Язык тела

11:17 вечера, и я, как обычно опаздываю. Возможно то, что со Временем мы всегда немного в раздоре, не дает мне право собой гордиться, но я катастрофически в нём теряюсь. И этот факт или черта моей сущности хорошо известна одному очень хитро устроенному человеку. Да, это всё тот же Ли. Как правило, он умеет всё устроить так, чтобы я уже совсем никуда не успела. Возьмём, к примеру, обычный душ. Пятнадцать минут неги под тёпленькой водичкой, что я себе позволила за десять минут до того как должна предстать на мероприятии, на которое дико спешила. Но тут внезапно появляется он и предлагает потереть спинку и мне как-то трудно уже вспомнить, что где-то меня ждали, ощущая касание его пальцев, сквозь мягкую, заполненную душистой пеной губку. Желание другого рода удовольствия мгновенно блокирует моё благоразумие. Приговор опоздать гарантирован. Но не сегодня. Одиночество совершенно истерзало мою душу и… бренное тело. Не смешно! Сегодняшний вечер, как и многие до него, обещал ничем не отличаться от извечной рутины, если бы не таинственное сообщение, которое кое-кто великодушно прислал мне вчера. Осталось менее получаса, и я чувствую, как учащается дыхание при приближении назначенного часа. «Поздно ночью, завтра в 11.30 вечера. Только ты и я». Кого заботят те триста с половиной миль расстояния между нами на карте мира? Уж точно не меня. Эта мысль заставила меня рассмеяться. Ли мастер решения подобных проблем. Суперспособности моего «героя» — его секретное оружие, быть вне реальности, он парит над физическими ограничениями, будто их не существует. Моё внутреннее волнение нарастает. Дни тянутся, сменяя бессонные ночи, а я мечтаю, как ребенок перед Рождеством только, чтобы, наконец, заполучить его снова в своё владение. Вот и заштриховала еще один квадратик в календарике, последний из шести дней этой недели. Наконец-то! Время открывать шампанское. Пусть я выпью эту бутылку одна, но на журнальном столике, рядом с ноутбуком всё равно стоят два бокала. Будет произнесён тост и этого достаточно, чтобы их наполнить. Жалкий способ скрасить одиночество. Его звонок раздаётся точно вовремя, чего же еще можно ожидать от Мистера Совершенство? Тем не менее, этот звук заставляет мое сердце замереть. Однако это не мешает мне быстрее, атакующей кобры, нажать зеленую кнопку, не теряя ни минуты драгоценного времени. Кусаю губы, когда, наконец появляется изображение в мониторе. Его обнажённое тело мгновенно напоминает мне, как я соскучилась по тёплым объятиям и ощущению защищённости, зарождающемуся во мне, когда он прижимает меня к своей груди. — Доброе утро, принцесса, — его скрипучий голос, спросонья звучит глубже, чем обычно. Сонная улыбка озаряет заспанную физиономию. Длинными пальцами Ли пытается пригладить взъерошенные от подушки волосы, но это бессмысленное сражение. Незначительная щетинка уже пробивается на свет, хотя я уверена, что он относительно свежевыбрит. Каждый нерв в моем теле реагирует на его взгляд, сердце испытывает эмоциональный оргазм, и я тону в море любви. — Вечер, обезьянка, — вполне возможно мой воздушный поцелуй выглядит несколько театрально. И его поцелуй я ловлю на лету, сжав в кулачок, нежно размещаю в своём сердце. — Спасибо за цветы, они прекрасны. Букет ярких тюльпанов гордо красуется в высокой вазе. Не знаю о количестве цветов в нём, но мой букет затенял собой наполовину паренька из доставки. Если честно, в этих джунглях мне не удалось его разглядеть, но по мыскам ботинок я догадалась, что цветы пришли ко мне не сами. — Мне бы было приятнее доставить их тебе самому, — восхитительно, как скромен наш диалог в то время, как взгляд говорит о страсти и похоти. Все, что мы хотели бы сказать, не всегда можно выразить достаточно ясно через экран ноутбука, увы. Это можно прошептать у самого ушка, оставляя мурашки, которые будут прочитаны подобно шрифту Брайля. Рождая вихрь ощущений, чего нельзя вызвать просто звуком. Он явно рассматривает меня и я вижу, как уголки его губ подёргиваются вверх при виде расстёгнутой верхней пуговички его повседневной рубашки на мне. Теперь эта его вещь служит мне как вечернее платье. Я её