Игра без судей

Чонгук застыл на месте, чужие слова стали для него словно гипнозом. И когда Чимин задвигался своими ягодицами, а потом приблизился к мелкому еще ближе, то тот словно по щелчку проснулся. — Что ты делаешь? — Ты сам предложил мне, — усмехнулся Чим. — Будем скакать как кролики? Старший задвигался на Гуке, ерзая своей попой в области паху. Он жадно следил за чужой реакцией, будто от этого зависела его дальнейшая судьба. Каждый вздох эхом разносился у него в голове. А взгляд уже заводил его настолько, что он готов был свои слова превратить в действия. — Юнги… Старшего словно водой окатило всего лишь из-за одного имени. Виновато опустив голову, он горько усмехнулся. Грязный предатель. Даже сейчас в его голове по большей части был Чонгук, а не его настоящая половинка. Но Чимин был горделив, поэтому молча слез с мелкого и быстро покинул гостиную. После того как след Пака простыл, Чон со злобой кинул подушку в стенку, будто та в чем-то провинилась. Сердце бешено стучало, а душа словно кричала о помощи. Он влюблен до беспамятства. Но когда уже хотелось перейти черту, он вспомнил еще одного дорогого человека. Казалось, что так гадко не бывало никогда. Ему хотелось пойти в комнату к Чимину и позволить себе насладиться даже простым объятием. Согреться в тепле и не давать уйти хоть на сантиметр от себя. По телу пробежалась дрожь от своего сильного желания. Оставаться один на один в доме с Чимином на данный момент было настолько безумным, что Чон побыстрее встал с дивана и захватил куртку, лежавшую в кресле. Когда он завязывал шнурки на своих кроссовках, на телефон пришло сообщение. Прочитав его, Чонгук тихо матернулся. Отбросил телефон на тумбочку и стал раздеваться. Все идет не так, как он бы хотел. — Что мне делать? Что сказать? Дорога до комнаты казалась тяжелым непреодолимым препятствием. А ручка от двери обжигала его руку и не поддавалась ему. Но когда все-таки дверь приоткрылась, то Чонгук чувствовал себя так угнетающе. Чимин же сидел на кровати и смотрел в окно, разглядывая дневное небо. На его лице не отражалась ни одна эмоция, но глаза… Глубина его души. Казалось, Чонгук мог разглядеть все, что его волновало. — Не вырывайся только, — Чон, присев рядом, быстро обнял Чимина и положил свой подбородок на его плечо. Тот даже и не пытался вырываться, он тихо и смирно сидел. Но вскоре сжал руки в кулаки и быстро пробубнил: — Я ужасный. Чонгук молчал, но после слов старшего прижал его к себе покрепче, будто хотел согреть своим теплом. И Чимин грелся. За окном была пасмурная погода, казалось, что еще немного и пойдет дождь. Но темные тучи лишь придавали этой атмосфере своей интимности — не в пошлом смысле. — Ты лучший, — прошептал Чонгук, слушая, как его сердцебиение отстукивало неведомый ему ритм. Слова нехотя слетели с уст, ведь они были от всего сердца. И в любую секунду он готов был сбежать — думал именно так. Но на деле: хотел весь день прижиматься к этому телу. Получать ту нежность, которую только сейчас мог подарить Чимин. — Сходишь со мной к ней? — дрожащим голосом проговорил Чимин, все также смотря в окно. Он даже не мог выговорить к кому конкретно, но знал, что Гук все поймет. — Не спрашивай даже о таком, я точно пойду. Они разговаривали тихо, боясь, что их тайный разговор кто-то услышит или же прервет эту атмосферу. Это было только между ними и только сейчас.

