Дворецкий моего папочки.

Люблю, когда вечером улицы освещены множеством фонарей, вывесками различных заведений, мерцающие разными цветами от белого до кроваво-красного. Неспешно шагая по тротуару, меня то и дело освещали фары, куда-то спешащих, машин. И куда они спешат? Разве не замечают всю прелесть нашего города? Ветер, дувший с запада, растрепал мои волосы, но мне было все равно. Я расстегнула куртку и пошла обдуваемая прохладным весенним ветерком. Он принес с собой приятный запах выпечки, и я невольно улыбнулась. Мне не хотелось домой. Там меня ждет мама с моим «любимым» отчимом. Хотела бы я куда-нибудь уехать. Например, в Америку. Ну, или хотя бы жить самостоятельно. Я ведь смогу. Я не такая маленькая, каковой меня считает мама, а про отчима я вообще молчу. Знаете, меня греет надежда, что, закончив в этом году девятый класс, я отправлюсь учиться в колледж искусств. Главное, маму упросить, а потом все путем будет. Но, думаю, мамин бронежилет мне не пробить. Ведь она думает, что лучше всего покидать родительский дом после окончания одиннадцатого класса, а лучше вообще не покидать, учится в универе, живя с предками. Что за бред? Я. ХОЧУ. СВОБОДЫ. Уже десять часов вечера. Мама ждет меня, ибо я должна была придти от репетитора еще в восемь, но я встретила друзей и тут пошло-поехало. Вы, наверное, сами понимаете, друзья – это такие люди, от которых под предлогом жизни и смерти не отвяжешься. Мои друзья точно такие же. Хочешь вроде бы обмолвиться с ними парой словечек, а потом – бац! – смотришь на часы, два часа прошло. Заметив перекресток, ведущий к моей восьмиэтажке, я прибавила шаг. Зайдя в подъезд, я пошла по лестнице на шестой этаж. Чертов лифт еще не починили! Приходится заниматься растряской жиров, бегая по лестнице туда-сюда. Я прибежала к двери моей квартиры, открыла ее и вошла в дом. Быстро сняв одежду и повесив на вешалку, я прошмыгнула в свою комнату и упала на кровать, закрыв глаза. После репетитора голова просто раскалывалась – во всем виновата гребаная геометрия с ее синусами, косинусами и тангенсами. - Лика? – Спросила мать, заходя в мою комнату. – Ты почему так поздно? Я звонила Зинаиде Петровне. Она сказала, что вы закончили заниматься полтора часа назад. – Так, не нравится мне, когда мама говорит спокойно. Ведь после этого последует крик, ор, месиво, хардрок. – Ты где шлялась? – Заорала мать, а я закатила глаза. Ну, началось. - Гуляла я. Аньку встретила, заболтались. Потеряли счет времени. – Безразлично произнесла я, смотря в потолок. - Слушай, мы с Митей уезжаем… К-хм… По работе… - Проговорила она, я посмотрела на маму. Невооруженным глазом было видно, что она врет, ведь щеки стали красными, и она старалась не смотреть на меня. Ей уже тридцать шесть лет, а врать она так и не научилась , хотя я этим мастерством овладела, наверное, с пеленок. Интересно, и в кого я такая врушка? - И мы решили, что тебе лучше будет пожить с отцом. Ты ведь его не видела давно. Соскучилась по нему небось, правда? – Продолжала мама, а я лишь фыркнула. Да, конечно, я так скучала, что головой об стенку билась от безысходности. Когда я его видела последний раз? Ах, да! В день рождение седьмого июня. Всего лишь пять минут. Подарил подарок и удрал. Отец называется?! Какая я забывашка, он же еще мне открытку на Новый Год прислал! Какая честь, папочка, спасибо. - Я по нему соскучусь только тогда, когда бегемоты матом ругаться научатся. – Ухмыльнулась я, сверля глазами мать и накручивая на палец голубой локон. - Лика! Что за слова? – Воскликнула мама. Да, дорогая мамочка, я знаю, что леди так выражаться не должны. Но мне абсолютно насрать. - И когда я еду? – Равнодушно поинтересовалась я, накручивая на другой палец волосы. - Завтра. Собирай вещи, у отца ты надолго! – И вышла. А я осталась сидеть, слушая жужжание не выключенного компьютера.