Сержант

— Ты, красавчик, на выход! — приказал охранник. Соло вздохнул и медленно поднялся на ноги. Илья с неподвижным лицом наблюдал за ним, но Соло видел беспокойство в голубых глазах русского. Очевидно, охранник тоже что-то почувствовал, потому что выразительно положил руку на пистолет у бедра. — Даже не вздумай, гринго! Второй охранник страховал на расстоянии двух шагов. Грамотно. Соло протиснулся в приоткрытую решетчатую дверь камеры и его тут же грубо развернули лицом к решетке, вжимая в нее, и защелкнули на запястьях наручники. Второй охранник запер камеру. Илья стиснул челюсти. Он ничего не мог сделать. — А ведь мы тебя предупреждали, куколка, лучше бы ты не задирал нос, — мерзко хихикнул первый охранник, — толкая Соло в спину. — Дал бы нам по разику, и все, а теперь оприходуют по-максимуму. Я слышал, этот Вернер — просто зверь, из-под него по утрам на своих ногах никто не уходил. Второй поддержал его одобрительным угуканьем и обернулся к побледневшему Илье. — Попрощайся с напарником, гринго. Вернер твоего сладкого мальчика на куски порвет, — и они потопали по коридору, тычками подгоняя Соло. Как только они исчезли из вида, Илья позволил себе сбросить маску равнодушия и вскочить с койки. Он стоял, бессильно сжимая руками решетку, и молча смотрел вслед напарнику, опасаясь, что больше его не увидит. ~~~ Миссия в Панаме не задалась с самого начала. Люди наркобарона Сантино поджидали их прямо в номере гостиницы. Вошедший в дверь первым Соло получил удар электрошокера и повалился на пол, сразу выбыв из игры. С Ильей им пришлось повозиться дольше, и если бы тот не пытался вытащить потерявшего сознание напарника, возможно, сумел бы сбежать. Но Илья не мог бросить Соло, а когда понял, что нападавшие слишком хорошо подготовились, уже было поздно. Очнулись проваленные агенты уже в камерах, расположенных напротив друг друга. Камеры от коридора отделяла решетка, и напарники могли видеть друг друга и иногда перебрасываться словами. Жаль только, ничего обнадеживающего сказать они не могли, даже вечный оптимист Соло не находил их положение забавным. В первый же день их по очереди вывели на допрос, после которого обратно в камеру пленников пришлось тащить по полу. Первым взяли Соло, и спустя полтора часа его без сознания свалили на койку. Когда тюремщики ушли, Илья обеспокоенно окликнул через решетку: — Ты жив, ковбой? Соло шевельнулся, подавляя стон. Болело все тело, допрашивающие не стеснялись в методах и перепробовали почти все — от простого избиения до горящих сигарет. — Я в порядке, — отозвался он. Илья понимающе кивнул, он прекрасно видел вспухшие следы от хлыста на коже Соло, но помочь ничем не мог. Точно также провожал его взглядом уже Соло, когда ближе к вечеру на допрос поволокли Илью. Оставалось надеяться только на чудо. ~~~ — Убери лапы, если не хочешь их лишиться, — огрызнулся Соло, пытаясь избежать удара сапогом. У него получилось, но вот от дубинки увернуться не удалось, а охранники, похоже, разошлись не на шутку. Илье оставалось лишь бессильно сжимать кулаки, через решетку глядя, как избивают его напарника. В итоге, Соло все-таки скрутили. Один держал его за руки сзади, другой, гогоча, рванул ворот некогда белоснежной рубашки. Пленник отчаянно вырывался, и к ним на помощь пришел третий вояка, дубинкой саданув американца по ребрам. — Угомонись, красавчик, все равно трахнем, но если будешь себя хорошо вести, будет не так больно, — уговаривал второй, жадно оглаживая обнажившуюся широкую грудь и нащупывая застежку брюк пленника. Соло из последних сил рванулся и пнул стоявшего перед ним ногой по колену, одновременно ударив головой по лицу стоящего сзади. Мужчины взвыли, но не выпустили жертву. Первый зло ощерился: — А вот теперь будет