Сержант

Майк Вернер отпер тяжелую дверь, спустился по ступенькам в подвал и всмотрелся в лежащего на койке надежно связанного мужчину. Получив информацию, что АНКЛ отозвало своих агентов в Мадрид для передислокации, и туда же в приказном порядке направили и Курякина, бывший сержант счел, что грех не воспользоваться таким шансом. Поймать русского оказалось нелегко, тот был осторожен, чуял ловушки как дикий зверь и так же огрызался. Вернер поморщился. Даже после двух дротиков с сильнейшим снотворным, Курякин едва не вывихнул ему плечо, отбиваясь. Здоровый мужик. И что Соло в нем нашел? Мускулы и упрямство — ничего более. А впрочем, время покажет. Если русский окажется чересчур твердолобым, на него найдется управа. Но на всякий случай, пока не стоит выпускать его из подвала. И снимать кандалы тоже. Илья тяжело выплывал из наркотического сна, будто пробиваясь к поверхности через толщу темной воды. Некоторое время тихо лежал, прислушиваясь к окружающему и производя ревизию. Руки и ноги зафиксированы, судя по легкой сырости и прохладе — подвал. Свет неяркий, скорее всего — искусственный. Он осторожно открыл глаза. Все верно: подвал, кандалы, лампочка. Итак, он в плену. Неудивительно. За время поисков Курякин задействовал такое количество связей и поднял на уши столько информаторов, что им тоже могли заинтересоваться. Наверху послышались шаги. Человек спустился по лестнице и остановился возле койки. Легкий запах табака — курит, мужчина — шаги тяжеловаты для женщины. Ему надоело играть в угадайку, и он открыл глаза. Непроизвольно дернулся, звякнув кандалами и пытаясь дотянуться до горла похитителя. Вернер, собственной персоной. Стоит и холодно рассматривает пленника. — Слышал, ты меня разыскивал. Зачем? - поинтересовался он. — Ты прихватил кое-что чужое, когда сбегал, — справился с голосом Илья. Тот невозмутимо пожал плечами. — Конкретнее. — Где Соло? — выдохнул Илья, пытаясь взять под контроль дрогнувшие пальцы. — А тебе зачем? — полюбопытствовал бывший зам. дона Санчеса, уже не скрывая насмешки в голосе. — Он мой друг, — твердо ответил Илья. — Ах, друууг, — протянул Вернер, неприятно усмехаясь. — Тот-то ты смотрел на него, будто собирался облизать с ног до головы, на друзей так не смотрят. — Тебе откуда знать, у таких как ты друзей не бывает, — процедил Илья. — Друзей, может, и нет, зато с любовниками мне везет. В отличие от тебя, комми, — парировал Вернер. Илья замолк, Вернер тоже не стремился к диалогу. В этот момент он судорожно пытался понять, не совершил ли самую крупную в жизни ошибку, притащив сюда этот обломок коммунизма. Но он зачем-то нужен Наполеону, тот мается, не зная ничего о судьбе напарника, и опытному глазу Вернера видно, что дело тут не только в дружбе. — Он еще жив? — вдруг спросил Илья неожиданно, поразив Вернера даже не самим вопросом, а тоном — так спрашивают о несбыточной надежде, находясь на грани отчаяния. Парень влюблен по уши, понял Вернер, как и он сам. Но в отличие от него, упертый русский закрывает глаза на собственные чувства к напарнику, считая их только дружбой. Впрочем, при его жизни и воспитании — неудивительно. — А если, да? Что ты готов отдать в обмен на его жизнь? — закинул пробный камень Вернер. Илья отозвался, не задумываясь: — Свою. Вернер вздохнул, покачался на каблуках, бросил еще один взгляд на лежащего мужчину и молча направился к двери. *** Он вышел на солнце, с удовольствием вдохнул теплый воздух с ароматом апельсинов и моря и пошел искать Наполеона. Тот обнаружился на веранде. Лежал в шезлонге на солнышке и читал какую-то толстенную книгу. — Что читаешь? — небрежно поинтересовался Вернер, ероша темные кудри. Он обожал их перебирать, его завораживал вид вьющихся между пальцами