Мелодия души

ДэХену было плохо. Очень. Все как-то разом свалилось на него, и он чувствовал, что еще немного и все. Конец. Надо было идти вперед, заставлять себя двигаться, но руки опускались, вся энергия и силы, что были у него раньше, иссякли, а в голове — пустота. Его дни снова стали, как раньше, серыми, унылыми, однообразными. Днем — учеба, вечером — работа, поздно ночью он возвращался домой и без сил падал на кровать, что в эти моменты ему казалась райской поляной, а с рассветом жизнь опять запускала свой барабан, вращая его дни по старому, изъеденному вдоль и поперек кругу. Радовало только то, что отец мало появлялся дома, снова ввязавшись в какие-то темные дела... Если раньше мальчик разбавлял дни без своего Ангела, с какой-то болезненной настойчивостью преследуя ЕнГука, то теперь у него даже желания такого не появлялось. Да и после их последнего разговора что-то еще просить у композитора не было надобности. Бесполезно. Тот ясно дал понять, что еще упрямее ДэХена, если вовсе не самый упрямый человек во Вселенной. И вокруг Чона сжались стальные, удушающие объятия одиночества. Оно и раньше неотступно следовало за ним, но сейчас, когда юноша уже испытал то счастье от того, что рядом есть кто-то, смиряться с этим щемящим, тяжелым чувством было труднее... Лучше бы Джэ никогда к нему не подходил... Лучше бы никогда с ним не разговаривал... Лучше... А лучше ли? Как он? Что с ним? ДэХен абсолютно не знал. Тот уже с неделю не появлялся в Академии и, если верить заявлениям преподавателей, Ю серьезно заболел и еще некоторое время не сможет посещать занятия. Когда Чон об этом узнал, в голове сразу появилась настойчивая, едкая, разъедающая изнутри мысль: «Это я виноват. Это из-за меня». Нет, Ежик мог заболеть от холода, от морозов, да от чего угодно... Но мышонок и раньше сталкивался с его грустным, потерянным взглядом, видел огромные мешки под глазами, осунувшееся, бледное лицо, поэтому отчетливо чувствовал свою вину. Все случилось именно после их ссоры. Это он довел парня до такого состояния. Хотя меньше всего хотел причинять ему вред. Сейчас мальчик все более ясно понимал, как мало знал о своем теперь уже бывшем друге. Ни адреса, ни телефона, ни каких-то его знакомых... Ничего. Разве что ЕнГука, но тот и так уже считает его надоедливым щенком, да и по словам композитора он и сам не особо общается с Ю. И к тому же, что серенькой мышке даст эта информация? Джэ его даже видеть не захочет. Но сердце болело, переживало, металось внутри. Он все делал в режиме автопилота: ел, пил, записывал лекции, учил ноты, мыл каждый вечер посуду в кафе, шел домой, опустив голову, спал, просыпался и по новой. И одногруппники, почуяв разлад между «сиамскими близнецами», как их за глаза уже давно прозвали в классе, стали относиться к Дэ с еще большим презрением. А уж с болезнью Ю, который уже не мог ввиду своего отсутствия сдерживать агрессию по отношению к своему другу, все будто с цепи сорвались. Однако парню было все равно: оскорбили — не страшно, толкнули — поднялся и отряхнулся, бросили в него чем-то — аккуратно убрал это в мусорку... Тяжелой артиллерией были затрещины от ЮДжина, но к ним он привык еще раньше. Все вернулось в прежнее русло... И можно сказать, они все вместе, он и одногруппники, вспоминали старые, добрые времена, когда Ежик еще не был рядом с мышонком... И вот сейчас, когда он, погрузившись как всегда в свои мысли, выходил из ворот Академии, перед ним, словно из-под земли, выросли все те же Сон ЮДжин и Ко, довольные, как мартовские коты или скорее как звери, почуявшие добычу. «Сейчас начнется