по-плохому, сучка, — и замахнулся дубинкой. Ее перехватила рука в перчатке. За спиной охранника будто из ниоткуда возник высокий мужчина, он-то и поймал дубинку, отводя в сторону. Рявкнул короткое: — Хватит! — охранникам, сразу растерявшим боевой задор, и развернулся к еле стоявшему на ногах Соло. Свободной рукой приподнял его подбородок, заглядывая в полыхнувшие гневом глаза. Наполеон дернулся, вырываясь из хватки сильных пальцев. — Женщины уже не дают? — Ого, какой горячий мальчик, — хохотнул мужчина. Илья пристально всматривался в его лицо, запоминая. Высокий, одного роста с Курякиным, сильные руки, широченные плечи, грубовато-красивое лицо с квадратным подбородком и серо-стальные глаза, возраст где-то около сорока. Опасный тип, а судя по поведению охранников, еще и обладающий немалой властью на базе. — Рискнешь повторить то, что сказал? — лениво поинтересовался мужчина у Соло. Тот покачнулся, но упрямо прищурился и с кривой ухмылкой повторил:  — Женщины уже не дают? И даже за деньги? Илья мысленно застонал, он прекрасно знал, каким ядовитым может быть язык Соло, когда тот в настроении — на себе испытал, и в первые недели после знакомства не раз был готов убить напарника на месте за такие вот фразочки. Нашел время выпендриваться, ковбой! Видит же, что нарвался на начальника, так какого черта хамит ему перед подчиненными? Ведь не может не понимать, что тот не спустит унижения. Идиот! Самоубийца хренов! Мужчина не выглядел особо разозленным, на выпад наглого заключенного отреагировал неприятной ухмылкой и вместо того, чтобы ударить, демонстративно обвел фигуру американца внимательным взглядом. Илья внутренне похолодел, а этот неуемный дурак Соло лишь выше вздернул подбородок. — Команданте Вернер, команданте Вернер, дон Сантино зовет вас к себе! — донесся до них чей-то голос. Мужчина, очевидно, тот самый Вернер, правая рука наркобарона, про которого им рассказывали еще на инструктаже АНКЛ, еще раз усмехнулся, долгим взглядом окинул Соло, мельком глянул на стиснувшего кулаки Илью и направился к главному корпусу. На ходу бросил через плечо: — Этого не трогать, я с ним сам разберусь. ~~~ — Ну и зачем ты нарывался? — устало поинтересовался Илья, когда охранники ушли. — Мне надо было тихо лечь и раздвинуть ноги? — язвительно парировал Соло, падая на свою койку. Его все-таки успели несколько раз от души приложить кулаками и дубинкой, и чувствовал он себя хреново, а тут еще Илья со своим благоразумием. Ну не говорить же русскому праведнику, что Соло не переносит, когда на него так смотрят — будто не просто раздели глазами, а еще и поимели во всех позах. От взгляда этого Вернера мороз пробегал по коже и в животе сворачивался холодный комок. Опасный тип, очень опасный, такого бы обойти десятой дорогой, а не дразнить. Остается только гадать, что предпримет команданте, дабы расплатиться за дерзость. Уж очень выразительный взгляд бросил он на Соло, уходя. Следующий день прошел в предгрозовой тишине. Их не водили на допрос, ничего не спрашивали, зато охранники не поскупились, живописуя творимые Вернером зверства и его нестандартные сексуальные предпочтения — далее шло колоритное перечисление плеток, хлыстов, кнутов, и прочих атрибутов «воспитания». Выслушивал эти подробности Соло подчеркнуто равнодушно, но от Ильи не укрылись озабоченно сведенные брови и сильнее обычного сжатый красивый рот. Наполеон готовился к худшему. За ним пришли вечером. ~~~ Соло машинально запоминал путь, хотя вряд ли это знание пригодится. К его удивлению, они миновали допросные камеры и пошли дальше, к жилым квартирам руководства базы. Черт, дело плохо. За закрытыми дверьми личных покоев этот Вернер его может на куски резать, никто не посмеет вмешаться. Может, действительно