Дата моей смерти

Оникс сидел на полу рядом с моим стулом и с видом гурмана размеренно и осторожно ел рыбу, которой я вопреки бабушкиным протестам решила накормить бедное животное. Достаточно коту стрессов на сегодня. — А это ещё что такое?! — разрезал утреннюю тишину возмущенный бабушкин голос. Я даже вздрогнула. Бабушка стояла в дверях, уперев руки в бока, и взгляд её был прикован к моему локтю. — Кира, ну что ты за человек такой? На минуту тебя без присмотра оставить нельзя! Этот эмоциональный шквал, по-видимому, предназначался не столько моей персоне, сколько злосчастной ране, из которой, вопреки всякой логике, продолжала сочиться кровь. Она медленно стекала по кисти, собираясь в алые дорожки, и предательски капала на белоснежную скатерть и только что вымытый от каши пол. Следующие несколько минут я провела в молчаливой обороне, стойко выдерживая град бабушкиных комментариев. Локоть мне терзали перекисью водорода, и каждое прикосновение ватки отзывалось глухим раздражением. Процедура затягивалась: кровь, словно в знак солидарности с моей нелюбовью ко всякому лечению, и не думала останавливаться. Напротив, она начинала идти с удвоенной силой, будто назло. Поняв тщетность своих попыток, бабушка тяжело вздохнула, махнула рукой и просто намертво замотала мой локоть бинтом. — Солдат невидимого фронта наконец к завтраку пожаловал? — раздался насмешливый голос дедушки, появившегося на кухне. — Мне уже давно пора офицерское звание пожаловать, — огрызнулась я, не поднимая глаз. Ссориться с дедушкой не хотелось. Схватив со стола внушительную горбушку хлеба — из неё спокойно вышло бы три бутерброда, — я прихватила пачку кетчупа и чашку с чаем, затем поспешно ретировалась с оживлённой кухни на веранду. Там всё ещё царили прохлада и спасительная тишина. Оникс тут же увязался за мной и бесцеремонно прыгнул на колени. Странное дело, но в этом доме я лучше всех ладила именно с ним. Кот меня совершенно не раздражал, и даже то, что он нагло нарушал так ценимое мной личное пространство, ни капли не портило наши отношения. Временами мне казалось, что Оникс — на самом деле мой кот, хотя он всегда старался обозначить: он не чья-то собственность, он сам по себе, и не позволял людям об этом забывать. Вообще, появился он у нас настолько давно, что я уже и не помню жизни без него. Бабушка с дедушкой тоже не могли вспомнить, как именно у нас в доме завёлся Оникс. В итоге вопрос этот как-то сам собой забылся и больше не всплывал. — Ты чего надулась? Ничего ведь страшного не случилось, — впорхнула на веранду Саша, водружая на стол тарелку с дымящимся омлетом. В отличие от моего холостяцкого бутерброда с кетчупом, её завтрак выглядел по-королевски: пышный омлет, щедро сдобренный помидорами, колбасой и расплавленным сыром. Сашка машинально потянулась погладить Оникса, но тот тут же зашипел, выгнул спину и продемонстрировал подруге внушительную когтистую лапу. — М-да… и кот у тебя тоже дикий, — констатировала подруга. — Даже удивительно, как ты умудряешься такой быть. Живёшь ведь в нормальной семье, не бедно. — Будешь тут дикой… — буркнула я, вгрызаясь в хлеб. — И вообще, с чего ты взяла, что я надулась? В такой суматохе кусок в горло не лезет, захотелось позавтракать спокойно. Вот я и ушла. — И это ты называешь «позавтракать нормально»? — съязвила Сашка, кивая на мою горбушку. — Может, сделать тебе нормальной еды? Она, конечно, заранее знала ответ. — Может, хватит общаться со мной как с маленькой? — передразнила я её интонацию. В лице шатенки вдруг что-то едва уловимо изменилось. Она нахмурилась, взгляд стал рассеянным. — Сколько времени? — спросила она. Я сразу поняла, к чему она клонит, и бросила взгляд на часы. — Ты опаздываешь на автобус, — подтвердила я её худшие опасения. Сашу словно ветром сдуло. Она пулей рванула в дом, и по лестнице тут же загрохотали её торопливые шаги. Оникс, начавший было дремать, дёрнулся от резкого звука и уставился на меня своими яблочно-зелёными глазищами. Через секунду он спрыгнул на пол, будто телепатически прочитав моё намерение встать. Пока Саша носилась наверху, собирая сумку, я успела сполоснуть посуду, переодеться в джинсовые шорты и одну из своих неизменных чёрных футболок. Оникс терпеливо ждал, разлёгшись на диване и провожая взглядом каждое моё действие. Взгляд у него был скорее человеческий, чем кошачий. Эта мысль почему-то закралась в голову, когда я мельком увидела его в зеркале, пытаясь расчесать свои непослушные кудрявые патлы. Волосы, как обычно, успели спутаться в нечто невообразимое. «Наверное, это моя сверхспособность, — подумалось мне. — Запутывать всё: от наушников до собственных мыслей». — Быстрее! Или мне придётся остаться у тебя жить ещё на неделю! — заверещала Саша, сбегая по лестнице. — Ты мне, в общем-то, не мешаешь, — хмыкнула я. Но Сашины попытки надеть кроссовок, прыгая на одной ноге, выбора не оставили. Я нашарила свои чёрные кеды и принялась обуваться. Александра тем временем в нетерпении скакала по двору у входной двери, подгоняя меня. «Кто тут ещё дикий», — подумала я про себя, не желая вступать в очередную дискуссию на эту тему. Через несколько минут мы как ненормальные бежали мимо домов, надеясь всё-таки не упустить автобус. Саша приехала ко мне в гости на выходные, а к дому бабушки транспорт ходил нечасто, поэтому пропустить его было нельзя никак.