шоу», - подумал ДэХен и получил первый предупредительный удар в челюсть. Это было уже начало зимы, на дорожках тоненьким ковриком расстелился снежок, а на улицах стоял бодрящий морозец, и это сыграло на руку Чону. Лежа на земле и чувствуя обжигающую боль на лице, именно холодное прикосновение снежинок и ледяного асфальта немного остужали неприятные чувства от удара. ЮДжин присел рядом с ним и, схватив за волосы, резко приблизил его лицо к своему, язвительно ухмыляясь и поблескивая злобными карими глазами. Он на вид был довольно привлекательным юношей, с темными, чуть вьющимися волосами, миловидным разрезом глаз и стройным, накаченным телом, однако внутренние его составляющие шли далеко вразрез с внешними. Парень учился на отделении фортепиано по желанию своих родителей, желавших приучить сына к прекрасному, и тот вполне неплохо играл, даже почти идеально... Только эти руки, что так легко касались клавиш на выступлениях и занятиях, срывая аплодисменты, могли с той же легкостью причинить боль другим. - Ну, что, принцесса? Твой принц сбежал? Теперь тебя никто не спасет от дракона? - с издевкой прошипел он, убирая длинную челку Дэ и с каким-то особым удовольствием наблюдая, как лицо последнего морщится. - Ох, как я соскучился по этим милым глазкам... Ну, чего ты? Не закрывай их. Неужели ты не рад меня видеть? - Сон сильнее сжал чужие волосы, и Чон невольно простонал от боли, в то же время даже не думая открывать глаза. Этот садист и так уже достаточно насмотрелся на них. Джин уже давно считал мышонка своей личной зверушкой и каждый раз придумывал для него все более и более изощренные издевательства. Однако, когда рядом с юношей появился ЕнДжэ, он невольно был вынужден уйти в тень. И вот теперь, почуяв ветер перемен, решил отыграться за все два месяца, что сдерживал себя от того, чтобы не сорваться. - А я вот соскучился, - прошептал он на ушко дрожащего мальчика и под общий хохот своих дружков смачно чмокнул того в губы, сильно прикусив напоследок нижнюю. Парень с какой-то детской радостью стал наблюдать, как из ранки показалась первая капелька крови, а потом, крепко сжав руки жертвы и упорно игнорируя ее попытки вырваться, слизнул красную жидкость, с наслаждением смакуя сладость с легким металлическим привкусом. - Фу, Джин, ну ты и хрен собачий! - продолжал ржать один из его свиты. - У тебя недотрах, что ли? Да, я сейчас блевану! - Слова были поддержаны очередным смехом, но их предводитель лишь только слегка улыбнулся. - Вам не понять нашей с мышкой боли от разлуки друг с другом. Дайте насладиться моментом... Ммм... Предлагаю немного уединиться, а то мы тут как на ладони. Все дружно закивали, и ДэХен даже опомниться не успел от предыдущего шока, как настал черед пережить новый: ему быстро зажали рот и потащили за Академию, в сторону парковки. Сейчас уже был вечер, почти все ушли по домам, даже машин не было, и, если что-то случится (а то, что что-то случится, Чон не сомневался), к нему никто не придет на помощь, как бы он ни кричал. Раньше этой своре хватало парочки ударов, и они уходили довольные, но теперь, казалось, они абсолютно слетели с катушек. Точнее слетел один ЮДжин, а остальные - за компанию. Его глаза горели бешеным огнем, с губ не сходила довольная улыбка гиены, а руки тряслись от предвкушения будущей забавы. Когда эта странная процессия добралась до места, мышонку даже не дали опомниться: сильный толчок в спину, и он, не успев сориентироваться, врезался в стену напротив. Кто-то потянул его за шиворот и опрокинул на землю, а затем последовала серия ударов ногами, от которых Дэ свернулся