темных прядей. — «Войну и мир» Толстого. Илья очень советовал, а мне раньше было некогда, сам видишь, какой талмуд, — охотно пояснил Соло, чуть не мурлыча от нехитрой ласки. Он тоже ловил кайф от возни со своими волосами, даже согласился не пользоваться бриолином, потворствуя капризу любовника. Господи, подумать только, Наполеон Соло — солдат, авантюрист, шпион и вор сидит и читает это занудство, потому что ему посоветовал Илья. Куда катится мир! — посетовал про себя Вернер. — У тебя ведь скоро день рождения? — спросил он, любуясь кудрями своего сокровища. — Не так чтобы скоро, еще три недели, — откликнулся тот. — Это мелочи, — отмахнулся Вернер. — Я там тебе подарок приготовил. В подвале лежит. — Подарок? — оживился Соло. Большинство подарков он делал себе сам, другие его особо не баловали — до появления Вернера, вот тот обожал доставлять ему удовольствие, проявляя иногда прямо-таки неистощимую фантазию. — Красивый? — глаза Наполеона загорелись предвкушением. — Смотря на чей вкус, — честно признался Вернер. Наполеон нахмурился. — То есть, тебе лично он не слишком нравится, и ты решил подарить его мне? — уточнил он подозрительно. — Именно так, — кивнул Вернер. — Хватит гадать, иди и посмотри сам. Соло отложил книгу, легким движением поднялся с шезлонга, потянулся, разминая затекшие мышцы, и двинулся в сторону подвала. Вернер невольно залюбовался. За эти недели Соло выспался, отдохнул, загорел и выглядел просто сногсшибательно. Особенно в белой футболке, подчеркивающей ровный загар, и светлых брюках, обтягивающих соблазнительную задницу. Теперь в нем трудно узнать измотанного и оборванного пленника, с отчаянной решимостью в глазах отбивавшегося от охранников. Мужчина с довольным вздохом уселся в свободное кресло, недобро покосился на том Толстого, и плеснул себе выпить. Черта с два он отдаст Наполеона этому выкормышу КГБ. *** Илья лежал, настороженно вслушиваясь в происходящее наверху. Хлопнула дверь, на лестнице послышались чьи-то шаги. Сначала на ступеньках показались ноги в светлых брюках, потом в поле зрения появилась широкая грудь, обтянутая белой футболкой, загорелые руки с золотыми часами, и наконец лицо. Наполеон Соло. Его Наполеон стоял возле лестницы, такой невозможно красивый, что у Ильи защемило сердце от несбыточности происходящего. Это какой-то трюк, обманка. Не может Соло — избитый, измученный садистом пленник, насильно увезенный с базы наркоторговца — выглядеть так отлично. Наполеон несколько раз моргнул, привыкая к полумраку. Потом моргнул еще раз — пытаясь понять, почему его глаза видят то, чего быть не может по определению, а именно: Илью Курякина, лежащего привязанным к койке в подвале виллы Вернера. — Илья? Окликнувший его голос бесспорно принадлежал Наполеону. — Ковбой? — недоверчиво уточнил Илья. Тот в два шага оказался возле койки, наклонился, всматриваясь в полное недоумения лицо напарника. Затем его взгляд упал на кандалы. Прошипев себе под нос что-то непечатное в адрес некоего сержанта (при чем здесь какой-то сержант?), Соло за несколько секунд освободил его руки, потом ноги. Илья сел на койке, машинально растирая запястья, и не сводя изумленного взора с вновь обретенного и на диво здорового Наполеона. Живой, не ранен, не избит, не искалечен. И загар! Господи, как же ему идет загар! Логика подсказывала, что такой загар сидя в подвале на цепи не обретешь. Значит, или Соло держали на цепи на солнышке, или вообще никаких цепей не было. Судя по его самоуверенному виду и безупречной одежде, скорее, второе. — Как ты здесь оказался? — взволнованно спросил Соло, с беспокойством озирая напарника. — Выслеживал одного мерзавца, — рассказывал Илья, — Тот меня заманил на заброшенный склад и чем-то одурманил. Очнулся