Не жалея о совершённом

      Шикмуон, лёжа на кровати в больничном крыле Ассоциации, смотрел в потолок и думал. Не о том, что Черныш явно беспокоился за его жизнь, не о ране, которую только что обработали лекари, разрешив вставать с кровати уже завтра, и не о самих лекарях, которые в соседней комнате делали ставки на то, что могло произойти, какого фига Шик притворялся полумертвым и что в связи с этим предпримет Председатель. Вот как раз об этом Шикмуон и думал. О том, что вот-вот придёт дражайшее начальство, неся с собой радость и позитив. Вот только огненный маг был уверен, что не оценит этой радости, а источником позитива будет откровенное издевательство над его персоной. Чёрт, и почему тот демон ранил его так слабо? Валялся бы себе без сознания по настоящему и горя не знал...       За дверью палаты раздался до омерзения довольный голос старика, который в данный момент выгонял врачей с рабочего места. Значит, замыслил что-то вообще гадостное... В наивной надежде, что Ланосте не тронет больного человека, Шик снова притворился, что без сознания, едва заслышав шаги за дверью.       — Нет, Шик, это слишком даже для тебя! Что за спектакль ты устроил? — произнёс с чего-то веселящийся Председатель, нагло садясь на кровать "больного". — Шики, я тебе не Блоу, довольно притворяться смертельно больным! Хм... Выглядит достоверно... Если все так плохо, стоит увеличить постельный режим на неделю.       — Тц, чёрт... — недовольно пробормотал Шик, которого ехидно лыбящиеся лекари уже успели просветить о приказе начальства назначить ему неделю отлеживания. Без миссий. Не вставая с кровати. Ничего не делая. Хуже ада огненный маг представить не мог. — Чего тебе надо?       — Мне бы очень хотелось знать, что сподвигло тебя притвориться находящимся при смерти и довести этим Чёрного мага до паники. Ну и конечно, что вообще произошло? — вкрадчиво поинтересовался Ланосте, продолжая посмеиваться.       — Я не притворялся, — с секундной заминкой произнёс красноволосый, вперив взгляд в потолок.       — А что же ты делал? Знаешь, когда Блоу притащил тебя, утверждая, что ты при смерти, тут чуть ли не паника была. А ты, едва этот маг ушёл, тут же чудесным образом исцелился и сходу послал почти всех лекарей на... Место назначения я повторять, пожалуй, не буду. Так что это было? — Председатель, с удобством устроившись на кровати, приготовился слушать ответ. Шикмуон же вообще не знал, что ему сказать. Ну не правду же!       — Я спал, — сделав каменное лицо, ответил Шик.       — Значит, спал... Однако, крепко спишь. Знаешь, Шикмуон... Я понял одну вещь, — задумчиво произнёс старик. — Путь к сердцу Чёрного мага лежит через его сострадание!       — Ч-чего?! — прохрипел подавившийся воздухом огненный маг. Придурочный старик! Что за фигню он опять несёт? Нет, понятно, что он обо всем давно знал, но с чего его так внезапно припекло-то? — Ты чего несешь?!       — Слушай меня, Шик, я дурного тебе не посоветую. — с этим огненный маг готов был не согласиться... — В следующий раз вспоминай что-нибудь неприятное, без бледности ты не выглядишь достаточно больным. Ну, хотя бы тот случай, когда ты пытался спереть моё кресло и оглох на неделю. Это во-первых. Во-вторых: тебе лучше закрыть глаза, так как взгляд у тебя хоть и похож на взгляд больного человека, но больного разве что на голову. И говори поменьше, словно испытываешь страдания. Хм... — Шикмуон с ужасом осознал, что внимательно слушает советы Ланосте, который сейчас явно над ним издевался. — А твоя тактика просто лежать без сознания, хоть и проста, но идеально тебе подходит. И глаза закрыты, и молчишь, тебя ничего не выдаёт... Но тогда снижает общение к минимуму... Нужно подумать над этим. Но пока слушай дальше...       И Шик слушал, понимая, что старика уже не остановить, да и из его слов можно было почерпнуть что-то полезное. Одна идея того, что нужно использовать уже имеющееся беспокойство Черныша за его жизнь многого стоила. Нехорошо, конечно, но и огненный маг не благородный рыцарь. Все же, теперь стало окончательно понятно, что от своей одержимости Чёрным магом он избавиться не сможет. А значит, нужно было пользоваться всем, что было в наличии. А было непонятно откуда взявшееся беспокойство Черныша... Так что Шикмуон внимательно слушал начальство, старательно фильтруя всякий бред и попытки его подколоть. Хотя одну он обещал старику припомнить...       — …и именно поэтому, Шик, изображать кисейную барышню для тебя лучшая тактика. У тебя это и получается превосходно, я даже начинаю сомневаться, ты ли громил мой кабинет два месяца назад. Растешь!       — А ты все не меняешься, как был генератором бреда, так и остался... — процедил Шик, а потом вспомнил одну деталь. — А о каком следующем разе ты говорил?       — Ну как о каком?! — всплеснул руками мужчина под подозрительным взглядом подчиненного. — Следующий раз непременно будет. Вас же сталкивает сама судьба... — с этими словами длинноволосый поднялся с кровати и начал медленно отступать за дверь. — Чем же, как ни судьбой, назвать твой талант чуять Блоу ж... Шестым чувством?       — Старииик! — завопил огненный маг, намереваясь взорвать дверь палаты вместе со стоящим за ней придурком, но...       — И не пытайся, Шики! — раздался удаляющийся довольный голос старика, пока Шикмуон пытался понять, какого черта не срабатывает печать. Точнее, почему она вообще не появляется... — Для достоверности болезни в комнате установлены ограничители магии! И да, я запрещаю тебе любые попытки сбежать, это [приказ]!       — Вот скотина...