калачиком, прикрывая лицо, и лишь изредка чуть вскрикивал, не давая слезам вырваться наружу. Все прекратилось внезапно, когда он почувствовал, как кто-то навалился на него, придавливая свои телом. Мальчик резко распахнул глаза и увидел перед собой ненавистное лицо своего главного врага. - Ну, как? Понравилось? - спросил тот, облизываясь и слегка прищурившись. - Сейчас будет еще лучше. Юноша даже представить не хотел, как это «лучше», но в ту же секунду почувствовал это на себе. Резкий взмах кулака, небольшой порыв воздуха рядом - его губы и щеку обожгло жгучей болью. Но он даже вдохнуть не успел, как на него посыпалась новая порция боли, сопровождаемая похихикиваниями и какими-то неадекватными комментариями от Джина. Это все продолжалось и продолжалось... Чон хотел попытаться вырваться, даже на мгновение смог ухватить садиста за шею, однако все закончилось только тем, что двое из свиты вызвались подержать сопротивляющуюся жертву, и теперь ДэХен не мог пошевелить ни руками, ни ногами, не говоря уже о том, что на нем сидел ЮДжин, весящий намного больше, чем он. Слезы, уже не сдерживаясь, текли по щекам, смешиваясь с кровью, а голос давно охрип от вскрикиваний, но этим людям было мало. Мышонок хотел потерять сознание, умереть, в конце концов, однако тело предало своего хозяина: боль вспышками отдавалась в голове, каждая его часть горела и металась в агонии, а желанное забытье так и не приходило. Его уже даже держать не имело смысла... - Умоляй меня прекратить, - внезапно произнес Сон, на мгновение остановив пытки. - Пожалуйста, - еле шевеля разбитыми губами, прошептал юноша. - Что? Я тебя не слышу? - По...жа... та... - Ммм... Ты плохо просишь, принцесса, - усмехнулся парень и впился в пухлые, уже разбитые губы поцелуем, снова чувствуя этот бодрящий его вкус крови. ДэХен из последних сил заворочался под ним, что-то мыча и всхлипывая, но это было тоже самое, что остановить несущийся поезд ладонью. - Эй, Джин, тут как бы... - внезапно раздался дрожащий голос одного из дружков, и садист с явной неохотой оторвался от любимого «блюда». - Я же сказал не прерывать меня. Какого хрена, Хон? - прошипел он и, перевел взгляд туда, куда указывал перепуганный чем-то или кем-то товарищ. «Ебаный пиздец...», - промелькнуло в голове, когда его глаза наткнулись на того, кого он меньше всего хотел снова встречать в своей жизни. Все тело мигом напряглось, а разум лихорадочно заработал, просчитывая все варианты развития событий. - ЕнГук-хен, давно не виделись, - как ни в чем не бывало пропел парень, в то же время стараясь не упускать ни единого движения потенциального соперника. Однако тот, по-видимому, даже не думал ничего делать. Просто спокойно стоял, потягивая сигаретку и с каменным лицом наблюдая за происходящим, словно перед ним развернулась вполне обычная картина. - Дааа, давненько, - протянул Банг, впиваясь взглядом в почти безжизненное тело на земле. - Развлекаешься? - А? Это... да... Чуть-чуть, как всегда... Ты же знаешь, - немного растерялся брюнет, но все же выдавил из себя небольшую улыбку, как будто они были на каком-то светском рауте. Остальные же как-то съежились и попытались слиться с окружающей обстановкой, сделав лица а-ля «а мы тут мимо проходили». - И давно ты тут стоишь? - Достаточно. Почти с того самого момента, как вы ввалились в это тихое, уютное местечко... Так увлеклись, даже меня не заметили, - слегка обиженным тоном пробормотал композитор. - Прости, хенним! - раздался поспешный возглас. - А тты же не против, что мы тут... веселимся? - осторожно прощупывая настроение собеседника и его