не стоило злить самолюбивого начальника, прав был Илья, но… Соло знал, что повторись ситуация, поступил бы так же. Его привели в апартаменты команданте и оставили стоять посреди кабинета, не сняв наручники. Сидевший за столом Вернер, жестом отпустил охрану и продолжал что-то писать. Соло упрямо молчал. Наконец, хозяин кабинета дописал, закрыл блокнот и поднял голову. Холодные серые глаза обвели пленного взглядом, задержавшись на свежих синяках. — Талант доводить людей до белого каления у тебя, похоже, в крови, янки, — прокомментировал он, поднимаясь из-за стола. Соло напрягся. Вернер подошел ближе и теперь кружил вокруг него, будто огромная голодная акула. Оказавшись сзади, опустил тяжелую руку на шею Соло, стискивая в кулаке ворот его рубашки. Резко рванул ее вниз, послышался треск ткани, посыпались пуговицы, обрывки рубашки повисли на остатках рукавов. Соло будто не заметил — стоял неподвижно, глядя прямо перед собой, с абсолютно ничего не выражающим лицом. — Стоически молчать надо было раньше, — заметил мужчина, легким движением проводя пальцем по недавним отметинам от хлыста на спине. — Эстетичное зрелище, — медленно произнес он, касаясь другого рубца. — Не сомневаюсь, эстетика кнута вам ближе всего, — отбрил Соло, наплевав на благоразумие. Этот человек его злил — своей властью над ним, своей силой, взглядами этими странными, прожигающими кожу. — Ну, положим, кнута ты еще не видел, — не остался в долгу тот. — Хотя, это легко исправить, — он дернул американца за плечо, разворачивая лицом к себе. От неожиданного рывка Соло покачнулся, но устоял на ногах, и теперь двое мужчин прожигали друг друга вызывающими взглядами. В глазах Вернера мелькнуло понимание. — Понятно. Нарываешься на трепку, лишь бы избежать моей постели. Не выйдет, принцесса, — он усмехнулся, окидывая Соло все тем же жадным, раздевающим взглядом, от которого тот завелся вчера, и почти ласкающим жестом провел ладонью по его щеке, спускаясь к сильной шее. — Не выйдет, — задумчиво повторил он. Наполеон дернул головой, сбрасывая чужую руку. От гнева у него перед глазами потемнело. Удивительно, он крайне редко терял над собой контроль, но этот Вернер ухитрялся раз за разом попадать в цель. Вот и сейчас угадал: Соло предпочитал быть избитым, но не изнасилованным. — Всегда такой смелый, когда у противника руки скованы? — он насмешливо выгнул бровь. — Наглец, — почти с восхищением протянул Вернер. — А может, просто любишь секс пожестче? Вроде, не девочка, знаешь, на что напрашиваешься. Считай, уже напросился, — он развернул пленного к себе спиной, щелкнул замок наручников, и вот уже Соло разминает затекшие запястья, упрямо глядя на Вернера. Тот ответил широкой улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. — Последний шанс, детка. Будешь послушным — уйдешь утром сам. Нет — не сможешь ходить неделю. Соло криво улыбнулся и бросился вперед. Мужчины, сцепившись, покатились по ковру, сшибая попавшиеся по дороге предметы. Соло дрался, вкладывая в схватку все оставшиеся силы, всю свою злость, все грязные приемы, освоенные на улице и за долгую насыщенную жизнь шпиона, но все тщетно, Вернер тоже умел драться, был больше и сильнее, и тоже не стеснялся в выборе приемов драки. Довольно быстро Соло оказался прижат к полу лицом вниз, с одной рукой, вывернутой за спину под болезненным углом, а второй — надежно зафиксированной коленом. Вернер всем телом навалился на него, блокируя попытки пошевелиться и жарко дыша в ухо. Задницей Соло отлично чувствовал его стояк. Похоже, первый раз случится прямо здесь, на ковре, и одним заходом этот медведь точно не ограничится. Почему-то при мысли о медведе на ум пришел русский, который сейчас наверное психует в своей камере, переживая за