Мелодия души

- Я написал заявление об уходе, - неожиданно объявил ХимЧан, спокойно обводя взглядом ошарашенных подобной новостью коллег. Мысли ДэХена на минуту остановились, стараясь осознать смысл произнесенных слов, а потом снова заработали с еще большей скоростью, буквально крича: «Почему?». Это также было шоком для него. Только-только мальчик подумал, что нашел нового человека, которому сможет довериться, и вот пришел конец их маленькой, совместной истории. Неужели ему не суждено никогда с кем-нибудь сблизиться? Неужели он не достоин таких вещей как дружба или чувства? Что с ним не так? Почему судьба вечно ставит палки в колеса, постоянно напоминая, что он - всего лишь серая, никому не нужная мышь... Резко пришло ощущение, что когда-нибудь Джэ подойдет к нему со словами: «Ты мне надоел. Уходи», и их история также закончится ничем, оставив лишь обрывочные воспоминания и горечь. Страшно... - Почему, Чани? Что случилось? - стали все взволнованно наперебой спрашивать официанта, но тот лишь слегка улыбался в ответ и отмахивался от расспросов. - Сегодня мой последний день. Давайте будем также работать, как и раньше, будто я ничего вам не говорил, - прервал говоривших Ким и, подняв поднос, ушел в зал. Остальные сокрушенно вздохнули и, последовав его совету, приступили к своим обязанностям, продолжая однако перебрасываться друг с другом предположениями насчет того, что могло такого удачливого парня, находящегося на хорошем счету у начальства, заставить бросить все и уйти. ДэХен же откровенно помрачнел, как никогда явственно испуская тяжелую, угнетающую ауру вокруг себя. Он хотел бы также спросить Чана о причинах такого неожиданного поступка, но вряд ли тот начнет распространяться о своей личной жизни почти незнакомому юноше, который только недавно начал говорить старшему больше, чем пару слов. - Чего грустишь? Кого хороним? - со все теми же веселыми нотками спросил его знакомый хриплый голос, но почему-то Чон чувствовал какую-то непонятную тоску в этих словах. Он медленно поднял голову, нисколько не скрывая, как ему грустно, и прямо посмотрел в темные, глубокие глаза напротив. - Почему, хен? - тихий вопрос, вырвавшийся помимо воли. Ким в ответ слегка наклонил голову набок и задумчиво почесал подбородок, а потом его губы снова растянулись в беззаботной улыбке, словно он только что пришел к какому-то приятному для себя выводу. Парень доверительно наклонился к мышонку и еле слышно прошептал на ухо: - Я просто сделал выбор в пользу мечты. После этих слов ХимЧан отстранился и, приложив палец к губам, снова удалился в зал, оставив ДэХена с еще большим ворохом вопросов, которые мальчик, наверное, так и не решится когда-нибудь озвучить старшему.