намерения, добавил Джин. - С чего бы? - удивился Гук, выпуская дым и завороженно наблюдая, как он красиво извивается и рассеивается на холодном воздухе. - Да так... Мало ли... Ну, это хорошо... Мы тогда... ммм... продолжим? - Подожди, - внезапно сказал старший, резко переводя свой взгляд от исчезнувшей дымки прямо в глаза донсена, от чего последний поежился и незаметно вздрогнул, а единственный человек, которого он боится, лишь улыбнулся в ответ. - Мне просто стало интересно, что бы ты сделал, если бы я был против? Этот вопрос поставил брюнета в тупик. Сердце похолодело, а память сразу же подбросила яркие картинки из прошлого, что преследовали его до сих пор. Когда-то он жестоко поплатился за то, что еще будучи учеником средний школы хотел поставить на место хрупкого на вид, хоть и старше на два года, парнишку из семьи Банг... Недооценил, недоглядел... Некоторые из его нынешних товарищей, что сейчас потихоньку пятились в сторону выхода из этого закоулка, тоже хорошо помнили те события. - Хенним, о чем ты? Я... я... бы не посмел... Это... я... - Джин внезапно начал заикаться и дрожать уже по-крупному, что не укрылось от внимания затихшего, но все это время наблюдавшего за происходящим ДэХена. Его сознание из последних сил цеплялось за реальность, и знакомый, хриплый голос, как глоток свежего воздуха, вдохнул в него новые силы, несмотря на то, что тело просто умоляло прекратить эти страдания. Увидев, какое впечатление музыкант одним только своим видом производит на эту компашку, что изводила его с самого поступления, и на которую никто не мог найти управы, Чон невольно почувствовал восхищенный трепет. Этот человек действительно был Богом для него. И пусть, судя по всему, у того и в мыслях не было помогать серой мышке, которая позволяет вот так с собой обращаться, юноша все равно не мог удержаться от восторга. ЕнГук, словно почувствовав эти сильные эмоции, направленные в его сторону, снова посмотрел на мальчишку, будто изучая, проникая вглубь него, туда, где находится сердце, а потом со скучающим видом вновь отвернулся, делая очередную затяжку. - Чего ты так переволновался, Джинни? Я просто любуюсь этим прекрасным вечером, а отсюда вид хороший... У меня свои развлечения... Уж тебе ли не знать, - хитро улыбнулся композитор, с удовольствием наблюдая, как посерело лицо брюнета. - Ты продолжай, продолжай, не стесняйся... Правда, твои товарищи куда-то разбежались... Что это с ними? М? Только сейчас ЮДжин посмел отвести взгляд от этого человека и посмотрел вокруг. «Чертовы предатели! Бросили меня одного! Блядь, блядь...» - Ой, я тоже вспомнил, что у меня дела, - поспешно пробормотал он, вставая со своей жертвы и отряхиваясь. - До встречи, хенним. Всего тебе самого лучшего. - Ага, и тебе не хворать, - отмахнулся от него старший. Еле живой от испуга парень начал активно кланяться, пятясь, как рак, назад, пока вовсе не исчез из вида. И только тогда ДэХен, простонав от боли и собрав все силы в кулак, слегка приподнялся и присел, чуть смущенно поглядывая на Банга. Ему было немного стыдно, что Бог оказался свидетелем его унижения. Тот сделал последнюю затяжку, бросил докуренную сигарету точным, прицельным броском в мусорку, а затем слегка расслабленно и медленно направился в сторону замершего парнишки. Остановившись возле него, он присел на корточки и стал внимательно всматриваться в разбитое лицо. - Ну, и как? Болит все? Ладно, не отвечай, тупанул я, признаю... Вижу, что болит, - композитор пошарил рукой за курткой и достал из нее белый платочек. - На вот, вытрись хоть немного... Я с тобой весь свой запас платков