Игра без судей

Чонгук, тяжело дыша, чувствовал свое ускоренное сердцебиение. Воздуха хватало все меньше из-за взгляда напротив. На него так никогда не смотрели. То, что делал сейчас Чимин, это завлекал упасть с ним в бездну. Темную и без выходов наверх. — Ты ведь можешь это сделать? — Чонгуку казалось, что эти слова звучали с отчаянием, будто старший хотел что-то доказать себе. Однако… Чон не игрушка, у него есть чувства. — Чимин, я не Юнги. То, что ты хочешь, может подарить только он, — без эмоций проговорил Чонгук. Внутри все разрывало на части, но он продолжал смотреть в чужие глаза и видел там лишь детское любопытство. Не выдержав такой атмосферы, Гук резко встал с дивана и направился к выходу из дома. Здесь он не мог находиться. Пока тут был Чимин, он задыхался от своих чувств. Особенно когда старший игрался с ним. С такой легкостью и в тоже время с таким отчаянием. Чонгук в такие моменты всегда хотел задать вопрос: «Что я значу для тебя?». Как только Чон повернул за угол улицы, где находился его дом, то заметил маленькие снежинки, которые медленно кружились и оседали на его одежду. В ту же минуту ему как маленькому ребенку хотелось рвануть вперед и упасть на снег, создавая под собой «ангелочка». А потом с детским восторгом смотреть на небо и на эти «волшебные» снежинки. Он бы так и сделал, если бы не эта тяжесть в душе. Было бы неплохо вернуться в то время, когда в голове были лишь мысли об учебе. Когда не было таких сильных чувств. Все-таки он был более равнодушным, чем сейчас. Ноги Чона сами вели его в больницу, возможно, там будет Тэхен. Пусть сейчас и Рождество, но друг еще тот псих, любящий работать. Нужна была поддержка и взрослый совет. А может быть и утешение. Чонгук сам не понимал, чего сейчас хотел. — Здравствуйте, а… — Молодой человек, мы не работаем, — сухой голос резко перебил Чонгука. — Я друг Ким Тэхена, у меня к нему дело. — О, врач Ким? Так он вроде недавно ушел, да и что-то в последнее время часто рано уходит с работы. Может быть, что-то дома случилось, — медсестра, явно недовольная, что ее не отпускали домой в Рождество, начала сплетничать. — Спасибо, — Чонгук остановил ее речь, потому что слушать слухи не в его стиле. — С Рождеством. — И вас также, молодой человек, — уже более мило прощебетала она. Чонгук, выйдя из больницы, уже хотел набрать номер телефона Тэхена, но резко передумал. А вдруг и правда проблемы, и он лишь помешает. Впервые Гук чувствовал себя лишним. Он о семье друга толком ничего не знал, да и чем сможет помочь? Утешить? Кажется, он лишь сделает хуже, поэтому быстро отбросил свои мысли. Лучше поговорит потом с ним. На улице постепенно становилось светлее из-за снега, слишком ярко. Благодаря этому Чон зашел в первое кафе, которое попалось на глаза, надо немного переждать. А когда стемнеет, он вернется обратно, домой. Интересно, чем же занимается сейчас Чимин. Чонгук практически истерически смеялся, когда к нему на диванчик присел знакомый блондин. Судьба ли это? Но Гук был рад такой встречи, даже как-то легче стало дышать. — Дежавю. — Намджун прыснул в кулак от своих мыслей. — С Рождеством. — С Рождеством, — на выдохе произнес Чонгук. — Что-нибудь сочинил, пока мы не виделись? — Конечно, в этом тебе не стоит сомневаться. Намджун, будто прочитав его мысли, достал свой телефон, вставил наушники и протянул их другу. Чон лишь улыбнулся, ему казалось, что даже и без слов его поймут. Таким был этот загадочный блондин. Вновь Чона унесло от ритма, от мелодии и от слов, слетавшие с уст Намджуна. Жестокая правда, которая бушевала в сердце Чонгука. Вот, что он почувствовал, когда слушал эту песню и отбивал ритм руками по столу. Чонгук заглянул в чужие глаза, этот парень точно видел его насквозь. Видел его отчаянное состояние и знал, что творилось внутри. Однако не проронил ни одного слова. Глаза сами по себе закрылись. Бит за битом ритмично постукивали с сердцем, в темноте стал проявляться образ Чимина. Дикого, отчаянного, замкнутого. И в тоже время нежного, милого и чуткого. Ненависть и любовь смешались к этому парню. Чонгук отчаянно выкидывал из головы этого человека. Но как бы ни пытался это сделать, любовь к Чимину засела глубоко, оставляя царапины после каждого прикосновения. — Чонгук, если хочешь что-то забыть, это можно легко сделать, — Намджун дружелюбно усмехнулся, отведя взгляд на окно. — Ты так считаешь? — вытащив наушники, Чонгук посмотрел на профиль старшего. Что-то в нем было такого, что притягивало. — Тебя должен волновать другой вопрос. Хочешь ли ты на самом деле стереть с памяти эту информацию? Пусть и сопливо звучит, но ведь это правда. Иногда мы так отчаянно что-то хотим забыть, но каждый раз к этому и возвращаемся. Одно и то же каждый день. Вот если бы у тебя пропал любимый карандаш, ты бы, скорее всего, вспомнил это на экзамене или на черчении. Потому что не так дорога и не так ценна вещь, — задумчиво проговорил Намджун, а Чонгук молча его слушал. — Там сложная ситуация. Я не могу украсть чужую «вещь», не могу пасть так низко, — Гук чувствовал сейчас лишь пустоту в сердце. — А если эта «вещь» хочет быть украденной? — Намджун наконец посмотрел на Чонгука с доброй улыбкой на лице. Но в его взгляде была буря эмоций. Чон замер и в голове несколько раз произвел фразу, только что сказанную другом. Что-то внутри ломалось и шло не так. Разрывало его на части, и он не знал где хорошая, а где плохая. Но все же эти слова дали ему надежду вместе с отчаянием. «Хочет быть украденным». После этого разговора парни заказали по пиву, все-таки праздник на улице. Разговор после этого зашел совершенно в другое русло, и не было грустных и отчаянных вздохов. Только смех царил за их столиком. Тогда Чонгук и не знал, что Намджун иногда бывает милым дурачком.

