collapse

«С Вас пять долларов.» Еле различимо под грузом гнетущего звонкого ничего. Сайфер не помнит, как здесь оказался. Сайфер сегодня очень плохо спал. Сайфер знает, куда ему нужно. Щелкает зажигалкой, щелкает оголенными проводами – по отяжелевшим векам сквозной дробиной впечатывается трамвай. Свинцовой проволокой насквозь и мягкой проплешиной голубого сидения сверху. Сайфер - Сайфер. СайферСайферСайфер. Сайфер устал быть Сайфером, и когда же это началось? Сайфер решает, что это тот наглый мальчишка. Сайфер не видел его неделю. Сайфер перестал быть собой на неделю. Впрочем, он всегда был не в себе. Выплывает из прокуренных столешниц. Рубашка в клетку в выпивке. Пахнет портвейном. - Снова ты. - Снова я. Рубашка-в-клетку садится на колени Сайфера. Приватный танец на коленях. - Скучал? - Ничуть. Рубашка-в-клетку-в-выпивке-в-портвейне. И толика терпкого неповторимого запаха мальчика-давалки. Сайфер не удивлен. У Сайфера нет денег. Малец чертовски нежно обводит ладонью ширинку. - И давно ты так? - Недавно. Вошел во вкус. Малец хватается за каждый пошлый вздох и пишет из них евангелие. Каждому Серафиму по Сатане, а Сайферу – покатое движение бедрами и неоново-красный шепот из дальних углов «возьмименяснова». И так круг за кругом. Снова бар, снова Диппер, снова сколотая дверца туалета и сцарапанная надпись «не больше одного в кабинке». Всем посрать. Всем по Сатане. А Биллу – так его наконец назвали, - веснушчатые кратеры и по-женски обточенный мальчик-пиздец. Улыбайся, Билл, тебе идет. У Билла нет денег. У Билла ничего больше нет, кроме имени. И имя – единственное, что есть у Диппера в обмен на вымученные полгода до Ада за Сайфера. Билл даже немного влюблен. Даже немного вошел во вкус. Даже немного нравится имя. Немного скалится, немного стонет, немного размывает границы. Сайфер похерил свой круг и остался ни с чем. Остался с Диппером на руках. Диппер едко смеется и выгибается навстречу. У Диппера есть только Билл.