израсходую... Юноша дрожащими, плохо слушающими его руками взял протянутый платок и попытался улыбнуться, но лицо сразу же исказилось в гримасе боли: губы саднили и кровоточили, а щеки горели от пережитых ударов. - Умм... Спасибо, - смог только выдавить Чон и аккуратно стал стирать кровь. - Я... я тот платочек постирал... Хотел вам отдать, но забыл... Я верну, честно... Раздался громкий хохот, и Дэхен во второй раз увидел эту широкую, красивую улыбку, от которой замирало все вокруг, в том числе и его сердце. - Ой, лучше себе оставь, - вытирая выступившие от смеха слезы, пробормотал ЕнГук, все еще усмехаясь. - С такой насыщенной программой тебе они нужнее... И часто они с тобой так «развлекаются»? - Ммм... раньше часто, но не так сильно... После того, как Джэ появился, они...не приставали... А тут... вот... - мальчик почувствовал, что сейчас снова заплачет, но от рыданий его останавливала настойчивая мысль, что Богу это очень не понравится. Очень. - Понятно. Дурак ты. На всю голову. И слабак, - подытожил тот и встал, скрестив руки на груди и сурово смотря на мышонка сверху вниз... Ну, чем не король? И Чон был согласен с ним. Только сделать ничего не мог... Или просто не хотел? Да что он мог сделать? Пойти на курсы каратэ? - Я тогда... пойду? - пробормотал паренек и попытался встать, но внезапно почувствовал сильное головокружение и жгучую боль во всем теле и с тихим вскриком больно шлепнулся обратно на сырую землю. «И как же я теперь...?», - мысль еще не до конца успела сформироваться в голове, как Банг с обреченным вздохом схватил его за воротник куртки и легко поднял над землей, словно котенка или маленькую собачонку. - Эй, ты вообще чего-нибудь ешь? Ты легче моей подушки, - произнес спаситель, слегка встряхивая безвольное тело в руках, словно пушинку. - Так и быть, я довезу тебя до дома... в качестве благодарности за то, что я смог повидаться со старым, добрым другом, - при этих словах он недобро оскалился, напомнив Дэ какого-то маньяка-насильника, что показывают по телевизору в сводках «Разыскивается». Осознав, с кем невольно сравнил столь Высшее Существо, юноша мысленно дал себе пару пощечин, а тем временем его тушку уже благополучно запихнули на переднее сидение иномарки и даже заботливо пристегнули на нем ремень безопасности. - Запачкаешь — убью, - это вместо пожелания чувствовать себя как дома, а потом через пару секунд они плавно тронулись с места, сворачивая на главную дорогу. Чон стал расписывать путь к своему дому и даже опомниться не успел, как они уже оказались на месте. А он только-только расслабился в мягком, теплом, кожаном сидении... - А райончик ничего такой, - задумчиво протянул композитор, разглядывая ровный строй аккуратных домиков и ухоженных деревьев вокруг них. Он ожидал увидеть какой-нибудь неблагополучный квартал или еще что-то в этом роде, но все оказалось весьма респектабельно. Старший подозрительно покосился в сторону своего пассажира. - Это точно то место? - Конечно, - удивился младший, а потом, сообразив, почему ЕнГук его спрашивает об этом, не подумав, ляпнул: - Здесь живут хорошие люди, кроме моего отца... Поняв, что только что сказал, ДэХен испугался и захлопнул рот ладошкой. - Да, не парься. Мне в принципе все равно. Просто так спросил, - лениво бросил Банг и помог мальчишке отстегнуть ремень. - Удивительно, что ты не спросил меня, почему я тебе не помог, если все видел... - Вы не обязаны, - тихий ответ. - И ты даже не обижаешься? - удивился музыкант. - Нет, я вами восхищаюсь! - с придыханием сказал Чон, сложив ладошки у груди. - Эй, парень, меня это немного