Дворецкий моего папочки.

Суббота. Люблю субботы, а особенно эту. Ведь сегодня не в школу, хвала лохам, сдающим ЕГЭ. Пока у них пробник, мы будем отсыпаться. Пусть помучаются, им и так все с рук сходит. Они дежурят? Нет, а мы да. И знаете, я просто терпеть не могу дежурить. На посту вечно ошиваются первоклашки, которые и матом послать, и изнасиловать могут. Я в этом уверена на все сто пятьдесят процентов, ведь в России не дети, а озабоченные чертята какие-то. Кстати, о чертятах. Ведь у моего «обожаемого» папочки есть сын от второго брака. Я не помню, сколько ему лет, но с уверенностью могу сказать, что убью его. Не люблю я детей и все тут, а они в свою очередь не любят меня. У нас все взаимно. «Вставай, с первыми лучами вставай» Будильник. Как же задолбала эта песня. Если звучит она, то значит, моему покою пришел конец, пора отправляться в ад, то есть в школу. Я думала, что в ад принимают под завывания Мэнсона. Ага, сейчас! Размечталась. Пора вставать, но так не хочется. Сейчас прибежит мать с криками, и я, нехотя, начну собираться к отцу. Мама, ну зачем? Меня что, одну оставить нельзя? Не хочу, чтобы мама кричала. Я встала с кровати и пошла в ванную. На кухне копошились отчим и мать, видимо, кофе готовят. Приняв душ, я прошла к себе в комнатку и начала одевать заранее приготовленные вещи. Одела зеленое вязаное платье, недостающее до колен, теплые желтые легинсы. Цвета совершенно не сочетаемые, знаю, особенно в контрасте с голубыми волосами. Но что поделать? Люблю я все необычное и яркое. Я вышла в прихожую, таща за собой огромный чемодан с одеждой. Мама уже вызывала такси, которое с минуты на минуту должно приехать. Надев красную куртку, сапоги такого же цвета и шапку, я вышла на улицу. Было не холодно, кое-где подтаивал снег, но думаю, что сегодня вечером вновь придут морозы, и будет на дорогах гололед . Природа, наверное, хохочет вовсю, смотря, как ее «детки» шмякаются на лед. М-да, коварная! - Ликушка, милая, я знаю, ты расстроена. – Прощебетала мама. Не, ты серьезно? Я и расстроена? Я и расстроена - мы не совместимы. – Но, знай, я буду звонить тебе каждый день! – Не вешай мне лапшу на уши, маман. Я знаю, чем ты там с «папан» заниматься будешь. Не маленькая я, все понимаю. Особенно такое. Приехало такси. Митька, отчим мой, взял чемодан и положил его в багажник. - Доченька, все хорошо? – Забеспокоилась мать, а я усмехнулась и показала большой палец, всем видом показывая, что так «рада» ехать к отцу, но, видимо, она этого не заметила или просто проигнорировала. – Ну, прощай. – Сказала мама, целуя меня в щеку. Я села в такси, и отправилась на встречу с папой, которого всей душей не переносила. Заметив, что отчим и мама машут мне на прощание, сияя, как тульские самовары, я невольно вспоминала про пингвинов, чьей коронной фразой было: «Улыбаемся и машем». Ха, радостные, избавились от меня. А мне, скажите, что делать у отца энное количество дней? Все-таки хорошо, что он живет не в другом городе, а в дорогом районе моего любимого и родного городка. Прошло, наверное, минут двадцать, и автомобиль остановился около огромного дома. Сейчас, папочка, заценим твой домик. Я выбралась из такси, кто-то пошел брать мой чемодан из багажника. Смотря на этот дом, который и домом-то назвать нельзя, мои глаза стали, словно пяти рублевая монета. Ух, не особняк, а мечта! Видела такие по телевизору, в журналах, но чтобы в реальности! Трехэтажное здание, отделанное в готическом стиле, с огромными окнами не свойственному данному стилю. Огромная площадь около дома. Неподалеку находилась беседка, собственная детская площадка. Интересно, а летом здесь так же красиво, как и зимой? - Лика, прошу проследовать за мной. – Сказал кто-то с чарующим мужским голосом. Я развернулась и увидела его – парня моей мечты, то есть Себастьяна из «Темного дворецкого». Я умерла и попала в рай? Высокий, хорошо сложенный, с черными волосами, доходившими до скул, прекрасными карими глазами, как же хочется всегда смотреть ему в глаза. Я бы душу дьяволу продала за это. Господи, мечта всех моих ночей сейчас стоит передо мной! Я буквально почувствовала, как мои щеки заливает румянец. Давно ведь меня никто не смущал, а у него получилось. - Конечно. – Равнодушно произнесла я. Надо же! Получилось! А то мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, какая буря играла у меня в душе. Так, Лика, главное ничего такого пошлого не выкинуть, а то он, небось, шугаться меня будет. А я этого не хочу. Держа в руках мой чемодан, он последовал в дом, а я поплелась за ним. Только сейчас я заметила, что он одет в черный смокинг. Боже мой! Ловите меня семеро! Как же я обожаю сексуальных мужчин в смокингах. Интересно, как этого парня зовут? Спрошу у папы. Он шел с грацией льва перед прыжком, а я то и дело пялилась на его пятую точку. То вправо голову поверну, то влево. И все пялюсь, пялюсь. Зайдя в дом, парень моей мечты, не обращая на меня внимания, начал подниматься по лестнице. Я сняла куртку, шапку и кинула их женщине, которая подходила ко мне. Поймав отражение в зеркале, я поправила волосы, приподняла платье и побежала догонять свою мечту. «Лика, соберись! Не смей выкидывать что-нибудь из ряда вон. Я ведь тебя знаю» - шептал мне разум. Я сначала его слушала, правда. Я пыталась ничего такого не делать, но гормоны, завидев красивого мужика, подняли бунт и победили в войне с разумом. Так, какие к черту гормоны? Мне через пару месяцев шестнадцать только, ГИА на носу, а о парнях думать некогда. А особенно о парнях старше восемнадцати. Но, блин, так хочется помечтать, и не помечтать тоже хочется! Тяжела судьба нынешнего подростка. Парень зашел в какую-то комнату, и поставил на пол мой чемодан. Видимо, это и есть моя комната. Я остановилась в проходе, облокотившись на дверь и смотря, как он разминает шею. Да, милый, я знаю, что у меня там кирпичи положены. Он развернулся и, улыбнувшись мне уголками губ, собирался было выйти из комнаты, но я, взяв его за локоть, остановила, встала на цыпочки и, касаясь его уха своими губами, томно прошептала: - Себастьян… - А затем, звонко рассмеявшись, закрыла дверь, ведущую в мою комнату, и оперлась на нее. Знаете, думаю, у отца будет не так уж и плохо.