почти не снимаю последнее время. Учитывая его тяжёлый вздох, я не единственная, кто помнит как много связано у нас с этой рубашкой. Я бессознательно прикасаюсь к засученным рукавам, и это на полсекунды заставляет нас обоих представить, что я глажу не просто ткань, а его кожу. — Боже, я скучаю по тебе. Я знаю, о чём он мечтает. Я знаю, что мы пропустили бы обед сегодня вечером и вместо этого занимались бы самым желанным и сладчайшим сексом на всех плоских и не очень поверхностях квартиры, пока наши мышцы не обмякли бы от бессилия и неземного изнеможения в сплетённых между собой конечностях и пальцах, встречая первые лучи солнца в таком беспомощном, но божественном состоянии. Я с трудом сглотнула. — Я тоже скучаю по тебе, обезьянка, — накатывают проклятые слёзы и требуется немало усилий, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, но есть бутылка алкоголя на расстоянии вытянутой руки, и я предпочитаю склонить голову над ней, чем заставить его чувствовать себя виноватым в моей печали. Я большая девочка. Я могу справиться с четырьмя неделями разлуки с любимым, который знает, как доставить мне радость и вернуть душе счастливую негу, расширяя границы моего тела прямо в стратосферу, заставляя требовать большего. — Шампанского? — Уау. Такой завтрак мне по душе, — его глубокий смешок — мед для моих ушей, и завязла в нём, едва сумев откупорить пробку. — Отчаянные потребности требуют отчаянных действий, дорогая. К тому времени как я наливаю светло-розового цвета жидкость, он уже ждет меня, чтобы присоединиться. Я вижу пару бокалов, он готовился и мое сердце восторженно рвётся из груди. — С годовщиной. — С Юбилеем и счастливого возвращения на родину в ближайшее время. Мы не тратим время на церемонии. Это мы проходили при расставании несколько недель назад. Жаль, что жажду нельзя утолить таким образом. Становится только хуже. Чем больше я вижу его, тем меньше удовлетворенности чувствую. Мое тело болит от желания. Агония разделения двух половинок. — Это особенно неприятный тип пыток. Я согласен, — его хрипловатый голос уже намекает на грубые намерения, которые я изо всех сил пытаюсь подавить. Импозантный вид требует пристойности. — Ты привел меня на свидание, теперь что, большой мальчик? Как ты поступишь дальше? — Теоретически? — Я хочу знать каковы твои планы. Кто сказал, что ты не можешь поразить меня? — я отвожу взгляд в сторону, давая ему время, чтобы мои слова дошли до него. — Как далеко я могу зайти? Далеко, чтобы вырвать тебя из твоего личного пространства в грубой форме всеми возможными способами, пока не покажешь мне, что скрывается под этой рубашкой? Или план Б, где я хотел бы совершить все сам, пока ты будешь мягко извиваться подо мной, — Я более чем впечатлена. Он собирается учить меня в моей собственной игре, не моргнув глазом, провокационно приподняв бровь. — Мне нравятся оба. Но что, если я скажу не теоретически, что у меня есть кое-что под этой рубашкой. Для тебя, — он откидывается на спинку сиденья, темные искры мерцают в его оценивающем меня взгляде. Он облизывает губы, как голодный волк. Жаждущий вкуса моей плоти. — Я смотрю вокруг и вижу, что мы можем иметь дикий, горячий секс везде. — И даже на шкафу? — Даже там. — Не могу поверить… — он бы с удовольствием добавил еще список вещей, в которые он не может поверить, но взгляд на нежное, красное кружева явно отнимает у него дар речи, захватив его внимание настолько, чтобы не позволить ему справляться с глазами и губами одновременно. Либо смотреть, либо говорить и, учитывая затягивающееся молчание, было бы безопасно сделать еще один шаг вперед. Я чувствую себя рабом своей собственной жадности. Иметь его любым доступным и недоступным способом, чтобы хоть как-то облегчить возбуждение. Он ощущается, как смазанный сон из памяти моего тела. Почти как если бы он мог протянуть руку и взять меня. Я опираюсь на спинку дивана, положив ноги на кофейный столик для поразительного зрелища. Ему трудно сдержать лёгкое шипение. Мягкое освещение позволяет меня рассмотреть, и я чувствую, что его взгляд сожжет мое тело. — … Блядь, — брань смешно звучит из его вкусного рта, в