напрягает... И льстит тоже, - добавил с улыбкой композитор. - Но ты ничего себе не думай там, я просто тебе сейчас помог. Мне вообще на тебя наплевать. Я даже имени твоего не помню и не хочу помнить. - Да, да, я все понимаю... - Блин, ты такой нетребовательный и сговорчивый... Просто идеальная жена, - засмеялся Банг, наблюдая, как щеки его пассажира становятся пунцовыми, несмотря на многочисленные синяки. - Ладно, красна девица, выматывай из моей машины, я устал от всего и от тебя, в частности. Твоей тушки стало что-то слишком много в моей жизни в последнее время. Лечись и возвращайся в строй, а то вы с Джэ как два неудачника, ей-богу. - Спасибо вам за все... - Дада, я знаю. Иди уже. И губы хорошенько протри мылом, а то этот ЮДжин какую только хрень в рот ни брал, уж поверь мне. ДэХен смущенно кивнул, внутренне же содрогаясь от недавних воспоминаний. «Если бы ЕнГук-ши не появился...»... Он даже думать не хотел, что последовало бы за этим «если бы». Кряхтя от боли, мальчишка тут же поспешил вылезти из машины, дабы не гневить своего недоспасителя, и, аккуратно захлопнув дверцу, помахал вслед уже уезжающей иномарке рукой. Он постоял вот так еще чуть-чуть, глядя куда-то вперед, пока все же не решил пойти домой. Прихрамывая и постоянно вздыхая, юноша кое-как доковылял до своей обители и открыл дверь. Квартира встретила хозяина гнетущей тишиной. Это было странно, учитывая, что Чон сегодня сильно задержался: отец уже давно должен был прийти, но никаких следов его пребывания здесь не наблюдалось. ДэХен медленно побродил по их каморке в поисках ответов и внезапно обнаружил на кухонном столе небольшой клочок бумаги. Он растерянно развернул свою находку и с удивлением прочитал: «Мне нужно уехать по делам. Когда приеду, не знаю. Думаю, не помрешь тут без меня». С минуту задумчиво рассматривая противоположную стену их бледно-бежевой кухни, парень пришел к одному-единственному выводу после прочитанного: еще никогда эта квартира не казалась ему такой уютной и светлой. «Хоть бы он вообще не возвращался...»

***

- Гукки, ну ты скоро? Я устала, - вещал любимый голос в мобильном телефоне. Банг поставил машину на сигнализацию и зашагал в сторону кафе, где его уже ждала Юна. Давно ждала. - Не капризничай, я почти на месте. Опоздал-то всего лишь на двадцать минут. - И это ты называешь «всего лишь»? Я тут как дура сижу! Обычно опаздывают девушки, а ты у меня как всегда выделился! - У меня дела были! Могла бы, между прочим, поздравить. Я продал ту песню... Ну, помнишь, которую записал, когда ты была в Лондоне. Только сейчас смог освободиться и сразу к тебе полетел, а ты на меня всех собак спустила, - пробубнил ЕнГук, стараясь придать своему голосу как можно больше обидных ноток. Подобный способ перевести тему, сделав при этом себя жертвой, всегда срабатывал, и этот раз был не исключением. - Гукки, это замечательно! - заиграли звуки чарующего, манящего голоса, и музыкант даже зажмурился от удовольствия, при этом ухмыляясь улыбкой победителя. «Сработало». - Прости меня, дорогой, я погорячилась... Тогда после кафе тебя ждет сюрприз в качестве награды. - Да? Какой? Надеюсь, это стриптиз? - оживился композитор, мысленно давая себе звание заслуженного мастера переговоров. - Даже лучше. Ты не пожалеешь, - раздался кокетливый ответ. - К черту кафе. Я хочу свой подарок сейчас! - Ну, неееет. Ты же обещаааал! - Ладно, ладно, - вздохнул ЕнГук. - Я почти у дверей... Больше никогда не поедем в это кафе. Их парковка слишком далеко. С этими словами Банг отключился, положив телефон в карман, и уже хотел было войти в оккупированное