Сержант

— Хватит уже страдать, можешь взять его себе, — произнес Вернер, поглаживая обнаженную спину любовника после бурного секса. Они валялись взмокшие на перекрученных простынях, через открытую балконную дверь струилась приятная прохлада, остужающая разгоряченные тела двух мужчин. Соло не сразу понял. — Кого? — Илью. Я не стану возражать, — пояснил Вернер, укладываясь поудобнее. — Он хороший парень, ты был прав. И любит тебя. Наполеон помолчал, затем тихо произнес: — Может и так, но вот признаться себе в этом не может. Долбанная мораль строителя коммунизма! Ты знаешь, у них там за это срок дают, я уточнял, от двух до пяти лет, представляешь? — И что? Ты готов отказаться от любимого мужчины только потому, что он — идейный дурак? Брось, для Наполеона Соло такие мелочи — не помеха. — Я люблю тебя, — напомнил Соло. — Не отрицаю, — согласился Вернер, притягивая его к себе и целуя в макушку. — И его тоже любишь. — Ты совсем не ревнуешь? Странно. — Видишь ли, солнышко, мне уже сорок с лишним лет, и я отлично знаю, что человек может искренне любить больше одного партнера. Я не собираюсь претендовать на уголок в твоем сердце, где уже живет он, это глупо. Но и своего не отдам, — заключил он, хищно нависая над любовником, тот улыбнулся и с готовностью выгнулся, подставляясь под ласку. *** Утром Вернер подстерег Илью после утренней пробежки по пляжу. С удовольствием оглядел мощную золотистую фигуру, покрытую капельками пота, взъерошенные светлые волосы, разрумянившееся от бега красивое лицо — и впервые подумал, что не откажется заполучить всю эту красоту и мощь, но только сугубо добровольно (сам придет и попросит, Вернер не сомневался, что найдет подход к русскому). Эти мысли никак не отразились на невозмутимом лице, мужчина просто помахал рукой, Илья махнул в ответ, и помчался вверх по ступенькам в душ. Ему показалось, что хозяин дома сегодня как-то странно смотрел на него. *** Заскочив вечером в гостиную за книгой, Илья замер на пороге, будто налетел на стену. В какой-то мере, так оно и было — разворачивающаяся перед ним картина была сродни удару в лицо — Соло и Вернер трахались на ковре возле камина. Он впервые застукал парочку за этим делом, хотя не раз слышал по ночам характерные стоны и вскрики из спальни. До этого момента Илья лишь видел пару раз фото в журналах и прослушал краткий курс «Извращения загнивающего Запада» в КГБ (без наглядных материалов). В жизни все оказалось по-другому. Мерные движения мускулистых бедер мужчины, оседлавшего вытянувшееся на ковре смуглое тело, широкая спина с узлами мышц, судорожные вздохи Соло, переходящие в стоны, ладони, по-хозяйски сжимающие узкие бедра и ладную, подтянутую задницу. Почувствовав движение, Вернер повернул голову и бросил на гостя нечитаемый взгляд, не сбиваясь с ритма. Ноги сами вынесли Илью прочь. Этой ночью он так и не смог заснуть, перед глазами стояла давешняя сцена. Мозг упрямо отказывался видеть в ней грязь и извращенность, а тело живо откликнулось на увиденное возбуждением — пришлось вручную справляться с вставшей проблемой. Убежденный атеист Курякин был готов взмолиться несуществующему Богу, только бы избавиться от этой пытки — мечтать о мужчине, а наяву постоянно видеть этого мужчину с другим. *** Выйдя на балкон поздним утром, Илья застал там только Соло — вытянувшись на шезлонге в одних плавках, тот перелистывал журнал об искусстве. В ответ на незаданный вопрос, Соло сообщил, что Вернер уехал по делам и вернется к обеду. Илья кивнул и отошел к перилам, сделав вид, что любуется пейзажем. Панорама с балкона