***

Стук в дверь, после еще один, а потом более громкий. Наконец слышны тяжелые шаги, походу, хозяина только что разбудили. Щелчок, и Чонгук видит Чимина с синяками под глазами, с растрепанными волосами и недовольным лицом. — Ты бы еще позже пришел, точно бы не открыл, — последние слова старший тихо пробубнил себе под нос. — С Рождеством, Чимина, — весело произнес Чонгук, вытянув разноцветную упаковку вперед. — Что это? Торт? — Доставай вино, будем веселиться! — Глаза Чонгука сияли, щеки были розоватого оттенка, а нос — красный. Все-таки на улице снег идет. — Хотя я передумал. Чон, положив торт на пол, схватил Чимина за руку и побежал во двор, который был полностью в снегу. Он смеялся, смотря на то, как старший съеживается из-за холода. Он был в простой кофте и в легких штанах без обуви. Тогда Чонгук, ни на секунды не сомневаясь, скинул с себя куртку и присел, чтобы снять обувь. — Что ты делаешь? — Чимин посмотрел на младшего как на идиота и хотел уже возвращаться в тепло, но Чонгук подставил ему подножку и тот упал. Лежа на снегу, Чимин закипал от злости. Этот мелкий и так его сегодня кинул и куда-то ушел, так теперь еще так с ним поступал. За что судьба его так наказала? Но это был еще не конец. Старший шокировано уставился на Чонгука, который присел на него и стал его разглядывать как-то очень ехидно. — На! — Мелкий резко стал натирать лицо Чимина снегом и хохотать на весь район. Чимин молчал и не двигался, но вскоре резко подскочил и навалился на Чона, злобно запихивая снег под майку. Однако мелкий смог быстро скинуть Чима и сбежать от него, получая в спину комки снега. Тогда началась ожесточенная война. Чимин против Чонгука. Они играли до тех пор, пока устало не приземлились на землю, при этом смеясь во весь голос. — У меня даже семейники мокрые! — сдерживая смех, произнес Чонгук. — Понимаю… — Чимин глубоко дышал, чтобы привести свои чувства в порядок. — Я так с пяти лет не играл, прикольная игра… — тихо проговорил Чонгук, ложась на снег. Алкоголь давно уже выветрился, но сейчас все равно было очень хорошо. — Пошли домой, — нежно улыбаясь, Чимин подал руку мелкому, который сразу же схватил ее и поднялся. Забегая в дом, они сразу же двинулись в комнату, где быстро сняли с себя все и надели сухое. Чимин сам не заметил, как надел майку Чонгука, потому что та была намного свободней его. Вместе спустившись, они забрались под плед на диване. Так как холод чувствовался во всем теле, особенно в пальцах на ногах, они сидели вплотную друг к другу. — Надо согреться, — с этими словами Чон отбросил плед и ушел на кухню, вскоре принеся в зал тарелку с кусочками торта и бокалы с бутылкой вина. По телику шло что-то интересное из старых кино, поэтому Чимин был весь в фильме и не успел заметить, как мелкий быстро открыл алкоголь и разлил его по бокалам. Вот только когда Чонгук вернулся обратно на диван и прижался к нему, тогда он успел его заметить и ощутить странную атмосферу между ними. Она немного давила на него. — Выпьем за наше счастье, — Чонгук радостно улыбнулся и слегка стукнул своим бокалом чужой. Чимин не шевелясь смотрел на Чонгука, а потом отвернулся и стал продолжать смотреть кино, сделав маленький глоток алкоголя. — Эй, не игнорь меня! Но старший все также продолжал смотреть свой любимый фильм «Один дома», не обращая на копошение мелкого. Но тот был серьезно настроен, поэтому резко измазал правую щеку Чимина тортом. Тот злобно на него покосился. — Опять ты начинаешь… Чимин резко замолк, когда горячий язык прошелся по его щеке. Он шокировано наблюдал за тем, как Чонгук не сводил взгляда с его глаз. А когда мелкий отложил свой бокал и чужой на стол, вот тогда ему стало совсем не по себе. — Хочешь быть украденным? — серьезно произнес Чонгук, оторвавшись от щеки старшего. — Что ты несе… Чонгук опять перебил Чимина, только в этот раз поцелуем. Сладким и нежным, как тот торт, который Чон выбирал целый час. Это то, чего просил старший. Со всей любовью переминая чужие губы, Чон закрыл глаза. Сердце гулко билось в ушах. Казалось, что это было первым и последним шансом. Чувствуя ответ на его действие, мелкий положил свою руку на шею Чимина, делая поцелуй более страстным и отчаянным. А когда почувствовал холодные руки старшего на своей спине, остановился и крепко его обнял. Так, словно отпускал куда-то очень далеко. Он впервые так влюбился. Настолько сильно, что задыхался от этих чувств. А в это время радостный Юнги возвращался домой. Он быстрее хотел обрадовать Чимина и пригласить в дорогой ресторан для вип гостей. А потом предложить съездить к его родителям на следующий день, чтобы раскрыть их тайну. Юнги наконец решился на отважный поступок.