Легенды мертвого города

Все должно было быть не так – потрясенно думает величайший убийца четырех островов, зажимая колотую рану в боку. Полурассыпавшийся остов стены, в котором осталось всего лишь три ряда замшелых кирпичей – не щит бездны, и выгаданные секунды его не спасут. – Раз-два-три-четыре-пять, я иду иск-а-а-ть! – напевает смерть почти над ухом, и Дауд вздрагивает от протяжного, бьющего по нервам «а». А вот другие вскрики – тихие, приглушенные, вслед за каждым – глухой звук падения тяжести на пол. Тихое бульканье и хрип – нет, Дауду не жаль одного из своих верных китобоев, захлебывающегося кровью – в конце концов, он и сам ненадолго их переживет. «За что?!» – сглатывая кровь, хочет спросить Дауд, – за что, Чужой? Почему сначала помогал, а потом предал? Чем я хуже его?! Чужой молчит, как всегда молчит, а существо под маской смеется. – Я удивлю тебя еще раз… – но убийце в красном не дают закончить. Ассасин приходит в себя с глухим стоном…, ни капли не счастливый тем, что жив: тело нестерпимо болит там, где его метка, на кожу будто вылили живой огонь… … а, может быть, и не будто – потрясенно думает Дауд, видя осколки разбитых капсул от зажигательных болтов. И нет смысла спрашивать, осталась ли метка – лорд-защитник сплавил её с кожи, так, как охотник выдирает жало у скорпиона. Дауд сглатывает подступивший к горлу горько-железистый комок желчи: «а что такое змея без яда или скорпион без жала? И долго ли удастся прожить столь несуразному существу?» В общем-то, нет. – Что тебе нужно? – убийца говорит медленно, стараясь не закашляться. Корво сидит в паре шагов от него, скрестив ноги и бездумно поигрывая с клинком. Голова в маске чуть склонена на бок, будто он задумался. Может быть, задал себе тот же вопрос. По спине Дауда пробегает холодок – кажется, сама маска ему ухмыляется. Дурнота подползает к сердцу, и Дауд понимает, что без помощи просто умрет от ран здесь, в собственной конторе. Если только… среди разломанной мебели, под кучей хлама, спрятан эликсир. Может быть, и получится до него добраться. Если собственная кровь, раздувающая грудь, не прикончит его раньше. – Корво, не пора ли тебе спасать попавшую в беду даму? Эмили Колдуин ждет тебя… Человек снимает маску и глупо улыбается: «Кто такая Эмили»? По спине видавшего виды убийцы течет холодный пот. Снявшее маску существо заходится чистым, счастливым смехом. Дауд видел королевского защитника полгода назад, да и то мельком, но готов поклясться, что тогда он был нормальным… да, господи, что он в принципе тогда был! Сидящее перед ним существо трудно назвать человеком – Чужой получил себе самую настоящую марионетку. Что вы с ним сделали?! – хочет крикнуть Дауд, – что, боги, что? Бывший лорд-защитник Корво, потерявший не только честь, но и разум, смеется, облизывая пальцы, и клинком в руке пишет по телу ассасина историю своего безумия. Дауд кричит. Дауд зовет: может быть, смерть, а может быть Чужого – любого, кто смог бы прекратить эту бесконечную пытку. Чужой безмолвствует – что ему восемнадцать лет верной службы? Значение имеет лишь его собственное веселье. А уж сейчас-то он потешается сполна: неспособный повзрослеть мальчишка с черными глазами наконец-то нашел себе подходящего друга! Дауд понимает, что он не хуже Корво, о нет, он лучше! Хорошо, может быть, он и убивал некоторых, но сей факт не имеет значения перед лицом всепожирающего хаоса. Корво смеется: росчерк, росчерк… прижечь линию, еще росчерк…. Куда побежал, глупый? Я еще не закончил... Ну вот, песок в раны забился… – его приходится вытряхивать вместе с красными, железистыми на вкус бусинками – Плохой мальчик, – назидательно произносит безумный лорд-защитник, уже не способный хоть кого-то защитить, – мне придется тебя наказать. Взмах лезвия, крик… Звона очередной разбившейся склянки Дауд уже не слышит. Пробуждение ужасно. Убийца выблевывает остатки – собственных внутренностей – крови и желчи, и пары зубов. Корво Аттано салютует ему вскрытой консервной банкой с китовым мясом. Дауд хочет поднять голову, но не получается – волосы присохли к полу вместе с кровью. «Смерть – это тоже выход… разозлить… » – думает тот, который когда-то хотел жить всегда. – Эй, Корво, – Дауд заходится в приступе кашля, – помнишь, как я убивал Джессамину?! На помятом, небритом лице солнышком вспыхивает искренне удивление «Кто такая Джессамина?» Дауд с Серконоса проклинает Хайрема Берроуза и безымянного палача… и умирает почти счастливым: по крайней мере, он не увидит, как на королевский престол взойдут безумный лорд-регент и его безумная дочь.