действительно открывалась роскошная, но голова Ильи была занята другим. Так дальше продолжаться не могло. Даже его стальная воля не выдержит постоянных испытаний на прочность. Соло — красивый, загорелый, желанный — лежал буквально в двух шагах почти голый. Протяни руку и возьми. И кем тогда будет Курякин в собственных глазах? Что сделает Вернер, если Илья полезет к его любовнику? Убьет, как минимум. Только раньше его прикончит сам Соло. По всему выходило, что ему пора уезжать, оставив парочку мирно жить дальше. Приняв решение, Илья глубоко вздохнул, развернулся — и оказался лицом к лицу с бесшумно поднявшимся Соло, который молча смотрел на него со странным выражением в невозможно синих глазах. Они стояли почти вплотную, Илья чувствовал тепло от разогретой на солнце кожи американца, запах его крема для загара. Голова начала кружиться, в конце концов, прошлой ночью он почти не спал. Чтобы избежать контакта, он прижался к балюстраде. Соло придвинулся ближе, отрезая пути отхода. Поднял руку и задумчиво провел пальцем по чисто выбритой щеке русского. — Илья? — то ли спросил, то ли окликнул он, и Курякина сорвало. Он с рычанием обхватил плечи напарника, притягивая к себе, вжимаясь всем телом в твердые мускулы почти обнаженного тела, свободной рукой вцепился ему в волосы на затылке, не давая отодвинуться, накрывая его рот своим. Поцелуй вышел неловким и голодным, он терзал податливый рот Соло, наслаждаясь каждой секундой, потому что долго это не продлится — сейчас тот опомнится, отшвырнет от себя и врежет. Пусть так, Илья заранее согласен, он и пальцем не шевельнет в свою защиту. Но долгими одинокими ночами ему будет что вспомнить — как целовал Наполеона на залитом солнцем балконе средиземноморской виллы, сжимая в объятиях. Секунды текли одна за другой, удара не было. Наоборот, Илья почти с испугом ощутил, как отвечает на поцелуй Соло, а его руки обнимают Илью, гладя по широкой спине, забираясь под тенниску. Они отстранились, чтобы глотнуть воздуха. Глаза Наполеона сияли на загорелом, красивом лице. Илья мог бы любоваться им вечно, но реальность заявляла свои права. Он взял себя в руки, отпустил Соло и шагнул в сторону, разрывая объятие. Самое время объяснить, что это был прощальный поцелуй, и такое больше не повторится… — Я так не могу, — начал он сбивчиво. — Вернер… — Не возражает. — Что? — Илья не понял. В его представлениях, Вернер — мужик серьезный, он не потерпит, чтобы его мужчина крутил шашни с другим, да и сам Илья никогда бы не стал отбивать жену… тьфу, партнера, у друга. А Вернера он с некоторых пор считал другом. Как и Соло. Черт, как же все запутанно! — Он не возражает. Впрочем, ты можешь сам спросить — вон он стоит. Илья медленно обернулся, желая провалиться сквозь землю. В дверях действительно стоял Вернер. Кроме удивленно приподнятой брови он никак не выразил своих чувств. Ни разборок, ни мата, ни поножовщины, ни даже приказа выметаться ко всем чертям из его дома. — Я привез свежего лангуста. Соло, поставь, пожалуйста, воду на плиту, — вот и все, что он сказал. Соло проследовал в дом, не утруждаясь одеванием. Илья проводил его взглядом, Вернер — тоже. До Ильи запоздало дошло, что возможно, тот просто отлично владеет лицом и собирается позже выместить злость на любовнике. Это меняло дело. Он выпрямился, чеканным шагом подошел к подпирающему косяк Вернеру, и глядя ему в глаза, четко и раздельно произнес:  — Он ни при чем. Это целиком моя вина. Если имеются претензии — с ними ко мне. Вернер спокойно встретил испепеляющий взгляд. Усмехнулся: — Претензий у