Дата моей смерти

— Завтрак ждёт! Вставайте быстрее! Возглас разрезал утреннюю тишину, грубо вышвырнув сознание из вязкой глубины сна в холодную реальность. Вставать не хотелось категорически. Я лениво приоткрыла левый глаз — и тут же яркий солнечный луч, будто нарочно прицелившись, вонзился прямо в зрачок. Пришлось зажмуриться. Вторая попытка прозреть тоже провалилась: зрение предательски отказывалось служить. Только с третьего раза мне удалось сфокусироваться и окинуть комнату мутным взглядом. Вокруг царил хаос, достойный места преступления после тщательного обыска. Взгляд беспомощно скользил по разбросанным вещам, пока наконец не наткнулся на Сашу. Подруга, судя по всему, бодрствовала уже целую вечность и сейчас безмятежно лежала на диване неподалёку от моей кровати, уткнувшись в телефон. Почувствовав моё внимание, она оторвалась от дисплея и жизнерадостно улыбнулась. На её лице не было и тени сонливости — одно лишь отвратительное бодрое сияние. Предчувствие, что день не задался, окончательно оформилось, когда на лестнице раздались тяжёлые, размеренные шаги. Они неумолимо приближались. — Да встанешь ты уже или нет?! — раздался возмущённый голос бабушки прямо из дверного проёма. — Сколько можно валяться? Совесть имей! Завтрак уже остыл! Бабушка была явно не в духе, и уговаривать её оставить меня в покое хотя бы ещё на пять минут было делом заведомо гиблым. Внутри вдруг всколыхнулась глухая, липкая раздражённость. Хотелось абстрагироваться от всего мира и нырнуть обратно в уютное царство сновидений, но повышенный тон надёжно удерживал сознание в этой неуютной комнате. — Отстань от меня, чего тебе неймётся с утра пораньше? — злобно фыркнула я, даже не пытаясь оторвать голову от подушки. Правый глаз, впрочем, я всё же открыла. — Кошмар какой-то, ты просто невыносима! — Кира, ты невоспитанная девчонка, — голос бабушки стал тише и печальнее. — Когда ты уже научишься уважать старших?.. С этими словами она тяжело застучала ступнями по лестнице вниз. Моё сонное сознание не ощутило ни малейших угрызений совести. Наоборот, я блаженно прикрыла глаза и плотнее укуталась в одеяло, предвкушая долгожданное возвращение в дрёму. Ага, размечталась. Не успели веки сомкнуться, как в мою голову с глухим стуком прилетело что-то тяжёлое и мягкое. От неожиданности я рывком села на кровати, дико вращая глазами в попытке понять, кто посмел покуситься на святое. Ответ нашёлся мгновенно. Саша сидела на своём диване, расплываясь в хитрой улыбке, и явно ждала моей реакции. Орудием нападения оказалась диванная подушка. — Вставай, соня, — промурлыкала она, не переставая мило улыбаться. В её тоне звучала едва уловимая насмешка, которую мой невыспавшийся мозг моментально расценил как объявление войны. Схватив злополучную подушку, я со всей силы, на какую только было способно моё полусонное тело, запустила «снаряд» обратно в агрессора. Элемент неожиданности сработал безупречно. Уворачиваясь от летящего в лицо «оружия», Саша не рассчитала траекторию и с гулким стуком рухнула на пол. — Кира, ну почему ты такая злая? — обиженно протянула подруга, потирая ушибленное колено. — Я ведь по-дружески, а ты сразу драться... Её бирюзово-голубые глаза, огромные и по-детски наивные, смотрели на меня с немым укором. В такие моменты Саша напоминала маленького пушистого зверька, которого вы незаслуженно обидели. Невозможно было продолжать злиться, глядя в это лицо. — Ладно, прости, — натянуто улыбнувшись, выдавила я. Девушка всё ещё сидела на полу, держась за колено, но на её лице уже расцвела озорная, почти ребячья улыбка, свидетельствующая о том, что меня великодушно простили. — Чего ты опять удумала? — только и успела спросить я, заметив недобрый блеск в её глазах. Пользуясь моим замешательством, Саша ловко ухватилась за уголок одеяла и резко дёрнула его на себя, заливаясь задорным смехом. Сонливость сыграла со мной злую шутку: моя нога лежала поверх одеяла. Не успев