***

Рабочий день, точнее рабочая ночь закончилась и ДэХен, потягиваясь и расслабляя затекшую спину, медленно побрел в подсобку, чтобы забрать свою куртку и, наконец, пойти домой. Он даже не успел, как следует, попрощаться с Кимом. Все упрашивали того после работы пойти куда-нибудь выпить, устроить нормальные проводы, но теперь уже бывший официант отказался. Было видно, что его мысли были где-то далеко, не здесь, и ему совершенно не хотелось развлекаться. Мышонок еще раз сокрушенно вздохнул. Завтра будет новый день, новые попытки пробить стену, что выстроил вокруг себя Джэ, новая ночь наедине с посудой, а потом нервный сон в пустой, тихой квартире. Хоть отца уже давно не было, юношу так и не покидало смутное ощущение беспокойства, какого-то будущего удара, поэтому он не мог нормально уснуть, постоянно ворочаясь, вздрагивая от каждого шороха. У него под глазами теперь красовались огромные синяки, а от природы смуглая кожа стала какой-то прозрачной и болезненной. А еще давали о себе знать усталость и истощенность. Он постоянно куда-то бегал, работал, учился, да еще и участившиеся происшествия при участии МинУ, ЮДжина и прочих личностей постоянно заставляли его переживать не самые лучшие времена в своей жизни... Было очень тяжело. Иногда, просыпаясь в холодной комнате после очередной беспокойной ночи, когда удалось поспать от силы всего лишь пару часов, а уже надо было бежать на занятия, мальчик просто хотел умереть. Но мысли о Джэ, о мечтах, что раньше давали ему силы, все же заставляли поднимать свое сопротивляющееся тело с кровати и начинать этот жизненный цикл заново. Юношу в этом мире действительно держало так мало, но держало крепко и несмотря ни на что... - Джун, это всего лишь на пару дней, пока я не перееду в общагу, - раздался голос ХимЧана за дверью в подсобку. ДэХен резко остановился и прислушался к разговору, сам не понимая, зачем ему это было нужно. Конечно, подслушивать было не хорошо, и совесть внутри него буквально вопила в этот момент о неправильности сего поступка, но природное любопытство все же взяло вверх над благоразумностью и этическими соображениями, и он затаил дыхание в предвкушении интересного разговора. Чон иногда сам удивлялся своим неожиданным чертам характера, о которых раньше и не подозревал. В последнее время подобные открытия внутреннего «я» происходили все чаще и чаще в его жизни, и мальчик не мог с точностью сказать, хорошо это или плохо. - Ааа, понятно, - разочарованно протянул тем временем Чан. - Нет, все в порядке, просто мне надо где-то переночевать... Ха, очень смешно. Да, уже звонил, его родители наотрез отказали... Ладно, удачной поездки. Да. Да. Увидимся. Мышонок не успел выстроить в своей голове логическую цепочку и сориентироваться, как внезапно дверь распахнулась, и он с громким вскриком плюхнулся на пол. - ДэХен? - раздался удивленный возглас сверху. - Ты что делаешь? Юноша боязливо поднял глаза на хена и покраснел от стыда и смущения, ругая себя за неосторожность и очередную глупость. Тот уже был одет в куртку, готовясь, по всей видимости, окончательно покинуть кафе, а за плечами у него висел увесистый рюкзак, который он то и дело поправлял. - Сижу...? - ответил тихо Чон, не совсем понимая, что нужно говорить в такие неловкие моменты. Ким внимательно оглядел его с ног до головы, нахмурился, что-то явно соображая, а потом, запрокинув голову, заливисто захохотал. - Ну, ты и кадр! Давай руку, горе-шпион, - продолжая похихикивать, сказал парень и помог Дэ подняться на ноги, после чего последний медленно отряхнулся и виновато опустил голову под пронзительным, неотрывным взглядом старшего. - Что ж... Мне пора идти. Удачи и постарайся побольше говорить с другими. Я буду скучать по тебе, крошка, - наконец, нарушил молчание ХимЧан, грустно улыбнувшись, и, потрепав напоследок темные волосы донсена, развернулся в сторону служебного выхода. - Подождите! - внезапно крикнул ему вслед мышонок, чувствуя какую-то непонятную тоску от того, что вот так просто сейчас попрощается с этим человеком навсегда, снова не сказав ему ни слова из-за своей дурацкой робости. - Да? - ХимЧан повернулся обратно и недоуменно уставился на чересчур взволнованного парнишку. - Я... я... слышал, что вы... что вам... переночевать... и... ДэХен снова стал заикаться и бессвязно что-то лепетать, боясь произнести то, что намеревался, но, собравшись и дав себе мысленно пару пощечин, он все-таки смог выдавить из себя: - Вы... можете переночевать у меня, если это только на пару дней. - А? - Ким удивленно вскинул брови не в силах поверить в то, что получил помощь именно от этого робкого, забитого мальчика. - Правда? - Угу, - кивнул тот и снова залился краской, нервно заламывая ладошки и прикусывая нижнюю губу. Эта картина была настолько умилительной, что старший не смог сдержать улыбки и мягко потрепал своего неожиданного спасителя за щечку. - Сказать, что я удивлен, значит ничего не сказать... Но я сейчас в таком положении, что даже не хочу ни в чем разбираться, а с радостью ухвачусь за любое предложение помощи... Ты-то хоть не боишься? Мы ведь не так уж и знакомы... - Нннет... Наверное, - пробормотал юноша, только сейчас начиная полностью осознавать, что именно предложил малознакомому парню. - Тогда пошли. Я не хочу, чтобы ты передумал, - усмехнулся ХимЧан, будто почувствовав нерешительное настроение младшего. - А... да... Только оденусь...