меня нет, он свободный человек, может сам распоряжаться собой. Вот условия — имеются. — Какие? — выдохнул Илья прежде, чем успел себя остановить. И тут его будто обухом по голове ударило. Значит, суровый мужик Вернер не возражает против его… хмм… романа с Соло? Не ревнив? — Равноправное партнерство — залог здоровых отношений, — наставительно произнес Вернер. — Уважение к желаниям другого, — уловив непонимающий взгляд Ильи, вздохнул и расшифровал. — Он подставляет задницу, только если сам хочет, а если он желает быть сверху — то подставляешь задницу уже ты. Понял? К такому раскладу Илья был не готов. То есть, желание поиметь Соло мучило его уже давно, но вот вероятность ответного шага он как-то не рассматривал. Спохватившись, ядовито спросил: — А ты тоже готов подставить задницу? — почти не сомневаясь в ответе. Крутой спецагент Вернер — и снизу, ха! — Ему — без вопросов, что регулярно и делаю. А вот тебе — посмотрим, — огорошил его Вернер. То есть, они меняются? И рассчитывают втянуть его в… как это называется?.. групповуху?.. нет, тройничок? *** Перед тем, как разойтись вечером по спальням, Соло подошел ближе и заглянул в глаза Илье. — Можешь зайти к нам, если хочешь, — это прозвучало так обыденно, будто он предлагал зайти выпить чашку кофе. Неужели для них все так просто? Илья колебался. Он размышлял целый день, пытаясь выбрать правильное решение. Уехать прямо сейчас? Сделать вид, что утреннего разговора с Вернером и поцелуя с Соло не было? Присоединиться к ним в постели? — Только если хочешь, — Соло отступил на шаг, давая пространство, не желая давить. Улыбнулся и ушел. Постояв в холле, Илья тряхнул головой, отгоняя морок, и поплелся к себе. Он решил, что надо еще раз все обдумать, нельзя сразу поддаваться на заманчивое предложение, по крайней мере, в первую же ночь… Так какого черта уже полчаса топчется на пороге их спальни? Пальцы руки задрожали. Он вспомнил, как стоял два года назад перед номером Соло, получив приказ добыть пленку любой ценой, и так же пытался успокоиться. Как же давно это было. Рука сама потянулась вперед и нажала ручку — не заперто. Дверь медленно отворилась. Балконный проем был распахнут, и яркий свет луны заливал комнату и два сплетенных на постели тела. Слава богу, они хотя бы не трахались. Соло, приподнявшись на локте поглаживал широкую грудь любовника, а Вернер лежал, закинув руки за голову, до пояса укрытый покрывалом. Опять же, слава богу. Илья был не готов вот так сразу нырять в постель к двум голым мужикам, пусть даже один их них — Соло. Ни один из них не удивился при виде Ильи. Соло одним движением поднялся с постели и сделал шаг к нему. Илью качнуло навстречу. Совершенно не стесняясь своей наготы, Соло поймал его руку и потянул к себе, глядя в глаза. Чертов ковбой! Дальше у Курякина случилось временное помрачение памяти, и как он раздевался и залезал на широкую кровать, он не помнил. Спохватился, уже прижимаясь к сильному телу Соло и сжимая его красивую задницу. Так близко, господи! Гладкая, шелковистая кожа под руками, крепкие мышцы и плоская грудь — на ощупь Соло разительно отличался от девушки. Они целовались, и Курякин видел, что пока он целует Соло, Вернер неторопливо и нежно ласкает его спину и плечи, прижимаясь сзади всем телом. Они зажимали своего синеглазого красавца с двух сторон, а он постанывал от нетерпения и вжимался стояком в живот Илье. Вернер обхватил ладонью его эрекцию и принялся ласкать длинными круговыми движениями. Член самого Ильи уже давно стоял колом, Соло был уже на грани, он извивался, терся об него и об