collapse

Билл открывает глаза. Вокруг – психозный иллюзориат по расхристанной к херам реальности по типу разложения на молекулярные фазы под ЛСД. Билл сжимает в пальцах сигарету и не держит рвущийся наружу хохот. Диппер отбирает сигарету и пытается пускать дымные кольца. Получается не очень, он выглядит глупо – Сайфер заходится гортанным лаем – и Диппер смеется вслед. Выплевывает наизнанку рвущиеся вклочья остатки легких и это почти что приятно. Они раскуривают одну сигарету и делят все на двоих. Делят квартиру, койку, некончающуюся пачку сигарет и лишь безумие остается в сторонке. Сайфер выменивает свое одноразовое безумие на повторенность до конца бесконечности и Диппера. Диппер заливает что-то про хуевого Бога и говорит, что дал бы Сатане. Диппер говорит, что его имя – ненастоящее, дарованное каким-то проклятым Серафимом заместо обещанного Люцифера. Дипперу похуй, как ему называться, и Билл называет его Биппер. Обоюдный ритуал покруче всяких там дешевых клятв и блестящего бриллианта. Билл называется самим Дьяволом и остервенело ласкается с Биппером под его едко-желтый хохот. Биппер заливает что-то про хуевого Бога и нихуево стонет, когда пальцы касаются утреннего стояка. Биллу даже как-то нравится. Отбитый и чересчур ебливый парень, очевидно, не был венцом его мечтаний, но в этом что-то есть. Билл знает, что у Биппера за пазухой лишь детское сердце и пара пакетиков морфина. У Биппера за пазухой развинченные по полярной оси мозги и никогда не кончающиеся сигареты. У Биппера за пазухой, блять, повторенность Девяти по Данте, а он таскается по коцанным барам и дает каждому встречному-поперечному-продольному. И Билл почти завидует. Почти ревнует. Почти-действительно хочет, а не потому что сам дается. - Ты чертов Дьявольский сын. - Верно, отче. Вставь мне уже. Снова покато, снова едко и снова Сайфер ведется. Снова и снова ведется на это его – его – многоразовое безумие на букву Б, фонящим отголоском чувствуя подвох.