уже здесь, в подвале. А ты как? — Я в порядке, — отмахнулся Соло, но Илья таким ответом не удовлетворился. — В последний раз, когда я тебя видел, Соло, — медленно и раздельно произнес он, сжимая руку напарника. — Тебя, избитого, тащили на расправу к заместителю дона Сантино, обещая все круги ада. После чего от тебя не было ни слуху, ни духу. Когда базу взяли штурмом, тебя не нашли и решили, что этот садист, Вернер (Соло поморщился), тебя замучил и избавился от тела в джунглях. Соло развернулся и рванул вверх по лестнице, снова поминая неведомого сержанта. Илья, не колеблясь, бросился следом. *** — Сержант! Какого хрена ты вытворяешь? — заорал Соло, выскакивая на свет божий. Майк Вернер уже заметил, что в минуты гнева Соло величает его Сержантом, в обычном разговоре — Вернером, и никогда — Майком. Он лениво отсалютовал бокалом. — Ну как подарочек? Понравился? Соло пантерой подлетел к нему вплотную и навис сверху, за его плечом внушительно возвышался очень мрачный Курякин. Вернер не впечатлился. — Значит, не понравился. Жаль. Я так старался, три ампулы со снотворным на этого медведя извел, и все напрасно. Из всего сказанного Илья зацепился именно за слово «подарок». — В каком смысле подарок? — В прямом, наш мрачный русский коллега, в прямом, — пояснил Вернер. — Ты — тот еще подарочек, но Наполеон тебя хотел, он тебя получил, теперь пусть сам разбирается. Словосочетание «тебя хотел» повисло в воздухе. Илья выразительно глянул на Соло, тот отвел глаза. — Так, проехали, — твердо сказал Илья. — По порядку. Где мы находимся? — Это моя вилла на побережье Испании, — охотно ответил Вернер. — Испания, значит. И давно вы здесь? — Да вот как смылись из Панамы, так и живем, — благодушно поведал хозяин виллы. У Ильи дернулась щека. — Так значит, все время, что мы мотались по Латинской Америке, разыскивая тебя, вы здесь вдвоем обретались? — он почти рычал. Действительно, примчался спасать напарника из лап гнусного насильника, а обнаружил его загорающим на роскошной вилле на берегу моря в компании вышеупомянутого насильника, который, похоже, никакой не насильник. — Я жду ответа, сержант, — нажал Соло, не сводя злого взгляда со старого друга. — Почему ты зовешь его «сержант»? — немедленно среагировал Илья. — Потому что он был сержантом на войне, служил в соседней части, и как-то раз спас меня, вытащив из-под обстрела, — Соло по-прежнему прожигал взглядом Вернера. — Черт побери! — взорвался Илья. — Так вы знакомы еще с войны! — Это преступление? — невинно поинтересовался Вернер. — Заткнись! — огрызнулся русский и развернулся к Соло. — Почему ты ничего не сказал? Я думал, свихнусь, волнуясь за тебя, а ты просто слинял под крылышко к бывшему любовнику! — Ого! — прокомментировал Вернер воцарившуюся предгрозовую тишину. Кажется, он зря волновался. Этот русский кретин сейчас сам успешно похоронит все шансы завоевать Наполеона, если таковые были. Одного взгляда на Соло было довольно, чтобы оценить, как сильно его оскорбил напарник. Он побелел и прищурился, не сводя глаз с Ильи. Планируя свой подарок, Вернер не так представлял себе их воссоединение. Надо срочно вмешаться, пока парни не разругались вдрызг. — Брейк! — рявкнул он своим лучшим сержантским голосом, от которого оба дернулись, с трудом подавив желание вытянуться по стойке смирно — вот она, солдатская школа! — Ты, — он подтолкнул Соло в сторону кресла, — Сядь, выпей водички и помолчи, а ты, — он ткнул пальцем в грудь Ильи. — Заткнись и слушай. Во-первых, он ничего тебе не сказал, потому что не узнал меня, что неудивительно — мы виделись мельком двадцать лет назад, преимущественно на поле боя, то бишь, были грязные как черти. Во-вторых, он не мог сообщить, где находится, потому что я