Сержант

На базе они провели вместе потрясающие пять дней, не вылезая из постели и практически не расставаясь. Вернер только пару раз выходил на доклад к Сантино и возвращался. Тем первым утром Соло проснулся от ощущения прижавшегося горячего тела, обхвативших его сильных рук и собственнически закинутой ноги. Чувствовал он себя на удивление отдохнувшим. Стоило ему пошевелиться, как лежавший рядом мужчина тут же приподнял голову. В серых глазах плясали смешинки, губы изогнулись в улыбке, причина которой настойчиво тыкалась Наполеону в бедро. Он вздохнул. Собственный стояк красноречиво приподнимал покрывало, а веселый взгляд Вернера давал понять, что он тоже его заметил. — Ты не представляешь, до чего красив, — поведал Вернер, наклоняясь над ним. Его глаза стремительно темнели, ладонь скользнула вдоль груди Наполеона вниз, прошлась по животу, обхватила налитой ствол. Наполеон выдохнул и закрыл глаза. Вернер не торопился, его рука мучительно медленно двигалась по члену, доводя до неистовства. Наконец, Соло не выдержал и попытался сам ускорить процесс, но его руку мягко, но непреклонно перехватили. — Терпи, — приказал Вернер с опасной хрипотцой в голосе. По телу Наполеона прокатилась дрожь от этих властных ноток. Никогда не велся на командный тон, а тут пробрало до нутра. — Я двадцать лет ждал этого момента, — выдохнул мужчина, сильнее сжимая руку и вырывая у Соло вздох. — Не мог тебя забыть, как ни пытался, — его рука двигалась все быстрее, и Соло выгнулся на постели, кусая губы, чтобы не заорать от пронизавшего тело удовольствия. После он лежал, утомленно прижавшись щекой к теплому плечу Вернера, и слушал. — Война, кровь, смерть — все осталось в прошлом, только ты не желал уходить из памяти. Я думал, так не бывает, байки для доверчивых девушек, но меня в тот день будто перемкнуло. Та сцена так и стоит перед глазами: развороченный бруствер, придавившая тебя балка, и твои удивительные глаза, устремленные в небо, полные жизни. Я вытащил тебя, доволок до лазарета, а потом весь день ходил кругами. Решил, что если не уйду, совсем свихнусь. Да ты и не понял бы ничего, щенок отчаянный. А позавчера я сам себе не поверил, когда увидел тебя в камере в окружении этих подонков. Узнал тебя сразу же, будто молнией шарахнуло, хотя ты вырос и возмужал. А вот ты меня не запомнил. — Запомнил. Только ведь и ты изменился, сержант, — произнес Наполеон, подняв голову и глядя ему в глаза. — Как ты здесь оказался? Лицо Вернера враз окаменело. — Не стоит сейчас об этом, Соло. Наполеон пожал плечами и сделал попытку подняться. Сильная рука удержала его. — Куда собрался? — Обратно в камеру, куда же еще? — равнодушно бросил Соло. Хватка на руке стала сильнее. Его рывком дернули назад, укладывая на подушки. — Сдурел? У тебя на лице написано «у меня только что был секс, и мне понравилось». Выйдешь сейчас, даже до камеры не доведут, трахнут в первом же закутке всей бандой. — Как-нибудь справлюсь, — небрежно пожал плечами Соло. Но Вернер только покачал головой. — Все такой же чокнутый, — и уже более властным тоном: — Останешься у меня. И мне спокойнее, и тебя не разорвут на клочки. — А с тобой я в безопасности, значит? — прищурился Наполеон с нехорошей усмешкой. — Охранники рассказывали о тебе много интересного. Мужчина широко улыбнулся. — Нет, не в безопасности — протянул он, снова нависая над Соло. — Ни ты, ни твоя задница. — А если я против? — поинтересовался Наполеон, хотя в животе уже снова закручивалась тугая спираль желания. Разум вопил, что от этого человека надо бежать, он опасен, но инстинкт твердил обратное: что спасшему его однажды мужчине можно довериться, и тело охотно соглашалось с