сгруппироваться, я кубарем полетела вниз, прямо на жёсткий пол. К счастью, я давно смирилась с собственной неуклюжестью, и сотни падений научили меня стоически переносить боль. Не издав ни звука, я быстро поднялась на ноги и потянулась за расчёской. — Стой! Не шевелись!!! — вдруг заорала Саша так, что я вздрогнула всем телом. — Ты чего орёшь? — поинтересовалась я, всё ещё приходя в себя от испуга. Не говоря ни слова, голубоглазая шатенка осторожно развернула мою руку так, чтобы я могла рассмотреть собственный локоть. Из него, поблёскивая гранями, торчал приличных размеров осколок стекла. К немалому ужасу подруги, я молча, лишь слегка прикусив губу, вытащила инородный предмет из раны и принялась его рассматривать. Это оказался фрагмент моей любимой кружки, которую я умудрилась разбить ночью, пробираясь в темноте к кровати и отчаянно стараясь не разбудить Сашу. — Рану нужно срочно обработать! — засуетилась подруга, её голос звенел от беспокойства. — И вообще, зря ты её вытащила! Вдруг стекляшка сломалась, и осколок остался внутри? — Саш, не мельтеши, — пришлось огрызнуться мне, чтобы восстановить собственное спокойствие. — Тоже мне, ранение нашла. Одним шрамом больше, одним меньше... Какая разница? Для убедительности я продемонстрировала левую руку, где красовались две параллельные полоски разной длины — старый шрам, заметно светлее остальной кожи. — Ой, ну и пожалуйста, — Саша сразу поникла. — Я ведь о тебе беспокоюсь, Кира. Надо же хоть кому-то твоё здоровье беречь, а то так и без руки когда-нибудь останешься... Её эмоциональную тираду прервал жуткий грохот, донёсшийся с кухни. Звук сопровождался металлическим звоном и громким бабушкиным возгласом. Мы с Сашкой подскочили как ужаленные и, забыв обо всём на свете, наперегонки бросились вниз по лестнице. Каково же было наше удивление, когда, вбежав на кухню, мы едва не наступили босыми ногами прямо в липкое месиво. Весь пол был перепачкан остывшей пшённой кашей. В центре этого гастрономического бедствия сиротливо валялась перевёрнутая кастрюля, а её содержимое при более детальном рассмотрении украшало не только пол, но и нижнюю часть мебели, и даже стены. На этом сюрпризы не закончились. Подойдя к бабушке, которая сосредоточенно возилась над раковиной, я невольно расплылась в улыбке. Саша, застыв в дверном проёме с выражением крайнего недоумения на лице, не решалась ступить в это кашевое болото. Я жестом подозвала её: такое зрелище пропускать было нельзя. Мы переглянулись и, не сговариваясь, звонко рассмеялись. В раковине сидел кот. Бабушка с титаническими усилиями пыталась отмыть несчастное животное от налипшей каши. Некогда грациозный, угольно-чёрный зверь сейчас выглядел донельзя жалко: его шерсть торчала во все стороны свалявшимися сосульками непонятного грязно-серого цвета. Сам виновник торжества, судя по его смиренному виду, прекрасно осознавал, что нашкодил и послушно сидел в мыльной воде, позволяя приводить себя в должный вид. Как выяснилось, этот пушистый негодник решил пробраться в дом через приоткрытое окно. Прыжком преодолев горшки с цветами, он нагло зашагал по уже остывшей плите, но неловко наступил лапой на край съёмной решётки конфорки. Решётка пошатнулась, кастрюля с кашей полетела вниз, а следом за ней, кувыркаясь и отчаянно пытаясь удержать равновесие, отправился и сам кот. Приземление прошло удачно наполовину: кот сначала, как и подобает всем представителям его вида, приземлился на лапы, но сила тяжести, подействовав на кота, решила не изменять законам физики и так же подействовала на кастрюлю и её содержимое, часть которого тут же оказалась на коте. Бабушка, не теряя ни секунды, тут же раздала нам с Сашей десяток указаний по уборке кухни. Пришлось вооружаться швабрами, тряпками и моющими средствами. Вдвоём мы довольно быстро справились с отмыванием последствий кошачьего беспредела и, наконец, приступили к сервировке стола для нового, пока ещё не остывшего завтрака.