не разрешал. В-третьих, мы не были любовниками во время войны, но стали ими сейчас, отсюда следует в-четвертых: еще раз повысишь на него голос, я тебя лично размажу по стенке, щенок кгбэшный! На веранде повисло тяжелое молчание. Соло, слегка успокоившись, созерцал линию горизонта. Илья по-прежнему стоял навытяжку, но хотя бы перестал сжимать кулаки и играть желваками. Вернер, сидя за столом, барабанил пальцами по столешнице и думал. Результатом размышлений стало решение: — Все, об остальном поговорим позже, лично я подыхаю от голода, предлагаю пойти пообедать. — А что на обед? — заинтересовался Соло. Илья гордо промолчал. — Я сегодня с утра ездил в город, — сообщил Вернер. — За этим твоим подарочком, ну и накупил кое-какой еды в том ресторане, где тебе так понравилось в прошлый раз. Обед проходил в натянутом молчании. Курякин едва притронулся к пище, демонстративно изображая подозрительность, мол, не отравлено ли? Вернер только хмыкал, но молчал и ел. Соло же взял себя в руки и с аппетитом уплетал вкуснейший хамон с лепешками и зеленью, сооружая из них элегантные бутерброды. Илья механически пережевывал пищу, не ощущая вкуса. Исполнилась его мечта — Соло нашелся, сидит напротив, живой и здоровый — на этом все приятное и закончилось. Ибо Соло болтал со своим любовником, обменивался с ним шуточками и выглядел довольным жизнью. И если вначале Илья еще косился на Вернера, подозревая его во всех смертных грехах, то к концу ужина все сомнения отпали — тот обожает Соло, это было видно невооруженным глазом даже ревнивому взору Курякина. В конце концов, Вернеру удалось то, о чем даже не мог мечтать агент КГБ Курякин — он вытащил Наполеона из лап наркобарона, поселил на роскошной вилле и окружил заботой и комфортом. А что мог предложить ему Курякин? Прикрыть спину в перестрелке и запасную обойму? После ужина Илья вежливо поблагодарил и поднялся. — Можно вызвать такси до города? — поинтересовался он. Соло промолчал, а Вернер радушно предложил: — Зачем тащиться в город на ночь глядя? Я наводил справки, у тебя еще три дня до конца отпуска, — брови Соло изумленно приподнялись — его, как и Илью, удивила осведомленность хозяина дома. — Почему бы не пожить здесь пару-тройку дней? Заодно убедишься, что твоего драгоценного напарника никто не избивает и не накачивает наркотиками, — коварно намекнул Вернер. Илья задумался. Идея, конечно, дикая — провести пару дней под крышей теневого дельца и его любовника. Но… кое-какие сомнения все же оставались, да и расставаться с Наполеоном на такой ноте не хотелось. Илья уже сто раз пожалел о своей дурацкой вспышке. И когда он научится сначала думать, а потом резать правду-матку? К сожалению, когда дело касалось Соло, всегдашняя невозмутимость почему-то покидала русского агента. — А еще, здесь потрясающий пляж, — искушал Вернер. Идея становилась все соблазнительней. А, к черту! — Хорошо, — согласился Илья. Вернер тонко улыбался. Соло любовался закатом. Илья машинально жевал булочку. *** Наутро Вернер сразу же после завтрака уехал по своим загадочным делам, давая парням возможность помириться. Как он и предполагал, Илья воспользовался случаем и смог-таки извиниться перед Соло за вчерашнюю вспышку. Что он говорил, осталось неизвестным, но по возвращении хозяин виллы застал обоих мирно разговаривающими на веранде и попивающими граппу. Вернер хмыкнул и мысленно похвалил себя за тактичность. Обедали уже в значительно более теплой атмосфере, хотя Илья нет-нет, да и бросал на него неловкие взгляды, не совсем понимая, как общаться с человеком, которого больше месяца считал воплощением зла и разыскивал с целью грохнуть. Ни Соло, ни тем более Вернер, не считали нужным скрывать свои отношения, и краснеющий русский