инстинктом. — Но ты же «за», — уверенно выдохнул мужчина, вдавливая колено между его ног. — Ведь так? — Так, — сдался Наполеон, снова проваливаясь в омут с головой. *** Пять дней прошли как в угаре. Пробуждение было жестким. Услышав сигнал тревоги, Вернер вылетел из кровати, бросил Соло: — Одевайся, живо! — и быстро пронесся по квартире, собираясь. Выхватил из сейфа небольшой пакет, из шкафа — сверток с вещами, и открыл потайную дверь, о существовании которой Соло, к своему стыду, даже не догадывался. Не слушая возражений Наполеона, впихнул его в узкий коридор, закрывая за собой проход. Они мчались по пыльной лестнице вниз, а снаружи доносились взрывы и автоматные очереди. Оказавшись в гараже, Вернер направился в дальний угол и одним махом сорвал чехол со стоявшего там джипа. Соло прислушался. В выкриках снаружи явственно слышалась английская речь. — Это же свои! — обернулся он к Вернеру и натолкнулся взглядом на дуло небольшого пистолета, направленного ему в грудь. — Ты поедешь со мной, — холодно проинформировал тот. К черту! Соло не собирался удирать от своих же спасителей. Тем более, там остался Илья. Он несколько раз требовал от любовника встречи с ним, но Вернер был непреклонен. — Ничего с твоим напарничком не сделается, подумаешь, поволнуется немного, ему полезно тренировать лицевые мышцы, — бессердечно заявил он. Потом добавил: — Да пойми ты, если он вдруг угомонится и перестанет зыркать волком, все поймут, что я не такая зверская сволочь, над имиджем которой старательно работал целый год. Наполеон не верил, что Вернер выстрелит, и бросился вперед. Он ошибся, тот выстрелил без колебаний, аккуратно подхватил моментально вырубившегося Соло и нежно провел ладонью по его щеке. *** Очнулся Соло в привычной за последние дни обстановке — на широкой кровати, с прижавшимся сбоку теплым телом. Он полежал, вспоминая предшествующие события, пробормотал себе под нос: — Вот ведь мерзавец! — и осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить Вернера — а кто еще это мог быть? Подумать только, пальнул в него транквилизатором! И куда их занесло? Соло пошлепал к большому окну и с интересом выглянул наружу. От открывающегося пейзажа дух захватывало. Дом стоял на краю высокого мыса, и перед глазами восхищенного Соло расстилалась безмятежная морская гладь. Мягкий бриз, теплые лучи солнца — чуть не до полудня провалялись! Сбоку просматривалась апельсиновая рощица, аромат цветов перебивал даже морскую соль. — Ну как вид, нравится? — окликнули с постели. Конечно, бдительный Вернер проснулся сразу, стоило только Наполеону пошевелиться. Он обернулся и бросил укоризненный взгляд на встрепанного любовника. Тот широко улыбнулся. — Я прикупил этот домик лет пять назад, все планировал найти хорошую девушку, обзавестись семьей, осесть наконец. И посмотри, до чего я докатился, — сокрушенно добавил он, хотя глаза смеялись. Соло тоже не мог сдержать улыбки. — До вора, вынужденного работать на разведку, — честно признал он, тут же вспомнив про детали своего похищения. — Какого дьявола ты это сделал? — Не было времени препираться, а оставаться и объясняться с твоим руководством мне почему-то не хотелось, — пожал широкими плечами Вернер, садясь в разворошенной постели. — Это понятно, — отмахнулся Соло. — За каким чертом ты меня поволок с собой? Мужчина поднялся с постели, и в комнате сразу же стало тесно. Он подошел к Соло и согнутым пальцем приподнял его подбородок. — Только не говори, что мечтал всю оставшуюся жизнь работать на ЦРУ. Соло отвел глаза. Что греха таить, он не раз думал над тем, чтобы исчезнуть с радара конторы, пожить, наконец, нормальной жизнью. Без хамоватого