what I have made inside these lines

Громкие шаги отдавались от близко стоящих стен. В коридоре толпились люди. На кухню вместилось всего четверо. Мое тело усадили в центр комнаты, но я незаметно для всех и самого себя сместился в один из углов, ища поддержки в ледяной стене. Глаза в ужасе распахнулись, но против логики стали воспринимать меньше визуальной информации. Пелена застлала взгляд, и я лишь успевал иногда кивать, когда улавливал окончание фразы. Шаги принадлежали Говарду. Будь эта комната залом, он бы ходил по нему из угла в угол своими огромными шагами. Но это была кухня моей квартиры, и у него получалось лишь делать два маленьких шага в одну и другую сторону, при этом уклоняясь от раскачивающейся лампы под потолком. Наконец, прекратив тщетные попытки ходить туда-сюда, громада остановилась и грозно объявила: - Тайлер, ты не слушаешь. Я же вижу. Глаза испуганно дернулись, когда уши среагировали на звук знакомого имени. Зрачки напротив смотрели не грозно, как вся фигура в целом, а скорее с жалостью и досадой. Взгляд автоматически уловил движение знакомой головы, что находилась на теле, сидящем на стуле по ту сторону ненадежного стола, и не спускала взгляд с моего. - Тайлер, - Говард в один шаг преодолел расстояние между нами и схватил огромными лапами мои плечи, сжимая их. - Я тебе говорю не как наставник. Не как знакомый твоего отца. Я говорю, как друг, - пауза для тяжелого вздоха. - Я читал твою тетрадь, Тайлер. Взгляд заметался по комнате, стараясь избежать глаз Говарда, и остановились на появившейся в руках Бетани, девушки из группы поддержки, тетради в темно-зеленой матовой обложке. На поверхности было выцарапано черной гелевой ручкой несколько слов, которые туман помешал мне разобрать. Руки Бет, державшие тетрадь, гнили от кончиков пальцев. - Это тяжелый, тяжелый грех. Мы все будем молиться за тебя, но главное, Тайлер, - не выдержав, Говард схватился одной из лап за мой подбородок и развернул к своему лицу со святящимися белками глаз. - главное - чтобы ты молился. Раскайся и начни новую жизнь. Доверься спасителю нашему. Дай ему вести тебя. Пожалуйста, - вздох. - Я стараюсь, как могу. Я хочу помочь тебе. Мы хотим. Губы слиплись, и я не смог ответить. Щеки намокли. Большое лицо отвернулось, а моя голова, потеряв опору, упала на грудь. - Мы не можем оставить тебя одного. Ты пока не в состоянии отвечать за свои поступки, - взгляды метнулись на тетрадь. - С тобой останется кто-нибудь из группы. Я не могу, ты знаешь, я веду встречи ежедневно. Наступила тяжелая тишина, в которой я не дышал уже, наверное, с минуту, чтобы скончаться на месте и избавить всех от проблем. - Можно... В смысле, я не занята завтра... и на этой неделе, - робкий голос из коридора, в котором проступала овечья робкость Дороти. Не в силах держаться, я выдохнул, сдерживая позывы громко вздохнуть, чтобы занимать как можно меньше внимания. - Отлично, - Говард хлопнул в ладоши, возвращая этим звуком всех в атмосферу дружеской встречи. - Если планы изменятся, мы поставим кого-нибудь на смену. Другие голоса в коридоре одобрительно зашуршали. Все это скопление чужих людей в моем единственном укрытии ощущалось так, будто их запихали мне под кожу и в черепную коробку прямо в грязной обуви. - Тогда можем расходиться, спасибо... всем, - Говард одернул сам себя, понимая, как неуместно в этой ситуации звучит тон конферансье. - Дороти, тогда тебе нужно перевезти вещи, не так ли? - Да, пожалуй, - девушка прижалась к урчащему холодильнику, испуганно схватив саму себя за локти, избегая взглядом моего тела, изображавшего плесень на стене. - Тогда пока что я останусь здесь, а ты езжай домой. Джош, пойдем, - Говард качнул головой в сторону утекающей во входную дверь равнодушной толпы. Свет моей жизни, дернув плечами, направился к Бет, что все еще держала тетрадь, вопросительно глядя на своего молодого человека. Он же изъял тетрадь из ее прогнивших пальцев и молча покинул комнату.