коллег, что хитрый Атсуши действительно повторил выходку Дазая, выкинув все остальное ему ненужное, пропитанное насмешкой Осаму. Накаджиме очень нравится смотреть на румянец, вспыхнувший на щеках девушки, как и держать ее маленькие ладошки в своих руках. Мори Огай довольно сверкает глазами, игнорируя недовольный взгляд Фукузавы. Эти двое успели увидеть мелькнувшую на дне фиолетово-желтых глаз нежность, вросшуюся в душу мальчика махровым плетением стальной хватки зверя. — Пожалуйста, выходите за меня! Только начавшееся дружеское состязание было феерично сорвано.