***

Это было странно. Очень странно. В его квартире хозяйничает почти незнакомый парень, постоянно что-то весело щебеча и, словно бабочка, порхая вокруг ДэХена, буквально сдувая с него пылинки, а самому Чону это казалось вполне себе обычным делом. И стоило только ему поймать себя на этой мысли, как тело просто парализовало от шока. Он так и продолжал сидеть за кухонным столом, пребывая в каком-то непонятном трансе и завороженно хлопая глазами, пока гость что-то готовил, рассказывал, ставил приборы на стол, хвастался своими кулинарными способностями, беспрестанно благодарил и иногда между делом взъерошивал волосы младшего, а потом снова все по новой. И этого энергичного юношу нисколько не смущало то, что его собеседник с момента их прихода в квартиру так и не проронил ни слова, да и вообще не подавал никаких признаков жизни. И это нормально? «Нормально... наверное», - пробормотал про себя ДэХен и попытался расслабиться. Кого в этом винить? Только себя. Ведь это он поддался необъяснимому порыву и пригласил ХимЧана в свой дом. Он и никто другой. Да и жаловаться-то пока не на что. Его сейчас накормят в благодарность, развлекут, не требуя ничего взамен, и это действительно не так уж и плохо. В этой квартире еще ни разу не было столько смеха и задора, ей подобное не повредит... Может быть после ухода Кима, Чон, наконец, сможет воспринимать это место более спокойно... Слушая беспрерывную болтовню хена, мальчик многое о нем узнал. Да, ХимЧан был не из скрытной породы, как его донсен, и выложил младшему все как на духу. Оказывается, у них было много общего, начиная с огромной любви к музыке и заканчивая проблемами в семье. Однако в этом же заключались и их различия. Старший был из приличной, интеллигентной семьи с консервативными взглядами на все, в том числе и на воспитание своего сына. Они распланировали его будущее вплоть до мельчайших деталей, поэтому у ХимЧана просто не было никакого права голоса: он должен был получить престижную должность, жениться, завести детей, прожить жизнь благовоспитанного гражданина и умереть в окружении близких, не позволив себе совершить ни одного греха. И это не обсуждалось. Вот так, после окончания школы на отлично, благодаря неусыпному контролю со стороны родителей, его отправили учиться на юриста, отмахиваясь от нелепой, по их мнению, просьбы позволить ему учиться в каком-нибудь музыкальном ВУЗе. «Музыкой сыт не будешь», - повторяли они, хотя все же позволяли играть ему на гитаре, которую благосклонно купили в честь успешного поступления. Однако вскоре, как и ожидалось, в парне проснулся естественный протест, и война с семьей не заставила себя ждать. Он устроился на работу, стал часто посещать многочисленные клубы всех сортов, завел кучу друзей и знакомых, от которых отца с матерью бросало в дрожь, а еще начал ходить на всякие прослушивания. Хотя у него не было каких-то особых навыков, кроме внешности и умений играть на некоторых инструментах, юноша упорно шел к своей мечте стать певцом, и его не останавливало ничто. И вот недавно драгоценное желание почти стало явью: юное дарование приняли в одну компанию стажером и выделили комнату в общежитии. ХимЧан пребывал в эйфории, все заиграло совершенно иными красками, душа отплясывала румбу и во всю мощь орала Ганнам стайл. Но в любой бочке меда найдется своя ложка дегтя: встал вопрос, как об этом сказать родителям. Ведь на радостях он мигом помчался в Университет и подал документы на отчисление: его уже ничто не связывало с этой унылостью и серостью, что окружала парня с детства. И вот милую семью ждало уже сразу два потрясения подряд. И от кого? От родного сына, на которого были возложены такие надежды! В общем, только услышав первую фразу: «Мама, папа, меня приняли стажером в музыкальную компанию и я ушел из Университета...», отец быстро покидал вещи сына в сумку и за шиворот выкинул из дома, а мать бросилась на кухню за успокоительным, причитая, что это не ее дитя и знать она его не знает. В принципе, Ким не слишком расстроился, ведь почти такой реакции он и ждал, да и, будучи по натуре оптимистом, верил, что рано или поздно родители смирятся и, узнав каким известным стало их чадо, простят его. Но теперь проблема была в другом: заселение в общежитие будет только через пару дней, когда составят полный список прошедших отбор, а ночевку надо было искать уже сейчас. ХимЧан обзвонил всех знакомых, более или менее адекватных друзей, однако вся его удача израсходовалась, по всей видимости, на совсем иные вещи, поэтому везде он получил отказ. А тут еще с работы надо было уходить, так как времени на нее в будущем уже совсем не останется со всеми этими тренировками и прочим. Сплошные проблемы... - Вот такой у меня выдался денек, - закончил свой рассказ старший, ставя перед внимательным слушателем тарелку с готовым блюдом, от которого исходил приятный, вызывающий аппетит аромат, и сел напротив. - От подработки в кафе у меня остались деньги, но тратить их на съемную комнату не хочется. Все-таки неизвестно, когда они мне еще понадобятся... А ты ешь, ешь... Это самое малое, что я могу сделать для своего спасителя. Чон смущенно улыбнулся, неуверенно пробуя предложенное угощение, и охнул от восторга. - Это так вкусно, хен! - не удержался он и с жадностью набросился на блюдо. Недоедание и огромная любовь к еде сделали свое дело, и Ким даже глазом моргнуть не успел, как младший уже протягивал ему пустую тарелку, требуя добавки. - Вот это да! Кто бы мог подумать, что в таком худеньком тельце скрывается такой обжора? - усмехнулся довольный кулинар, когда ДэХен доедал уже третью по счету порцию, в то время как он еще не закончил с первой. - Кажется, теперь я знаю, что способно убить твою робость... - Шпашибо, хен, - все еще жуя, пробормотал мальчик, откидываясь на спинку стула и лениво потирая наполнившийся благословенной пищей животик. Сейчас ему было так хорошо, как никогда еще в жизни... Приятная нега окутала все тело, а глаза начали слипаться, требуя драгоценного, сладкого сна. «Это рай», - мелькнуло в голове, и он улыбнулся своим мыслям. - Хихи, я смотрю, тебя так разморило. Иди-ка ты ложись спать, а я тут все уберу, - произнес ХимЧан, заметив, как его донсен постепенно начинает терять связь с реальностью. - Но... Я помогу! - Ой, да справлюсь уж, - махнул рукой старший. - Ты и так уже столько посуды в кафе перемыл, что я до сих пор удивляюсь, как тебя от нее не тошнит. Ты только скажи мне, где мне ложиться, и ни о чем не беспокойся. ДэХен с благодарностью посмотрел на хена и последовал его совету. Он действительно безумно устал и единственное, что ему сейчас хотелось, это лечь спать и забыть обо всех проблемах. «Все-таки привести в дом этого человека не было такой уж плохой идеей», - подумал юноша, когда, постелив гостю на диване и плюхнувшись в свою кровать, он начал потихоньку погружаться в мир снов... В первый раз ему было так спокойно и уютно в этой квартире. В первый раз кошмары и беспокойство отступили от него. В первый раз одиночество не разъедало изнутри.