Сандерса, вечного надзора ЦРУ, убийств и воровства — ну, почти, только ради самых интересных случаев! Именно поэтому он знал, как нелегко это сделать. То, что сейчас предлагал Вернер, звучало невероятно соблазнительно. Соло задумался. Через минуту виновато качнул головой. — Это щедрое предложение, и я действительно ценю его, но… — он замялся, подыскивая слова. — Но остались незавершенные дела, — договорил за него Вернер, мрачнея. — Да, — подтвердил Соло. — Пойми, мне очень хорошо с тобой, и в других обстоятельствах я бы не колебался ни секунды. Но сейчас от моих поступков зависит жизнь других членов команды, — твердо произнес он, с удивлением понимая, что это правда. Вернер пристально рассматривал его, потом, видимо что-то решив для себя, постановил:  — Посмотрим, что можно сделать. *** — Мистер Курякин, мне не хочется это говорить, но скорее всего агент Соло мертв, и вы это прекрасно понимаете, — у шефа был на редкость недовольный вид, что вполне понятно, размышлял Илья — один из лучших агентов числится пропавшим без вести, хотя негласно его уже списали со счета, другой агент съехал с катушек и без толку мечется по Латинской Америке, разыскивая потерянного напарника. Будучи официально в отпуске для поправки здоровья (храни господь дипломатичного Уэверли), Илья уже две недели неустанно мотался по латиноамериканским городам и весям, пытаясь найти хоть какую-то зацепку на Вернера. Ублюдок будто в воду канул, но Илья был уверен, что рано или поздно его найдет. Только бы хватило времени. *** — А не прокатиться ли нам в Барселону? — поинтересовался Вернер, выводя пальцем затейливые узоры на коже любовника. Лениво вытянувшийся рядом Соло приоткрыл один глаз. — В Барселону? — он оживился. — Отличная идея. А тебе не опасно там светиться? Вернер пожал плечами. — Думаю, нет. Я уладил дела с последними заказчиками, получил деньги и сейчас свободен. Узнав, что Вернер не только похитил его из-под носа АНКЛ и наркокартеля, но и под шумок вывез частным самолетом в Испанию, Соло лишился дара речи. Правда, он быстро его обрел и не таясь высказал любовнику все, что думает по этому поводу. Тот лишь пожал плечами и резонно заметил: — Подумаешь, проспал лишние пять-шесть часов, зато в Испании намного интереснее, согласись. К тому же, у меня здесь бизнес. Как выяснилось, дон Сантино был не работодателем, а лишь очередным заданием для бывшего сержанта. Он собирал данные о разветвленных связях наркокартеля, за что получил неплохие деньги. Пару дней назад он вернулся, отчитавшись заказчику о проделанной работе, и с тех пор не отходил от Соло. За Наполеоном никогда еще так не ухаживали. Всю жизнь он был сам по себе, один против целого мира, и теперь ощущал, как приятно, когда тебя балуют и окружают заботой. Если бы не глухая тоска по Илье, Соло бы даже не подумал что-то менять или уходить. Уходить, впрочем, было пока некуда. ЦРУ по прежнему сидело у него на хвосте, хотя Вернер туманно намекал, что работает в этом направлении. Соло кивал, ни на что особо не рассчитывал и старался существовать одним днем. Жизнь на прибрежной вилле текла своим чередом. Оба мужчины умели неплохо готовить и по очереди баловали друг друга кулинарными изысками. Лидировал все же Наполеон, а Вернер любовался снующим у плиты партнером в кокетливом фартуке. Вечерами они сидели на террасе, попивая виски или местное вино, болтали или слушали шум волн и пение цикад. Иногда выбирались в город отдохнуть и развеяться, посидеть в кафе, сходить в кино, стараясь особо не светиться. Наслаждались мирной, спокойной жизнью, которой не было раньше ни у одного из них. Так продолжалось до тех пор, пока Вернер не решил сделать Соло подарок.