***

Гробовая тишина будто эхом разносилась в комнатке. Даже начитанный Чонгук потерял дар речи, зайдя туда. Чимин держался как мог, но когда он остановился и посмотрел сквозь прозрачную дверь, то слезы сами покатились по щекам. Прошло десять лет, а он все еще не мог привыкнуть жить без матери. Без его единственной опоры. Прах матери Чимина покоился в горшке, пусть и старом, но не запыленным, как на других. Видимо, Чим часто сюда приходил, когда хотел понять свои мысли или чувства. Опустившись на колени, он долго смотрел на фотографию, будто мысленно передавал свои слова матери. Чонгук опустил глаза на пол, потому что чувствовал, что ему знать это нельзя. Этот разговор только между матерью и любящим сыном. Когда Чимин снова поднялся, то мелкий подошел поближе. На фотографии была веселая девушка, державшая в руках младенца, которого обнимала так нежно, что Чонгук прочувствовал материнскую любовь. Очень красивая с яркой улыбкой. Чонгук не понял, как сам не сдержал свои эмоции, и слезы одна за другой скатывались по его щеке. Чимин обернулся назад и застыл. — Мама, знакомься, это мой хороший друг… — Чимин улыбался сквозь слезы. В это время Чонгук продолжал смотреть на фотографию и просить прощения за свои гнилые чувства к ее сыну. Он ощущал себя неправильным с каждой секундой. И кажется, Чимин заметил это, поэтому кивнул ему головой в сторону выхода. — Спасибо, что пришел вместе со мной, — Чим тяжело вздохнул, а потом искренне улыбнулся. На самом деле его радости не было предела. Он пришел сюда не один. Он не одинок. — Зови в любое время, — Чонгук дружелюбно улыбнулся. Теперь черту точно не перейдет, ему не позволено. — Знаешь, Юнги никогда не ходил со мной сюда. Всегда занят. Я не обижаюсь на него, но… ведь для меня это важно. — Так как Чимин шел впереди мелкого, то резко остановился и развернулся назад, кладя свою голову на чужую грудь. Постепенно становилось легче. А когда рука Гука легла на его голову, то она уже не была забита дурными мыслями, как минутой назад. И тогда Чимин решил открыться, немного рассказать о своей жизни. — Мама была немного неудачливой, как и я. Но просто ей везло намного меньше, чем мне… Закрывая своей спиной и толкая меня, она наверное даже и не думала, сколько раз мне будет сниться, как машина снова и снова откидывает ее в сторону. Каждую ночь маленький ребенок видел кошмарный сон, пока его не отдали в психбольницу, чтобы дядечки помогли ему. Чимин иногда заикался на словах, словно опять переживал тот момент десятилетней давности. Он вовсе не хотел, чтобы его жалели или ему сочувствовали. Простого понимания будет вполне достаточно. — Я буду твоей поддержкой, — прошептал Чонгук, прижимая к себе Чимина и слушая его тихие всхлипы. На самом деле он и сам плакал, однако хотел быть сейчас опорой для старшего. Поэтому не показывал своих слез.

***

Чонгук, уложив Чимина спать, быстро нашел телефон и позвонил Юнги. Гудки казались ему вечными. Сначала сбросили, а потом старший сам перезвонил. Голос у него был подозрительно хриплый. Юнги явно был пьян. — Какого хрена? — Чонгук не сдержался и на порыве эмоций выдал первое, что было на уме. — Я не мог, Чонгук, я был занят… — Что за отмазка? Чего ты боишься? Увидеть слезы Чимина и не стать ему поддержкой? — Разочарования. Он мне рассказывал историю, и я не мог для него ничего сделать… — Ты серьезно? Надо было просто с ним быть, многого и не требовалось, — Чонгук говорил спокойно, но внутри буквально все закипало и готово было взорваться в любую секунду. — Ты для него значишь многое… Все-таки не сдержавшись, он отключился, а потом и вовсе выключил телефон. Ссориться со страшим совсем не хотелось, но в данный момент он совсем его не понимал, поэтому и немного сорвался. Чонгук тихо обратно зашел в комнату и прилег на кровать, где лежал Чимин. Обняв его нежно, он вздохнул. Гук теперь надеялся, что о его чувствах никогда не узнают. В душе скребли кошки, а на сердце было так херовенько, что хотелось его вырвать и жить спокойно без него. Зато больше не перейдет черту — так он думал. Но время шло, он, как и планировал, стал для Чимина поддержкой. Только старший уже ввел себя по-другому и был настроен явно не для дружбы.

***

Время близилось к Рождеству, и Чимин за неделю будто с цепи сорвался. Он был какой-то восторженный, словно маленький ребенок. А лучшим для него подарком был Чонгук. Потому что Чим не отходил от него и постоянно обнимал, рассказывая разные истории. Юнги же реагировал нормально, ведь понимал, если Чимин привязался к кому-то, то тот человек станет для него всем. Но… старший не знал, что Чим приставал ночами к мелкому, уходя от него и ложась к Чонгуку. Просто потому что хотел получить тепло, спать с Гуком было куда уютнее. Кровать Юнги быстро остывала — так отмазывался каждый раз Чимин. Когда же Мин закрыл дверь в ванной, то довольно посмотрел на Чонгука и словно маленький прошептал: «Потри мне спинку». Тот готов был психануть и наорать на старшего, ведь нервы и терпение у него не железные. Но он выполнил его просьбу. Это же Чимин, он к нему ничего не испытывал. Так повторялось множества раз, пока Рождество не настигло их с самого утра. Юнги уехал на работу поздравлять своих коллег, а своего друга и вторую половинку оставил одних. Чонгук хотел прогуляться по центру, но Чимин не дал сделать этого. Просто обняв утром покрепче и отрицательно матая головой, он намекал всеми способами. И Чонгук в который раз подавался. Чимин слишком быстро изменился. Куда делся тот хам, который при любой возможности совершенно случайно его соблазнял, а не лез к нему сам. — Подари мне подарок. — Какой ты хочешь? — устало проговорил Чонгук. — Малую часть. Поцелуй меня так, будто любишь всем сердцем.