***

На утро ДэХена ждало еще одно удивительное открытие, хотя нет, даже несколько открытий. Оказывается, это так круто, когда ты просыпаешься не от раздражающего звонка будильника, а от притягательного запаха, что несется из кухни, когда кто-то готовит для тебя завтрак, когда, увидев, тебя встречают улыбкой и ласково говорят: «Умывайся, завтрак почти готов»... Это было чертовски приятно, просто до дрожи, и мышонок будто заново посмотрел на мир. День уже не казался таким уж загруженным, проблемы нерешаемыми, а мечты недосягаемыми. Ему действительно мало надо было до счастья. За завтраком ХимЧан беспрестанно задавал ему вопросы, выпытывая подробности из жизни, и, в отличие от Джэ, он не имел терпения и не ждал, когда юноша сам готов будет все рассказать. Ким не отставал до тех пор, пока не получал желаемое, как бы Чон ни отбрыкивался и ни отмахивался. Так мальчик и не заметил, как рассказал старшему если не все, то очень многое. - Так ты учишься в Академии Искусств!? - воскликнул хен, округляя глаза. - Ваа, я всегда мечтал туда поступить, но родители... Черт, я завидую тебе, - пробубнил он и мило надул губки, отчего младший не выдержал и тихо засмеялся, прикрыв рот ладошкой. - Тут нечему завидовать... Я... я все равно боюсь петь перед людьми... - Хмм... Но ведь ты сказал, что перед приемной комиссией ты смог спеть, - задумчиво произнес Ким. - Ммм... да... - Значит, тут дело не в том, что ты боишься петь перед людьми, а в том, что ты боишься петь перед конкретными людьми, - торжествующе выдал ХимЧан и довольно скрестил руки на груди. - Ээээ... - Не понял, что ли? - Нуу... - протянул юноша и, сдавшись, покачал головой. Старший сокрушенно вздохнул. - Вот в этом твоя проблема. Ты вечно слишком глубоко копаешь, слишком все чувствуешь. Ты спел перед комиссией, спел перед учителем, я думаю, если бы мы чуть дольше были знакомы, ты бы и перед мной спел. Однако перед классом, который откровенно недолюбливал тебя, ты не смог этого сделать. А почему? - Почему? - прошептал ДэХен, завороженно смотря в глаза своему хену, казавшемуся ему сейчас таким умным, таким мудрым, таким опытным. - Все дело опять-таки в твоем чересчур чувствительном восприятии окружающего. А еще ты слишком много думаешь, - при этих словах Ким опять легонько щелкнул его по носу. - Ты увидел ненависть и презрение со стороны этой кучки сосунков, стал думать об этом, как всегда анализировать, ушел в себя, разбирая свои чувства и ощущения по полочкам... И в итоге твои эмоции, что ты постоянно сдерживаешь внутри, выплеснулись наружу, не выдержав такой нагрузки. ХимЧан мягко улыбнулся и ласково погладил притихшего мышонка по голове. - Ты слишком часто закрываешься от мира, слишком боишься пораниться, движешься вперед маленькими, медленными шажками, постоянно оглядываясь назад, постоянно спрашивая себя, а правильно ли я сделал, а надо ли было, а может лучше шагнуть назад... В итоге, стоит твоей броне хоть чуточку пошатнуться, как ты уже падаешь не в силах подняться без посторонней помощи. Потому что, вечно прячась, ты не знаешь, что делать, если тебя найдут. Чужая рука осторожно убрала длинную челку со лба, вглядываясь в большие глаза. - Ты прячешься от людей, поэтому не знаешь, как общаться с ними. Ты прячешься, уходишь в себя, когда сталкиваешься с агрессией, поэтому не знаешь, как с ней бороться. Ты прячешь свой талант, поэтому не знаешь, как его продемонстрировать. Ты прячешь свои глаза, поэтому не знаешь, как показать человеку, что он дорог тебе. Ты прячешь себя, поэтому не знаешь, насколько ты красив. ХимЧан убрал руки от лица младшего, который так и не пошевелился, стараясь понять услышанное, и задумчиво провел пальцем по губам. - Знаешь, тебе лучше перестать слишком много думать. Некоторым это необходимо, но в твоем случае просто противопоказано, - улыбнулся парень. - Ты любитель погрузиться, заняться самоанализом и прочее, прочее. Хоть раз поддайся ощущениям и инстинктам. Вот так просто, не думая, не планируя последствия. В омут с головой, беззаботно, с улыбкой! Захотелось обнять близкого человека — обними. Захотелось поцеловать — поцелуй. Захотелось сказать «люблю» - скажи. Я понимаю, что тебе многие делали больно, что ты боишься теперь кому-либо довериться. Но не все такие. Отталкивая всех подряд, ты не даешь шанса тем, кто по-настоящему хочет помочь тебе, кому ты по-настоящему не безразличен. Я уверен, ты понимаешь, о чем я говорю. ДэХен, наконец, поднял голову и еле заметно кивнул. Он действительно кое-что начал понимать...

