под звёздами

эй, мне смешно. мы увиделись на следующий день, идём рядом прямо сейчас, но молчим. чёрт, это ведь глупо, ты понимаешь? даже если и понимаешь, всё равно молчишь. мама с твоим братом идут позади нас. они постоянно о чём-то разговаривают, не замолкая ни на минуту. как у них получается, а? разве они не могут научить нас этому же? мы присаживаемся на бортик фонтана, совершенно не волнуясь о том, что они остались позади. ну и что, если нас потеряют, так ведь? — вот, что мне хотелось спросить, но ты казался таким неприступным. высеченным из мрамора неприступным артефактом, до которого не могли дотрагиваться даже хозяева музея. только вот, я ненавижу музеи, но всё равно сижу в данный момент с тобой и смотрю на твои ключицы (там точно осталось созвездие, разве ты не заметил?) я слышу твой смех, когда наши в смятении окидывают взглядом площадь. невольно улыбаюсь, идя вслед за тобой. (я бы пошла куда угодно, если бы ты позвал.) но ты молчишь, а мама с братом предлагают пойти к цветочным часам, словно там и вправду есть, чем заняться. там скамейка напротив, ты садишься туда, и на твоих коленях тут же оказывается бродячая кошка. другие бы оттолкнули, но не ты, да? (любишь кошек? но почему ты мне не сказал?) я присаживаюсь рядом, зову её, а ты дразнишься, мол, я ей не нравлюсь. (нравлюсь ли я тебе?) твой брат посылает тебя в магазин, и кошка тут же устремляется ко мне, словно мы знакомы целую вечность. ты возвращаешься через какой-то промежуток времени, ставишь руки по обе стороны от моей головы на спинке скамьи и смотришь на меня сверху вниз и на кошку, лоснящуюся от прикосновений. от чего-то тихо смеёшься. и я почему-то улыбаюсь. мама напоминает твоему брату, что тот хотел нам что-то показать, и мы тут же срываемся с места к машине. идём вдоль улицы, усыпанной деревьями. срываем листья и потом, совершенно внезапно, начинаем кидаться ими. как чёртовы пятиклассники бегаем друг от друга, закидываем листья за воротники рубашек и громко смеёмся. почти не дотрагиваемся (а если и происходило, как дети извиняемся), но в машине что-то щёлкнуло. что-то произошло. сначала касались ногами (да чёрт с ними, с ногами-то), а потом садимся плечом к плечу. ты молчишь, но улыбаешься (почему ты, чёрт подери, всегда улыбаешься?), я смотрю на тебя и вижу каждый миллиметр твоего лица и ключиц. знаешь, я бы оставила созвездие Треугольника на твоём лбу. мы выходим около какого-то памятника, находясь на горе, откуда виден весь город, все ночные огни. слышу звуки восхищения мамы, какие-то разговоры, но совершенно отключаюсь от происходящего. небо. блядь, чёртово небо. посмотри на него! и ты будто прочитал мои мысли, услышал мой крик. ты наконец-то посмотрел наверх. увидел их. увидел звёзды. они превосходны, да? скажи же! ну почему ты молчишь и снова улыбаешься? Кассиопея поблёскивает от лунного света на твоей коже, мы смотрим друг на друга, и я умираю, а что происходит внутри тебя? (скажи, что хоть что-нибудь близкое к этому.) по дороге домой созвездие Треугольника каким-то волшебником вырисовывается на твоём лице, но ты снова не замечаешь этого. заметишь ли когда-нибудь?