Юной здание, как краем глаза увидел нечто до боли знакомое. Нечто. И знакомое. Знакомое нечто. «Этот шпендель! Так он реально сталкер!?» Композитор в два шага преодолел разделявшее их расстояние и резким движением развернул к себе мышонка, когда тот пытался проникнуть внутрь через служебный вход. Тот от удивления слабо пискнул, а когда увидел перед собой знакомое, но довольно разъяренное лицо, от шока даже позабыл, как дышать. - Ты, блядь, совсем охерел!? Пригрел змею, называется! Какого черта ты меня опять преследуешь!? - Старший со всей силой впечатал парнишку в стену и прижал его, не давая вырваться. От еще не до конца заживших ссадин и ран тот громко простонал и весь сжался, но горевший от ярости Банг нисколько не уменьшил свою хватку, а лишь сильнее сжал чужой воротник, не давая жертве даже вдохнуть. - О... о чем вы? Я не... - пытался сказать мальчик, но страх мешал выдавить из себя хоть что-то, хотя он в принципе ничего плохого и не сделал. Меньше всего на свете он ожидал увидеть перед собой этого человека. - Не делай вид, что ничего не понимаешь, - прошипел ЕнГук, еще сильнее вдавливая слабое тело в стену и удовлетворенно слушая стоны боли в ответ. Музыкант не видел эту серость уже несколько дней после того избиения, думал тот зализывает раны и все такое, а он, оказывается, снова взялся за старое. - Я даю тебе последний шанс. Если еще раз увижу рядом с собой, тебе компания ЮДжина покажется божьими одуванчиками. Не веришь, спроси у них, что делает их любимый хенним с теми, кто переходит ему дорогу. - Но я... - Я даже слушать не хочу этот твой бесконечный лепет. Уже тошнит от него. Я сейчас тебя отпускаю, ты разворачиваешься и идешь в обратном направлении. Другой вариант: ты начинаешь со мной спорить и в итоге едешь в больницу в карете скорой помощи. Оба варианта меня, так или иначе, устраивают, выбор за тобой. - Я не могу! - Что ты не можешь? - глаза старшего опасно потемнели, а руки потянулись к чужому горлу. ДэХен судорожно сглотнул и, наконец, выдал: - Я здесь работаю, ЕнГук-ши... - Что? - замер композитор, недоуменно хлопая глазами. - Я здесь работаю... Уже почти месяц или даже больше, - тихо повторил Чон, склонив голову и слегка дрожа от пережитого шока и испуга. - Ты врешь. - Нет! Я правда... правда здесь работаю! Я не стал бы вас преследовать! - отчаянно начал оправдываться юноша, но столкнувшись с ироничным взглядом, обреченно добавил: - Ну, почти не стал бы... Но это все действительно в прошлом, поверьте. - Ты маленькая, надоедливая мышь, от которой я никак не могу избавиться, - вздохнул Банг, медленно остывая от предыдущей вспышки ярости, но продолжая держать свою потенциальную жертву в плену. Он бы никому не поверил в эти россказни про работу и прочее, но, подумав еще раз более спокойно, понял, что этому мальчишке просто-напросто не хватило бы наглости настолько беспардонно перейти все правила приличия и начать следить за человеком, который заведомо сильнее и опаснее. - И вот что мне с тобой делать, а? Слова прозвучали неожиданно мягко и с какой-то даже отцовской заботой, что ДэХен невольно расслабился от звуков этого теплого, бархатного голоса и забыл на мгновение, что находится в весьма опасном положении. Поэтому он не сразу успел среагировать, когда чужая рука взметнулась к его лицу и осторожно убрала длинную челку в сторону, давая уставшим глазам возможность снова взглянуть на мир свободно. - Ого, какие глазища, - улыбнулся старший, с интересом разглядывая два бездонных темных омута перед собой. - И на черта тебе только эта «занавеска»? Ведь за ней такой вид... Чон по