***

- Джэ!! - Ю, медленно шедший в аудиторию, вздрогнул и обернулся в сторону знакомого, звонкого голосочка. Перед ним, пытаясь отдышаться, стоял ДэХен и выглядел он немного иначе... Нет, во внешности ничего не изменилось, а вот в атмосфере, витавшей вокруг него... - Я хочу тебе кое-что сказать! - продолжил юноша, ЕнДжэ даже не успел ни о чем подумать, как оказался в крепких, теплых объятиях друга. «Это уже во второй раз», - мелькнула мысль. - Чччто... ты? - парень пытался что-то сказать, но Чон прервал его, подняв голову и заглянув в глаза. - Что бы ты ни говорил, я считаю тебя настоящим другом! И я... я тебя... люблю. Да! - с этими словами мышонок покраснел, смущенно отвел взгляд и быстро скрылся за поворотом. ЕнДжэ проводил его обезумевшими глазами и осел на пол. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и убежать вслед исчезнувшему мальчишки. Судорожно ловя губами воздух, он готов был умереть, лишь бы снова услышать эти слова.

***

- И ты ему так и сказал? - жуя бутербродики, которые в благодарность преподнес ему младший, и, развалившись на диване, спросил ХимЧан. ДэХен коротко кивнул и мечтательно улыбнулся, явно гордясь своим поступком. Прибежав домой, охваченный восторгом, смущением, радостью и волнением одновременно, первым делом он бросился к Киму и, не дав себе и секунды, чтобы передумать или усомниться, выложил старшему все: о Джэ, об их ссоре, о своих попытках примириться, о сегодняшнем происшествии. Заикаясь, захлебываясь в словах, возбужденно размахивая руками, мальчик говорил и говорил, а его внимательно слушали, кое-где переспрашивали, поправляли, вытягивали новые подробности... И это чувство... Оно так грело. Довериться кому-то, открыться, поделиться с кем-то своими мыслями, эмоциями, не удерживая это в себе, не накапливая до бесконечности... Это потрясающе! - Да, это прогресс, крошка! Не думал, что ты так быстро последуешь моему совету... Как твой наставник, я доволен, - улыбнулся хен и театрально задрал нос кверху, вызвав у Чона звонкий смех. - Вот увидишь, этот парень явно будет тронут твоим поступком! - Завтра суббота — выходной. Я его не увижу. И послезавтра тоже, - грустно вздохнул юноша, вставая с пола, на котором до этого сидел, и усаживаясь рядом с ХимЧаном. - Кстати, завтра я съезжаю. Настала и моя очередь изменить свою жизнь, - произнес старший, отчего мышонок вздрогнул и испуганно на него посмотрел. Он и забыл совсем, что этот человек будет с ним не всегда. Хотелось многое сказать, хоть как-то выразить свою благодарность за тот маленький толчок, что помог ему сегодня, за заботу, за это новое утро, за спокойную ночь... Но мальчик не знал, как все это выразить. Хен был прав: привыкнув к одиночеству и прятаться, он так и не научился показывать свои чувства другим. - Я знаю, - внезапно тихо сказал Ким. - Что? - также тихо спросил ДэХен. - Я знаю, что ты хочешь мне сказать. И знаю, что тебя пока тяжело... Но когда-нибудь ты научишься, - ответил старший, встречая удивленный взгляд напротив. - Ты веришь в судьбу? - неуверенный кивок в ответ. - Я верю, что наша встреча была неслучайна. Помнишь, как я сказал тебе, что чувствую, что нужен тебе? Это неясное ощущение не покидает меня до сих пор... Может, я - шаман? Этот человек очень много улыбается, и вот сейчас он снова заразительно засмеялся, невольно заставляя Чона засмеяться в ответ. И это все как будто так и должно быть... Странно. Может и правда какая-то магия?

