Дворецкий моего папочки.

Десятый час. На улице темно, ведь зимой очень рано смеркается. Папы с Мариной еще не было, братец пока что у няньки в квартире. Девчонок час назад развез по домам водитель, ибо их родители начали названивать и орать в трубку. Я сидела в гостиной и читала книгу, но сосредоточится на содержании, было невозможно, потому что, то и дело всплывали подробности сегодняшнего дня. Почему Себастьян заставляет меня чувствовать нечто такое, что я никогда ни с кем не чувствовала? Я раньше никого никогда не ревновала, а тут из-за того, что кто-то посмотрел на него, меня переполняет злость и хочется рвать и метать. Но я сдержалась, ибо это были мои лучшие подруги. Бояться того, что они отобьют от меня Себу, не стоит. И почему я думаю о нем, как о своем парне? Почему это, а? Может, это потому, что он мне нравится? Нет, ни за что себе в этом не признаюсь! И даже, если он мне нравится, то я буду это отрицать снова и снова, пока сама не поверю в свои слова. Хлопнула входная дверь, и я вышла в холл. Папа помогал снять пальто мачехе и повесил его в шкаф. Братец, кинув одежду уборщице, побежал в игровую комнату. Ну, сколько можно, а? Он ведь очкариком будет! Раздевшись, отец посмотрел на меня, а затем кивнул Марине, та пошла по лестнице на третий этаж. - Зайдешь ко мне в кабинет, Лика. – Произнес он повелительным тоном и пошел к себе в «светильню». Я закатила глаза. Боже, как мне надоело такое поведение отца. Говорит со мной, как с прислугой, словно я ничего для него не значу. Обидно, если честно. Через некоторое время я поднялась по лестнице и зашла в кабинет отца. Здесь приятно пахло деревом и старыми книгами. Папа сидел в кресле с сигарой во рту, затягиваясь и выпуская дым. К прежнему запаху прибавился еще один, который когда-то напоминал мне о счастливых днях, проведенных с отцом у камина. В комнате горел лишь один торшер из четырех. Свет, падал на некоторые предметы, которые откидывали огромные тени. В такой тени сидел и отец, это выглядело немного устрашающе. - Ты хотел меня видеть? – Вежливо поинтересовалась я. Дерзить ему я старалась все меньше и меньше, но иногда чувства, вырывающиеся наружу, так сложно удержать в себе. - Да. – Спокойно произнес отец. – Хотел сказать тебе, что я, Марина и Павел уезжаем в Лос-Анжелес на съемки моего фильма. Ты остаешься здесь, - я было хотела возразить, но отец остановил меня, показав указательный палец. – Кто позволял тебе перебивать меня? – Его голос звучал грубо, и я невольно вздрогнула. – Ты остаешься здесь, и это не обсуждается. – Он взял со стола какой-то конверт и подошел ко мне. – Ты знаешь, что это? – Папа помахал конвертом перед моим лицом, а я лишь качнула головой. – Нет? Нет?! – Взревел он и ударил меня этим самым конвертом по лицу. Я дотронулась до щеки рукой, слезы застыли в глазах. Лика, не смей плакать при нем! Ты не должна показывать ему, что тебе больно. – Это твои оценки, деточка. У тебя практически по всем предметам двойки! – Продолжил папа. Нифига он все переврал! Я знаю свои оценки и там только две двойки по алгебре и геометрии. Для него это уже все предметы? Бред! - Я предполагаю, что тебе в будущем пьяницей хочется быть, - презрительно бросил он. – Я не хочу, чтобы ты растоптала авторитет нашей семьи. – Я честно хотела что-нибудь возразить, но не могла. Боялась. И разве это тот же самый человек из моих воспоминаний? Папа подошел к рабочему столу и нажал на кнопку, а затем произнес: - Себастьян, зайди в мой кабинет. Отец сел в кресло и начал постукивать пальцами по подлокотникам. Мне хотелось убежать отсюда, но я не могла. Если бы я ушла, то что со мной сделал бы папа? Страшно представить. Я убрала руку от болевшей щеки и откинула волосы на бок, чтобы закрыли мою щеку. Не хочу, чтобы Себа видел меня с покрасневшей щечкой. Вскоре послышались два тихих удара в дверь, затем зашел дворецкий. - Звали, Дмитрий Андреевич? – Вежливо поинтересовался он и кинул недолгий взгляд на меня, я поспешно отвернулась и поправила волосы. Вроде бы все нормально, щеку прикрывают. - Да. Я хочу, чтобы ты был репетитором моей дочки. Возражений я не принимаю. – Произнес отец ледяным тоном. – Пока мы будем в отъезде, я хочу, чтобы ты научил мою дочь хоть чему-нибудь. – Себастьян кивнул. – Вы свободны. Я пошла вон из комнаты, затем побежала по коридору к себе в комнату, но меня остановили, аккуратно взяв чуть выше локтя. Я отвернулась от Себы. Не хочу, чтобы он видел меня в таком виде. Не хочу, чтобы он жалел меня. Не хочу… Он приподнял мое лицо за подбородок, а я отвела взгляд. Парень дотронулся моей больной щеки рукой и погладил. Я рискнула взглянуть на него: губы сжаты в тонкую линию, глаза опасно блестят. Он мягко подтолкнул меня в какую-то комнатку, а я почему-то не возражала. В комнате было темно, освещал ее один лишь светильник на столе. Спальня была очень маленькой. Здесь находились кровать, шкаф, письменный стол, на котором стоял светильник, небольшое окно с жалюзями. Все скромно и незамысловато. Себастьян прижал меня к стене и начал гладил по щеке. Он был близко, касался моего тела своим. Сердце быстрее забилось в груди. - Это Дмитрий тебя ударил? – Прошептал он, я нехотя кивнула. – Мразь! Как у него только рука поднялась на тебя! – Он все-таки заметил. Я чувствую себя слабой, слишком слабой. Я не привыкла быть такой. – Ты только не плачь. - А я и не собиралась. – Горько усмехнувшись, ответила я. - Вот и правильно. – Все так же тихо проговорил Себастьян и начал целовать мое лицо, приговаривая: - Я убью его, убью… - Себа, не надо… - Не знаю, относится ли это к убийству папы или к поцелуям дворецкого. Приятно, когда тебя так целуют, но нужно отстраниться или оттолкнуть его. Я подняла руки, намереваясь оттолкнуть парня, но он, словно почувствовав, что я собираюсь сделать, перехватил мои руки, скрестив и подняв их над головой, прижал к стене. Одной рукой он держал мои руки, а другой поднял мое лицо за подбородок. - Я не остановлюсь, знай это. И он поцеловал меня, сначала едва касаясь губ, а затем все настойчивее. Себа укусил меня за нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться. Его язык сплелся с моим. Черт! Как он целуется-то! Я готова лужицей растечься. Руки, прижатые к стене, заболели, но я не обращала на них внимания. Отпустив мой подбородок, Себастьян провел руками по животу, по изгибу бедер. Приятно. Дыхания не хватает. - Райская птичка. – Отстранившись, прошептал он мне на ухо, откидывая мою прядку голубых волос. - Себа, отпусти, руки заболели. – Приглушенно произнесла я, парень отпустил мои руки. Я нехотя отодвинула его и дотронулась пальчиками распухших от поцелуя губ. - Не делай так больше, пожалуйста. – Попросила я, пытаясь не смотреть в его чудесные карие глаза. Я соврала, знаю, но так будет лучше. Для нас обоих. Но почему тогда от этих слов так больно? Не глядя на него, чтобы не развернуться и не поцеловать, я выскочила из комнаты и побежала на третий этаж.