напарника. Будь на месте этого Вернера Илья, Соло бы так не брыкался. Вот уже несколько месяцев он удачно скрывал свою реакцию на постоянное присутствие рядом красивого, сильного и умного русского коллеги. Демонстративный флирт со всеми попадающимися на пути девушками у Соло уже вошел в привычку, и похоже большевика ему пока удавалось дурачить, тот искренне верил, что Соло интересуется только женщинами. Будь у него хотя бы один шанс, Соло бы дал понять, как тот ошибается, но его не было. Наполеон знал, как относятся в СССР к геям, а уж образцовый кгбэшник за один намек на подобное мог размазать по стенке. Рисковать всем из-за собственных капризов Наполеон не собирался. Толчок упирающегося в задницу члена вернул его в реальность. Нда, нашел время отвлечься, ковбой. Сейчас тебя самого объездят. — Не помнишь меня? — вдруг шепнули ему на ухо. Он вздрогнул. Лежавший сверху мужчина приподнялся и одним движением перевернул его на спину, снова нависнув сверху на руках и пристально разглядывая лицо Соло. Того будто током прошибло. Еще вчера ему показалось, что у этого Вернера знакомое лицо. Мелькнуло очень давнее воспоминание — война, окоп, грохот снарядов, кровь, грязь и смерть повсюду, и сильные руки, которые вытаскивают его. В их окоп угодил снаряд, перемолов в кашу почти всех там находившихся. Соло неслыханно повезло, он находился в дальнем конце, и его лишь оглушило и завалило. Он лежал, полузасыпанный землей, не мог нормально дышать — на грудь навалилась балка, придавив к земле — и осознавал, что надо уходить, земля уже дрожала под гусеницами приближающихся танков. Если останется на месте, его просто вкатает в землю, но даже шевельнуться под тяжестью балки Соло не мог. Рядом возник чумазый, как и все они, солдат. Он спихнул с него давящий вес, пару раз хлопнул по щеке, приводя в чувство и окликая: — Эй, парень, ты как, жив? Соло лежал и таращился на него, как на чудо, а тот, убедившись, что он живой, подхватил его и вздернул на ноги со словами:  — Давай, пошли отсюда, пока в фарш не превратили. В нежданном спасителе Соло с трудом опознал сержанта из соседней части. Тот вытащил его с поля боя, дал глотнуть воды из своей фляги, потом покрутил головой, вздохнул и извлек из внутреннего кармана маленькую фляжку, чуть ли не насильно влил в рот коньяку. Шестнадцатилетний Соло закашлялся, непривычный к крепким напиткам, горло обожгло будто огнем, зато в желудке сразу стал тепло. Потом, уже после войны, вкус коньяка всегда напоминал ему о возвращении к жизни. Отлеживаясь в лазарете после контузии, Соло еще пару раз ловил на себе взгляд серых глаз сержанта, а потом того куда-то перевели, и больше он его не видел. Вплоть до сего дня. — Сержант? — выдохнул Наполеон удивленно. Вернер улыбнулся. — Ну, положим, с тех пор меня повысили в звании, но — да. Долго же ты вспоминал, — кивнул он. — А характер у тебя все такой же паршивый, — добавил он весело. Наполеон заметил, что слезать с него тот и не думает, да и стояк никуда не девался. Хмм. — И что теперь? — поинтересовался он, всегда предпочитая правду подсахаренной лжи. — Теперь мы отправимся в душ, где я потру тебе спинку, — хитро прищурился Вернер, одним движением поднимаясь и протягивая ему руку, принимать которую Соло не спешил. — Благодарю, но вымыться я способен самостоятельно, — отчеканил он, медленно вставая, все-таки помял его этот медведь в драке основательно. И снова слово «медведь» вызвало воспоминание о русском коллеге, которые Соло запихнул подальше — не время. Он гордо прошествовал в ванную и даже закрыл за собой дверь, понимая всю тщетность этого жеста. Вздохнул, разглядывая жалкие остатки некогда отличной рубашки, и скинул их на пол. Медленно разделся и встал под горячие струи душа. Когда