равных частях смешивая разочарование и похоть в вибрациях его тона. Он переставляет компьютер со стола в более удобное место, репозиционируя себя на кровати и прислонив спину к стене. Я позволяю ему видеть себя в самом изощрённом ракурсе. По вздыбленному бугорку в его белых боксерах заметно, с каким трудом справляются они с ситуацией. Я была бы более, чем счастлива предложить ему руку помощи. Или помочь своим ртом. Примостившись ему между ног, запустив свои мягкие пальцы везде, где мне захочется, получая удовольствие от его стонов и выкриков моего имени, снова и снова, пока не выдохнется. Внутренняя дрожь позволяет инстинктами одержать победу над здравомыслием и мой расплавленный рассудок заставляет меня прикоснуться к себе. Я хочу увидеть как его тело реагирует на меня. Я хочу чувствовать его через себя, и пусть моя память заполнит пробелы. Я могу вспомнить каждый дюйм его жара подо мной. Во мне. — Позволь мне себя видеть. Это наша ночь, и мы будем любить друг друга так или иначе. На данный момент, на самом деле ничего больше не имеет значения. Время и пространство относительны, когда вы знаете, где вы существуете. И я смотрю на него, мой дом. Это не четыре стены и крыша. Это голос и сердцебиение. Прикосновение. Взгляд. Я пытаюсь контролировать себя, но его глаза гипнотизируют. Он, обнаженный, пульсирующий, наперевес. Реальное удовольствие видеть, как он радует себя, чтобы угодить мне. Его руки нежно поглаживают его пенис на всю длину вверх и вниз, заставляя меня задыхаться от удовольствия. Красивый пресс и его член — я представляю свои руки поверх его больших, движущимися вместе, ощущая набухшие вены под гладкой кожей. Я тяну трусики в сторону так же, как он сделал бы это для меня. Я бы отдала свою душу за одно прикосновение его губ, но не уверена не захочу ли вернуть её назад позже. Еще несколько дней и я буду получать намного больше. Чего только не надумаешь, когда желаешь компенсировать все запаздывающие оргазмы. Мои пальцы продолжают скользить без усилий в то время как наша визуальная встреча оставляет меня мокрой. Я будто в полусне пробую на вкус свои соки. Он внимательно следит за мной. — Каково это? — Как твой поцелуй. — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя насадить на себя. — Если бы ты мог почувствовать меня сейчас… Я трогаю моё сладчайшее место, представляя его сосущим его так, как он любит это делать, чтобы завести меня. Я плотно сжимаю свои бёдра вокруг его головы, хватая его за волосы и потянув в экстазе его ближе. Я ловлю его ухмыляясь и нет никаких сомнений в том, что он может заглянуть в моё сознание. Я представляю себя отталкивающей его, наблюдающей как усмешка угасает на его лице, когда я захватываю рукой его шею. — Быстрее… — у меня нет времени размышлять о странной связи между нашим сознанием или задаться вопросом о том, как, черт возьми, он читает меня, будто священную карту сокровищ. Не разум ли такая замечательный ловушка? Восполнение недостающих частиц наших чувств, заменяя пустые части, чтобы создать альтернативную реальность? Богатые и яркие, почти осязаемым. Я громко вскрикиваю, представляя себе блаженство, когда он входит в меня медленно, в первый раз, и мы по-прежнему неподвижны на минуту нежимся в восприятии наших тел. Мои руки не мои больше. Я чувствую его целиком. Знакомый запах окутывает меня, вкус во рту, его ритм. Мышцы начинают мягко вибрировать, когда финальные волны приближаются. Блестящие от пота, идём рука об руку к развязке. Увидев его дрожь я путаюсь в конвульсиях, не в состоянии больше контролировать свое собственное тело, бешено пытаясь сохранить мое видение, но он превращается в красное горячее размытое пятно. Только звук его стона заполняет мой мозг, и я слышу себя повторяющей его имя. Животное до сих пор воет в моей груди, но сладкая боль от мастурбации бьется через каждую частицу моего существа. — … Я люблю тебя. Но, клянусь, я уничтожу, это твоё белье голыми руками, когда я вернусь домой, я надеюсь, ты знаешь как это будет, — его тон угрожающе предостерегает, проникая в самую душу. — Мы посмотрим, как далеко ты зайдёшь в своих угрозах, маленькая обезьянка.