***

      Шик, от скуки корябающий на спинке кровати различные бредовые и не всегда пристойные стишки, посвящённые незабвенному начальству, в очередной раз проклинал себя за то, что не только подумал о том, чтобы притвориться бессознательным, но и успешно выполнил эту идиотскую затею три дня назад. Если первые два дня в больничной палате прошли ещё относительно терпимо, то на третий день маг начал сходить с ума от скуки и переизбытка энергии, девать которую было попросту некуда.       Утром Шикмуон просто смотрел в потолок, выискивая в трещинах различные образы. Когда это занятие наскучило, он предпринял попытку заняться медитированием. Не стоит и говорить о том, что затея провалилась в первые же пять минут, когда у мага затекла спина. После обеда нахлынула внезапная волна вдохновения и парень принялся сочинять стихи. Казалось бы, вполне естественное занятие для практически безнадежно влюбленного человека. Если бы не тот факт, что стихи были посвящены не объекту симпатии, а объекту вечного раздражения, что и сказалось на содержании стихов. Ситуация ухудшилась, когда стихи потребовали перенести себя на бумагу, которой в комнате не наблюдалось. Поэтому стихи медленно и со скрипом наносились на спинку кровати, чтобы надолго остаться в памяти последующих поколений больных магов Ассоциации. Накарябывались же стихи вилкой, тупой до такой степени, что огненный маг даже подумал, что заточенные столовые приборы ему давать попросту опасаются. В общем, время близилось к вечеру, фантазия медленно иссякала, а злополучная вилка не желала вытаскиваться из деревянной спинки, куда Шикмуон только что воткнул ее в приступе раздражения на себя и весь мир. Приступе настолько сильном, что тупая вилка застряла в дубовой кровати капитально и вытащить ее, не раздолбав кровать, было делом не тривиальным. Шику же еще нужно было на чем-то спать до конца недели...       Окончательно выйдя из себя, маг решился на отчаянный маневр. Схватив вилку обеими руками, ногами он уперся в спинку кровати и резко дернул. Кухонная утварь едва заметно сдвинулась с места, но и только. Едва Шикмуон решил предпринять очередную попытку, как раздался стук в дверь, вынудивший парня замереть каменным истуканом, лихорадочно думая о том, кто же мог к нему припереться и не ошиблись ли палатой. Навещал его все это время исключительно Ланосте, вынося мозг все новыми советами по завоеванию сердца Чёрного мага. Помимо него приходил персонал больничного крыла, принося еду. Но старик никогда не утруждал себя стуком в дверь, а обед был полтора часа назад... И кого же там принесло?       Тем временем дверь палаты начала медленно открываться... Видимо, обеспокоившись отсутствием ответа, гость решил войти без разрешения, но явно опасался последующей реакции огненного мага. Шик же, поняв, в каком положении находится и что его вот-вот увидят за крайне странным занятием, зашипел и со всей своей немалой дури дернул ненавистную уже вилку. И, о чудо, свершилось счастье! Столовый прибор, печально звякнув, освободился из деревянного плена. Не надеявшийся на успех Шикмуон резко отлетел к противоположной стороне кровати, с грохотом врезавшись спиной в другую спинку и выронив вилку, улетевшую в неизвестном направлении. Пришедший же, по-видимому, встревожился после услышанного шума и резко распахнул дверь...       — Шик?!       — Черныш?!! Какого хрена ты тут делаешь?! — постанывая от боли в спине спросил огненный маг, никак не ожидавший увидеть на пороге Чёрного мага.       — Эм... Понимаешь, Ланосте... — сконфуженно пробормотал опионский маг, пристально осматривающий комнату. — Что случилось? Ты в порядке?       — В полном... — прошипел Шикмуон и повёл плечами, после чего снова зашипел и откинул голову на злополучную спинку кровати. И сделал это не зря... — Вот же блин...       — Тебе все ещё плохо?! Что-нибудь нужно?! — заполошно метнулся к нему Блоу, а Шик тем временем молча радовался и надеялся...       Радовался искреннему беспокойству за свою персону, полученному от человека, от которого и не мечтал его получить, а так же тому, что вилка-таки нашлась. А надеялся он на то, что Черныш не догадается поднять голову наверх и не увидит эту самую вилку, вонзившуюся в потолок...       — Все вообще фигово... — пробормотал огненный маг, с трудом опуская взгляд и думая, как будет объяснять местоположение вилки, если её обнаружат...