***

Они провели вместе весь оставшийся день до того момента, как ДэХену надо было уходить на работу, разговаривая, веселясь, дурачась. Точнее дурачился и веселился ХимЧан, а Чон просто смеялся, глядя на него, и с каждым разом все светлел и светлел. Ему было хорошо с этим человеком, настолько, что мальчик сам не заметил, как впустил сего шумного гостя в свое сердце... Слишком быстро привыкаешь к хорошему, слишком быстро... Один раз он уже так обжегся, и, по всей видимости, жизнь его так ничему и не научила. Теперь юноша должен отпустить старшего, а хотелось, чтобы тот не уходил никогда. На следующий день, наскоро приготовив младшему поесть напоследок, ХимЧан быстро собрался и встал возле выхода, с грустной улыбкой глядя на поникшего мышонка. Ему тоже не хотелось расставаться, но у них были слишком разные дороги. Пока разные. - Не грусти, крошка. Не навсегда же прощаемся. Вот, - старший протянул листочек. - Я здесь записал свой номер телефона. Хоть его у тебя и нет, но номер сохрани... Потом, когда появится, позвони мне... И если что случится плохое, обязательно набери меня. Обязательно! Слышишь? ДэХен кивнул, взял протянутую бумажку, крепко сжимая ее в ладошке, а потом, не выдержав, зарыдал и бросился в уже протянутые объятия хена. - Ну, не реви. Ну, чего ты как маленький? Скоро же известными станем. Звездами... Я обязательно на каком-нибудь шоу всем расскажу, какой ты плакса и нюня, - бормотал Ким, утыкаясь в чужую макушку и вдыхая домашний, какой-то по-особому притягательный запах, что витал вокруг этого парнишки. Он будет скучать. Сильно. Он тоже быстро привязывается к людям... - Я... я обязательно... я... - пытался сказать между всхлипываниями Чон. - Что? - спросил старший, успокаивающе поглаживая чужую спину. - Я... тогда... а я всем скажу, что ты храпишь! - последний раз всхлипнув, выдал мальчик и, наконец, смог улыбнуться. - Йааа! А вот это уже перебор! - театрально возмутился ХимЧан, но улыбнулся в ответ. - Знаешь, есть одна вещь, о которой я очень жалею... - Какая? - Я так и не услышал, как ты поешь... Наверное, ты еще не готов, но когда-нибудь, когда мы встретимся, я бы очень хотел... - Я спою, - перебил его юноша. - Правда? Ты правда это сделаешь? - не мог поверить Ким, стараясь унять неожиданно появившееся волнение. - Угу... Есть один человек, которому я тоже очень хочу спеть... Нет, даже два человека... Но я этого еще так и не сделал для них, все откладывая, не решаясь... Я хочу сделать это для тебя именно сейчас, как подарок... Прямо как ты говорил, ни о чем не думая, сразу в омут с головой, чтобы потом не жалеть. - Вааа... Ты точно мой ученик! - не удержался ХимЧан и снова сжал младшего в объятиях, вызывая у того слабый протест, но одновременно довольную улыбку. - Хен, если ты будешь так меня сжимать, я задохнусь и ничего не спою... - Ладно, ладно, просто ты такой миленький. Я как тебя в первый раз увидел в кафе, еле себя сдержал... - Хен! Слушай уже, - засмеялся ДэХен. Старший по команде замолк и приготовился, завороженно смотря на хрупкую фигурку перед собой...