Вернера, ему явно мало было ласкающей член руки. — Ну же, Илья, — простонал он, разводя бедра. — Я не знаю, как, — выпалил тот, отчаянно краснея. Вернер пришел на помощь. — Хорошо, сначала посмотри, — он ловким движением оттер Илью плечом, и примостился между разведенных ног Наполеона. Продемонстрировал, как нужно растянуть партнера, чтобы не причинить боли. Один палец, потом два, три. Натянул презерватив, нанес смазку и одним длинным движением вошел. Наполеон вскрикнул, запрокидывая голову и выгибаясь. Илью подбросило от этого вскрика, в котором не было боли, только наслаждение. Теперь уже он обнимал и гладил Соло, пока Вернер трахал его размеренными движениями, постепенно ускоряясь. Ладонь Ильи сама потянулась к члену Соло, обхватила его. — Теперь давай ты, только медленно, — предупредил Вернер, отстраняясь. Он еще не кончил, заметил Илья отстраненно, подготовил, растянул — для Ильи, не для себя. Вернер заботится о нем, думал Илья. О нас, поправил он себя. О нас. *** Потихоньку жизнь налаживалась. Небольшое агентство обретало известность. Посвященные знали о бурном прошлом троих ведущих агентов и рекомендовали их друзьям и знакомым. Сталкиваясь с трудностями, мужчины выступали сплоченным фронтом, понимая друг друга с полувзгляда. С законом они не конфликтовали. Илья официально принял гражданство Испании, как и Вернер. С Соло было сложнее — ЦРУ не желало отпускать столь перспективного агента, задолжавшего им еще несколько лет. Потребовалось задействовать связи Вернера и вернуть Америке несколько десятков «пропавших» произведений искусства, обставив это как громкое и успешное дело ЦРУ. Параллельно, Габи надавила на Уэверли, и тот внес свою лепту. В результате этой сложной комбинации Наполеон Соло официально был признан отбывшим срок и мог располагать своей жизнью как пожелает. Через полгода старый знакомый Сандерс появился в агентстве и попытался шантажировать Соло, намекая на прежние грешки, но натолкнулся на непробиваемое спокойствие бывшего подчиненного, подкрепленное многозначительным молчанием сидевшего в кресле у окна Вернера, и мрачным видом застывшего за плечом Соло Курякина. Сандерс отбыл ни с чем, туманно пригрозив напоследок, и Вернер тут же устремился к телефону в свой кабинет. А Илья успокаивающе положил руку на плечо Наполеона, которого еще потряхивало. Больше ЦРУ их не беспокоило. О странных отношениях, связывающих эту троицу, ходило множество сплетен, но на людях они вели себя безупречно, а что творилось за дверями спальни на вилле у моря, никто, кроме них, не знал. Разумеется, слухи ходили самые разные, разумеется, их «слабостью» пытались воспользоваться. Однажды, в надежде надавить на несговорчивых детективов, похитили Наполеона. Получив письмо с требованиями, мужчины переглянулись и взялись за дело. Илья отправился в подвал, где хранилось оружие, и быстро собрал все необходимое, включая тротил, пистолеты и верный углекислотный лазер, а Вернер позвонил нескольким друзьям, навел справки, и спустя час спасательная операция была спланирована. Они уже шли к машине, когда входная дверь распахнулась, и на пороге возник слегка помятый Наполеон. Окинул взглядом увесистые сумки в руках Ильи и Вернера, их боевую экипировку и спокойную решимость на лицах. Криво ухмыльнулся и протиснулся мимо них в дом, бросив на ходу: — Можете не торопиться, я уже разобрался. Хочу в душ. И омара по-флорентийски. Илья с Вернером обменялись понимающими взглядами. Первый вздохнул и потопал разбирать боеприпасы, а второй развернулся к машине — за омаром придется ехать в город.