сильная ладонь легла ему на спину, разминая мышцы, он не удивился. Было бы странно, если бы Вернер не воспользовался шансом. Тогда, в юности, Наполеон еще не понимал, каким взглядом смотрит на него спасший его сержант, тот ни словом, ни жестом не выдавал себя, но уже позже, обзаведясь кое-каким опытом, Соло понял значение этого голодного взгляда. Крупное, жилистое тело прижалось сзади, широкие ладони не торопясь оглаживали его плечи, руки, грудь, слегка ущипнули напрягшийся сосок, отчего по телу Соло пробежала дрожь, не укрывшаяся от мужчины. Сзади послышался смешок. — Ты и вправду горячая штучка. На Наполеона навалилась необъяснимая апатия. Весь задор куда-то испарился, оставив лишь усталость и желание, чтобы все побыстрее закончилось. Мужчина заметил это и произнес: — Давай-ка быстро домываться, и в постель, ты на ногах не стоишь. Он действительно в рекордные сроки ополоснул Соло, накинул ему на плечи махровый халат, и чуть ли не на руках потащил в спальню. Усадил на гигантскую кровать, при виде которой Наполеон хмыкнул, и всунул в руку стакан с коньяком. — Глотни и спать. — Только спать, — недоверчиво уточнил Соло, сомневаясь в такой щедрости бывшего собрата по оружию. — Видел бы ты себя сейчас, герой-любовник, — усмехнулся Вернер, забирая у него из рук стакан. — Ложись давай. Соло забрался под чистую простыню, блаженно вытягиваясь и чуть ли не сразу проваливаясь в сон. Вернер прилег рядом, накинул на него покрывало и пробормотал: — Утром я на тебе отыграюсь. Отчего-то эта угроза уже не показалась засыпающему Соло страшной. ~~~ Всю ночь Илья провел без сна. Он лежал на койке, пустым взглядом смотрел в потолок и старательно гнал от себя мысли о том, что сейчас происходит наверху. Увы, жадные взгляды Вернера не остались им незамеченными. Соло влип. Чертов американец со своими вечными шуточками и талантом бесить людей, наконец, нарвался. Илья честно старался вызывать в себе злость на не умеющего держать язык за зубами напарника, но вместо нее сердце сжимала непрошеная жалость. Этот Вернер — крупный мужик, и безжалостный, если верить россказням охранников. Соло придется туго. Илья мысленно готовился увидеть, как утром охранники проволокут бесчувственное тело по коридору, но настало утро, за ним — день, вечер, а Соло не возвращался. Курякин даже решил изменить своим привычкам и спросить у охранника, принесшего скудный ужин, где напарник, но тот сам с удовольствием его просветил: — Дружка своего пока можешь не ждать, Вернер одним днем не ограничивается. На лице Ильи не отразилось ничего, но внутри все вскипело от ярости, пальцы задрожали. Попадись ему сейчас команданте, свернул бы шею одним движением, но тот был недостижим. Он улегся на койку и заставил себя закрыть глаза, но легче не стало. Соло, конечно, упрямая зараза, и будет держаться до последнего, но его силы не беспредельны. Невольно вспомнился тот полувсхлип-полустон, вырвавшийся из губ напарника, когда Илья вытаскивал его из кресла дяди Руди. Пошел третий день. Илья не находил себе места, метался по тесной камере, пытался заниматься гимнастикой, сбросить напряжение в движение, но это не помогало. Охранники больше не пытались подшучивать, видя бешеный блеск в глазах сумасшедшего русского. Вечером четвертого дня его навестил сам Вернер. Остановился, осмотрительно не приближаясь к решетке. Помолчал, рассматривая. Видимо, ждал вопросов. Не дождался, Илья собрал всю выдержку в кулак, не желая унижаться до вопросов и просьб, чтобы не доставить этому ублюдку еще больше радости. — Не хочешь спросить, как он? — Вернеру надоело ждать. Илья неторопливо поднялся во весь рост. — Ты сам расскажешь, за этим ведь и пришел. Мужчина понимающе усмехнулся. — Стараешься держать лицо, молодец. Только