***

После ухода ХимЧана квартира снова стала тихой и пустой, ночью ДэХен не смог нормально уснуть, а на утро его уже не ждал готовый завтрак. Будто и не было никогда рядом этого веселого, задорного парня. И только бумажка с номером телефона, который мальчик уже успел запомнить наизусть, доказывала, что ему это не привиделось. Придя в Академию в понедельник, юноша не застал Джэ. Тот не пришел на занятия, и Чон серьезно забеспокоился, что Ежик опять заболел или с ним случилось что-нибудь похуже. А вдруг это он снова виноват? Но что он сделал? Наоборот, попытался измениться ради друга, перешел через себя... Но почему тогда создается такое чувство, что что-то ускользает из его рук? Что-то незаметное, почти неосязаемое... Что-то, что мышонок не заметил... Почему? Отгоняя непрошеные мысли и убеждая, что все будет в порядке, что он, как и говорил ХимЧан-хен, просто слишком накручивает себе, ДэХен после уроков наконец-то смог выбраться на свои вечерние занятия вокалом. Сегодня ему дали отгул на работе, и юноша решил использовать эту неожиданно свалившуюся свободу в полезных целях, наполнившись решительностью, как никогда. Хен уже стажер, может дебютировать в любой момент, поэтому и ему надо постараться, чтобы догнать его, чтобы исполнить ту мечту, ради которой он попал сюда. Учитель встретил Чона приветливой улыбкой, радуясь, что его особый ученик смог найти, наконец, время. У парня был явный талант, и мужчине иногда было весьма горько, что тот пока скрывает такое сокровище. - Ты какой-то сегодня другой, - отметил преподаватель, внимательно вглядываясь в молодого человека. Последний загадочно улыбнулся и слегка наклонил голову набок. - Просто мне встретился очень хороший человек... Учитель, - внезапно обратился ДэХен, словно решив для себя что-то серьезное, - я хочу спеть сегодня одну песню... Точнее я хотел спеть ее уже давно, но автор не захотел меня слушать... Можно я спою ее перед Вами в первый и последний раз, чтобы больше не думать... - Конечно. Я с удовольствием послушаю... Ты же знаешь... Чон кивнул и, закрыв глаза и сделав глубокий вдох, запел ту самую песню... Ту самую, что не давала ему покоя уже столько месяцев. Ту самую, что он хотел спеть перед ЕнГуком, но так этого не сделал, а ведь мог, несмотря на все протесты старшего. Ту самую, что вдохновила его. Ту самую, что познакомила с Богом. Ту самую, что мальчик почему-то так хорошо понимает... В то время, что она была в его сердце, в его памяти, столько всего произошло, столько всего... Боль, одиночество, встреча с ЕнДжэ, зарождающая дружба, счастье, тепло, ссора, горечь, неожиданная помощь Бога, встреча с Чаном... И она видела перемены в нем, она единственная была свидетелем того, как упорно он пытался измениться, как делал медленные шаги по своей выстроенной тропинке, как срывался в пропасть, потом снова поднимался и шел, шел, опять шел вперед, утирая слезы, пытаясь удержаться, превозмочь себя... Она все видела. Юноша пел, вкладывал всю душу в это пение... Он пел так, как никогда в своей жизни. О чем эта песня? О простой любви к девушке? О тяжелой любви? О страстной любви? Так думали все те, кого отверг ЕнГук. Они слепы... Эта песня о тех чувствах, что ты мечтаешь познать, но так и не познал... О том, к чему ты стремишься, но что ускользает от тебя... Эта песня о любви, которой нет. О чем думал композитор, когда составлял ее мелодию, о чем думал, когда писал к ней стихи? Он никогда не любил по-настоящему, он не умеет этого, так же как и ДэХен. Они оба желают этого чувства, а оно будто и не замечает этих двоих. Что им мешает? Что? У Банга есть Юна, у Чона есть ЕнДжэ... Любовь к ним другая... Нежная, благодарная, почти на грани зависимости, но неустойчивая, шаткая. А сердце желает другого: чувства, которое сметет как ураган, которое выбросит все мысли из головы, которое даст силы подняться и выстоять все невзгоды, которое спасет от одиночества... Не внешнего одиночества, а внутреннего, когда снаружи тепло, а внутри холодно, словно все мертво. Где оно? Бывает ли вообще в природе? Есть ли она, эта любовь, что разбудит внутри спящую мелодию души? Мышонок замолк, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Не боли, не радости, не грусти, не тоски. Словно кто-то внутри него, совсем другой ДэХен, незнакомый, непонятный, плакал, жалея глупцов, которые мечутся в темноте в поисках выхода, а тот совсем рядом, стоит только протянуть руку,... Только те не замечают его, все продолжают искать... Учитель в это время пораженно молчал, не смея оторвать взгляда от своего ученика. Он не знал, что сказать, да и надо ли? Этот мальчишка... Он и правда один такой. Он достоин лучшего. Он... - Ты... Этот голос... ДэХен резко повернулся и, чувствуя, как подкашиваются ноги, без сил осел на пол. Он меньше всего ожидал увидеть здесь и сейчас этого человека. Его Бог услышал... Мир остановился, а потом снова закрутился вокруг юноши с новой силой. Что делать? Что сказать? О чем ЕнГук думает? Сердится? Хочет побить? Но Банг все продолжал стоять в дверях и как-то растерянно смотреть на мальчишку перед собой, будто только что увидел в первый раз. Его глаза были широко раскрыты, губы беззвучно шевелились, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходило. - ЕнГук-хен, я... я не хотел... я просто... Простите меня. Я не имел права... вашу песню... Чон продолжал что-то говорить, не совсем понимая что, однако ему жизненно необходимо было объясниться. Он не мог понять композитора и его молчание, поэтому не умолкал ни на секунду, бросаясь этими обрывочными фразами, нервно кусая губы и заламывая руки. Мышонок хотел, чтобы его услышали, столько бегал за старшим, умоляя об этом и теперь... теперь ему было страшно. Одна случайность и все чувствовалось и виделось совсем по-другому. Не так, как он представлял. - Я хочу, - наконец, нарушил молчание ЕнГук, прерывая причитания младшего и постепенно приходя в себя, - дать себе по роже. - Что? - недоуменно переспросил ДэХен, не понимая, к чему клонит Банг. - Завтра, в три часа дня ты должен быть в этой студии, - композитор протянул замершему юноше яркую визитку. - Мне все равно, как ты доберешься, на чем, в чем, сколько занятий пропустишь, сумеешь ли договориться на работе. Ты просто должен прийти и записать эту песню со мной. - Песню... с вами... Вам понравилось? - пребывая в некотором шоке, бормотал мальчик, не в силах поверить в происходящее. - Да, дубина, мне понравилось, - сокрушенно вздохнул старший. - И вот как такое бывает? Талантом тебя природа наградила, а мозгами - нет. Как ты с этим жить дальше будешь? - Я буду дальше жить, - как-то по-сумасшедшему улыбаясь, выдал Чон, непонятно зачем сказав эту фразу. ЕнГук счел, что у парнишки от счастья повредился разум, поэтому проигнорировал высказывание, извинился перед ничего не понимающим учителем и вышел за дверь, оставив вокалиста в совершенно неадекватном состоянии. - Учитель, - внезапно произнес мышонок, все еще не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся композитор. - Я в раю?