привычке хотел снова спрятаться, отвернуться или зажмуриться, но чужой взгляд будто заморозил его, превратил в каменную статую, загипнотизировал, не давая пошевелиться, и юноша покорно позволил заглянуть в себя, успокаивая свой страх тем, что это ненадолго, всего лишь на мгновение, всего лишь на чуть-чуть... И ЕнГук, пользуясь возможностью, нырнул в эти глаза так глубоко, как только мог. Страх, надежды, боль, мечты, печали, радости, тревоги... Все это он не только увидел, но и почувствовал. А еще красоту. Не яркую, броскую, вульгарную, а спокойную, чуть размытую, но такую чувственную и манящую, что хотелось немедленно прикоснуться к ней, сжать в объятиях и не отпускать никогда... Действительно, зеркало души. И эта душа была прекрасна. Не идеальна, слегка не понятна, однако до боли трогательна и наивна, как у ребенка. И снова заиграла мелодия, та самая, что иногда появлялась в сознании композитора, когда мышонок был рядом с ним. Но, в отличие от прошлых эпизодов, на этот раз она не смолкла после первых же аккордов, а медленно, спокойно полилась, плавно окутывая тело и заглушая все другие посторонние звуки. «Что это, черт возьми?», - удивился Банг, все также не отрываясь от чужих глаз и тщательнее прислушиваясь к столь сладостной песне. Ему... нравилось это ощущение. Нравилась эта мелодия. Она заставляла сердце биться чаще, а душу метаться внутри, как птицу в клетке... Все это было настолько странным, необъяснимым, даже где-то шокирующим, но таким... В поток беспорядочных мыслей стал настойчиво пробираться посторонний звук, раздражающий, чересчур громкий и вызывающий лишь желание зарычать от ярости... Прекрасные звуки испугались и смолкли, медленно рассеиваясь в сознании и не оставляя в нем и намека на свое недавнее пребывание. ЕнГук недоуменно моргнул несколько раз, пытаясь вернуться в реальность и понять, что только что произошло, и, наконец, осознал, что его мобильник просто разрывается, умоляя ответить на звонок. «Так вот что меня разбудило» - Да, - слегка охрипшим голосом ответил он, все еще продолжая держать мальчишку, который тоже, судя по всему, пребывал в каком-то трансе. - Йааа!! ЕнГук!!! - раздался оглушительный крик, и парень, поморщившись, чуть отодвинул трубку от уха. - Ты решил надо мной подшутить!? Сколько я еще должна тебя ждать!? - Прости... Я... Я тут встретил знакомого... Сейчас буду, - не стал вступать в перепалку Банг, прикидывая в уме, как получше потом успокоить разбушевавшуюся девушку. Та что-то пробормотала нелестное и даже слегка неприличное насчет его «знакомых», а потом отключились, оставив после себя незримый, но весьма ощутимый шлейф гнева. ЕнГук еще с пару секунд разглядывал замолчавший мобильник, а потом снова перевел взгляд в сторону мышонка. Его длинная челка вернулась на место, словно опустила занавес после представления, а еще не до конца зажившие после ссадин пухлые губы слегка зашевелились, пытаясь что-то сказать... Но звуки так и не выходили. - Я пойду, пожалуй, - пробормотал музыкант, отпуская, наконец, мальчишку и отступая в сторону. - Прости, что... так все вышло. Юноша лишь слабо кивнул, пытаясь удержаться на ногах и попятился в сторону служебного входа, от которого его так бесцеремонно оттащили недавно. - Кстати, забыл спросить, - неожиданно произнес старший, оборачиваясь и снова впиваясь взглядом в худенькую фигурку напротив. Мышонок удивился и выжидающе замер. - Как тебя зовут-то? - ДэХен, - тихий ответ, но Банг все равно услышал, уже давно привыкнув к этому слабому писку. Он кивнул и снова отвернулся, быстро зашагав к дверям кафе. «ДэХен, значит...»