глаза выдают, — он сделал выразительную паузу. Илья молчал. — Любого человека можно сломать, агент Курякин, — медленно произнес Вернер. — Любого. — Это значит, тебе еще не удалось сломать его, — ровно выговорил Илья, хотя внутри него все переворачивалось. — Это значит, что я скорее замучаю синеглазого красавчика до смерти, но не отдам тебе, — сообщил Вернер, развернулся и ушел, оставив Илью бессильно смотреть ему вслед. ~~~ На следующий день базу наркобарона взяли штурмом сотрудники АНКЛ при поддержке пехотинцев США. Освобожденный своими Илья мрачно схватил первый же попавшийся на глаза пистолет и бросился в комнаты руководства картеля, не дожидаясь подкрепления. Вкратце ознакомленный с событиями Уэверли только закатил глаза и кивком головы отправил за ним двоих сотрудников. Пинком ноги выбив дверь, Илья замер на пороге. Запуганный до икоты охранник, которого он волок за собой, подтвердил: — Это здесь, сеньор, личные апартаменты команданте Вернера. То, что хитрый мерзавец успел сбежать, Илья уже знал. Как только начался штурм, бронированный джип Вернера вылетел из гаража и, протаранив запасные ворота, пробился наружу, игнорируя огонь со стороны нападавших. За ним помчались в погоню, и Курякин очень надеялся, что беглеца поймают, но не это заботило его в первую очередь. Он торопился найти напарника, тот должен быть здесь, больше негде. Беглый допрос уцелевших охранников показал, что Соло не выходил из апартаментов за все пять дней ни разу. Курякин быстро и эффективно обыскал комнаты. Очевидно, их покидали в спешке, взяв только самое необходимое. Соло нигде не было видно. Дверь в спальню Илья открывал медленно, страшась того, что может там найти. Смятая постель, разбросанные вещи. Илья подошел ближе. Сбитые простыни, несколько пятнышек крови — вот и все. Перерыв квартиру, он извлек из мусорной корзины обрывки рубашки Соло. Илья прекрасно помнил, как Соло, пижон этакий, крутился перед зеркалом и спрашивал: «Ну правда же, она восхитительна, а какое качество!» и не дождавшись одобрения, грустно вздыхал: «Скучно с тобой, большевик.» Судя по виду, рубашку снимал явно не сам Соло, тот бы никогда не стал рвать любимый хлопок от Бриони. В очередной раз выругавшись, Илья разжал судорожно сведенные пальцы. Клочки ткани упали на пол. К вечеру погоня вернулась ни с чем. Команданте Вернер сумел оторваться от преследования и затерялся в джунглях. Соло он, очевидно, прихватил с собой. ~~~ — Не понимаю, зачем ему сдался наш агент, — недоумевал Уэверли, тактично отводя глаза от откровенно взбешенного Курякина. Тот сидел за столом неподвижно, но от него волнами исходила тяжелая, всепоглощающая ярость. — Ведь он не мог не понимать, что бежать, волоча за собой заложника, труднее. Разумеется, я слышал о проявленном им… хммм… личном интересе к Соло, но это уже выходит за рамки разумного. Они вторые сутки сидели в отеле, куда стекалась вся информация о поисках пропавшего агента. Илья порывался лично их возглавить, но Уэверли благоразумно указал, что лучше не бестолково метаться, а дождаться точной информации. Наконец, Илья под предлогом анализа данных ушел к себе, Уэверли облегченно вздохнул. Курякин, конечно, замечательный агент, но слишком уж импульсивный. Оказавшись у себя в номере, Илья дал себе волю, выпуская наружу душащую его ярость. Этот подонок Вернер сумел-таки уйти. Он оставил в сейфе важные документы, мешочек с алмазами, пакет отличного героина — то есть, небольшие и очень дорогие вещи, но прихватил с собой пленного агента! Скорее всего, ему пришлось накачать Соло чем-нибудь, иначе тот просто бы не дал себя увести. «Зачем ему это? Зачем?» изводил себя Илья. «Зачем спасая свою жизнь, в отчаянном цейтноте, этот тип потащил с собой очередную игрушку?»