***

ДэХен пребывал в неописуемой эйфории, словно он действительно умер и попал на небеса. Хотя если это так, сие не сильно огорчало. Ведь мальчик чувствовал себя настолько счастливым, что, придя домой, не сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. А когда осознание беды, наконец, дошло до юноши, улыбка медленно сползла с его лица. Вся квартира была перевернута с ног на голову. Столы, стулья, редкие книги, какие-то мелкие вещи... Все валялось в разных кучках. Некоторая мебель была разломана. На кухне вообще царил полнейший хаос, восстановить который не виделось возможным даже в следующей жизни. Учинить такое мог только один человек. - Отец? - громко позвал Чон, но ответом ему была только звенящая тишина. Значит, тот вернулся и сразу ушел. Но зачем мужчине это? Зачем ворошить собственный дом? Зачем убегать снова? Зачем тогда было возвращаться? Ощущение, что в этом как-то замешан МинУ не покидало мышонка до последнего. Внезапно холодный пот прошиб тело, а голова загудела от какого-то неясного предчувствия... Он еще не проверял свою комнату... «Нет, он не мог... не мог... Нет» ДэХен на ватных ногах поднялся и, словно в фильмах ужасов, не спеша, побрел в свою нерушимую крепость. Дрожащими руками открыл дверь и... медленно сполз по стенке на пол. Деньги. Деньги, что он заработал, ради которых недоедал и недосыпал, которые прятал в специальном кармашке, пришитом к матрасу... Их нет. Его комната находилась в еще больше беспорядке, чем предыдущие, мебель разломана, одежда выброшена, растоптана, а матрас... Разорван в клочья, на мельчайшие лоскуточки... - Нет. Нет. Нет, - без конца повторял мальчик, словно в трансе. Юноша хотел убежать отсюда, начать новую жизнь... Его мечты потихоньку начали исполняться... Почему сейчас? За что? Он навечно в этой клетке? - Ненавижу тебя!! - заорал Чон, обращаясь к отцу и в сердцах ударяя кулаком холодный пол. - Ненавижу! Сколько ты еще будешь меня мучить? Я хочу, чтобы ты умер!! Умри уже, наконец! Отчаянные крики услышала только эта пустая, темная квартира, и ДэХену казалось, что она смеется над ним, над его никчемной жизнью, над родителями и над их жалкими попытками что-то сделать. И она будет держать их здесь даже после смерти: мать, отца и его... - Я уйду отсюда, слышишь? Я вырвусь! - сказал мышонок мертвым, бесцветным голосом в пустоту. - А его можешь...