не знал, куда глаза девать. При этом Соло косился на него с некоторой опаской, а Вернер — с вызовом. Вечером парочка удалилась в спальню, оставив Илью на балконе приканчивать коньяк в одиночестве и любоваться звездами. Утром выяснилось, что мстительный бывший сержант «забыл» упомянуть, что каким-то чудом договорился с руководством АНКЛ о продлении и без того затянувшегося «отпуска» Ильи, после чего Соло посмотрел на Вернера с возросшим интересом, а Илья — пытаясь разгадать его мотивы. Таким образом, Курякин остался на маленькой вилле, ощущая себя не то гостем, не то беглецом. Надо сказать, что статус беглеца ничуть не мешал тому же Соло регулярно выбираться в город ради прогулок и шопинга. Если Соло и чувствовал неловкость от своего двусмысленного положения, то умело это скрывал. «Высокомерная зараза» думал Илья, окидывая жадным взглядом подтянутую фигуру американца в безупречном костюме. Финансовая проблема ни Вернера, ни Соло не волновала. За свою насыщенную жизнь оба ухитрились обзавестись внушительными счетами в разных банках мира, поэтому, когда Вернер между делом, переворачивая блинчик на сковороде, поинтересовался:  — А не купить ли нам ту небольшую художественную галерею на улице Марко, которой ты интересовался на прошлой неделе? — воспитанный в духе социалистической скромности Илья чуть не подавился кофе, а Наполеон удивленно приподнял бровь, выражая недоумение. — Зачем? — Ты же любишь возиться с картинами, подбирать предметы искусства, вот и отведешь душу, — как нечто само собой разумеющееся пояснил Вернер, выкладывая на красивую тарелку муранского стекла очередную порцию блинчиков. Его идея Соло определенно понравилась, и после недолгих препирательств, они согласились, что оплатит покупку он из собственного кармана (то бишь, продав пару припасенных на черный день картин из своей личной коллекции), а Вернер поможет с подбором экспонатов. Приобретение отпраздновали шампанским и устрицами на балконе виллы, после чего парочка удалилась, а наутро оба сияли и щеголяли роскошным набором засосов. Глаза Соло, вновь занявшегося любимым делом, горели энтузиазмом, он буквально светился, а Вернер радовался, глядя на него, и хвалил себя за идею. Хмурого Илью неугомонный сержант ненавязчиво втягивал в свой бизнес — что-то вроде частного бюро расследований и независимой шпионской конторы. Поначалу Курякин отнекивался, ссылаясь на свое формальное подчинение АНКЛ, но Вернер нажал кое-какие пружины, пару раз куда-то съездил, и заявил ошарашенному русскому, что теперь он свободен — ни КГБ, ни АНКЛ более не предъявят ему претензий. Курякин опасался, что это очередная его шуточка (временами бывшего сержанта пробивало на дурацкие шутки, Илья на них вечно ловился и потом долго дулся), но нет, все оказалось правдой. Чего это стоило лично ему, Вернер так и не рассказал, но Илья подозревал, что немало, и теперь маялся, не зная, как отдать долг. Кстати, о долгах. Он вообще не понимал, на каких правах и основаниях беззаботно существует на вилле. Ладно, Соло — деловой партнер и любовник (сердце Ильи сжималось каждый раз, когда он задумывался на эту тему), но он-то тут с какого бока? Периодически он порывался съехать и зажить собственной жизнью, раз уж нежданно-негаданно свалилась свобода, но его не отпускали. Вернер принимался пространно рассуждать, как сложно найти надежного человека для их бизнеса, а Соло поднимал на него печальные глаза, и сердце Курякина пропускало такт. Он сдавался, а потом валялся ночью без сна и ругал себя последними словами за бесхребетность. Зачем растравлять незаживающую рану, каждый день видя бывшего напарника с другим мужчиной? Мазохим? Возможно. Но Илья не мог заставить себя окончательно разорвать связь с Соло.