Мелодия души

ДэХен очнулся утром на полу. Вчера он был настолько истощен, что просто сам не заметил, как потерял сознание, и теперь все тело болело и ныло от ночи, проведенной в таком неудобном положении и на такой холодной, жесткой поверхности. Кое-как поднявшись, мальчик побрел в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, ведь, несмотря на все произошедшее, у него сегодня должна была быть запись. ЕнГук не из тех людей, которые любят ждать и которые проникнутся сочувствием. Хотя сегодня собственное положение виделось Чону уже не так плачевно и горько, как прошлым вечером. Смешно, но юноша действительно привык к тому, что в его жизни все время происходит что-то ужасное и драматичное. Может быть он сошел с ума? Разве могут нормальные люди привыкнуть к плохому? Разве нормально думать, что тебе по определению не должно везти? Все всегда надеется на лучшее, строят планы, смело смотрят вперед, а мышонок уже боится что-либо планировать, куда-либо смотреть... Ему только остается плыть по течению и радоваться даже маленькой деревяшечке на своем пути, за которую можно ухватиться. Если посмотреть, то у него все еще не так плохо, как могло бы быть. По крайней мере, он жив, здоров, у него есть ноги и руки, а значит снова сможет заработать эти деньги. У него есть учеба, а значит какое-никакое образование. У него есть квартира, и хоть парень из нее хочет убежать, пока она обеспечивает ему крышу над головой, что весьма обнадеживает. У него есть друг, и пусть тот не хочет видеть своего провинившегося товарища, со временем и эта проблема уладится, ДэХен верил в это. И, наконец, сегодня исполнится его мечта, которую он лелеял уже несколько месяцев. Ради этого уже стоило встать с колен и смело встретить все невзгоды. Чон же сильный, столько вытерпел. Потерпит и еще немного. Когда-нибудь полоса неудач закончится, и наступит новая, светлая, счастливая... Разве может быть иначе? Мальчик все же смог улыбнуться своим мыслям, и от этого стало как-то спокойнее. Быстро искупавшись, он завернулся в полотенце и, осторожно огибая разломанную мебель, вернулся в свою комнату. Надо было найти хоть какую-нибудь одежду, уцелевшую в этом погроме, однако на первый взгляд сия задача казалась просто невыполнимой. Тяжко вздохнув, юноша начал рыться в каких-то обломках, тряпках, бывших его вещами, и прочем барахле, пытаясь выудить что-нибудь полезное, и после долгих поисков ему все же удалось отыскать нужное. ДэХену очень не хотелось показаться композитору еще большим нищим, чем он уже ему казался, но выбирать не приходилось. Тем более Банг сам сказал, что ему все равно, в чем придет младший. Надев темные, потертые джинсы и длинный, растянутый свитер серого цвета, мышонок подумал, что пока есть время и раз он все равно уже решил пропустить занятия, не плохо было бы сходить на работу и отпроситься на сегодня. С этими мыслями Чон развернулся и тут же, взвизгнув, испуганно отскочил, натыкаясь на человека, который в последнюю очередь должен быть в этой комнате. Перед ним, ухмыляясь и деловито скрестив руки на груди, стоял МинУ и, судя по всему, он пришел сюда отнюдь не на чашку чая. - Чччто... что вы тут делаете!? - воскликнул мальчик, вжимаясь в стенку и обхватывая себя руками. Все тело начало трясти от страха и предчувствия чего-то опасного, ужасного, что ему не удастся избежать, как бы он ни старался. - Я просто любуюсь тобой, - раздался насмешливый ответ. - Как вы сюда попали? Сколько вы здесь находитесь? Зачем вы сюда пришли? - Все внутри ДэХена забило тревогу, и он начал медленно передвигаться по стенке к выходу из комнаты, однако мужчина перед ним лишь засмеялся, заметив его передвижения. - Нахожусь я тут с того самого момента, как ты начал переодеваться, - при этих словах «гость» обвел хрупкую фигурку перед собой каким-то странным, тяжелым взглядом, заставив юношу поежиться от неприятных ощущений. - Зачем я сюда пришел, думаю, ты скоро и сам поймешь, - старший начал, не спеша, двигаться к своей жертве. - А насчет того, как я сюда попал... Хммм... Здесь стоит поблагодарить твоего отца. - Что? - растерянно спросил Чон, старясь понять, что это значит. На секунду он потерял бдительность, и этим коротким замешательством воспользовался МинУ, резко дернувшись вперед и прижав мальчика к стене. - Отпустите! Что вы делаете? Я буду кричать! - стараясь выбраться из плена, закричал младший, но в ответ услышал только издевательский смех. - Да, кричи сколько угодно. Твой любимый папа мне рассказывал, что ваши соседи еще ни разу не жаловались на шум... Такие добрые... - Отец не мог... - А я думал, ты его лучше знаешь. Он мог, еще как мог, - тихо проговорил МинУ и прикусил тонкую кожу на шее своего пленника. Тот вздрогнул и стал вырываться с еще большей силой, но все его попытки были легко сведены на нет, будто он - никто, жалкая, маленькая букашка в руках сильного, безжалостного человека. - Зачем ему это? Зачем вам это? - обреченно прошептал мышонок, зажмуриваясь, когда чужое лицо слишком близко приблизилось к его. - Ну, я думаю, ты имеешь право знать, ведь волей-неволей стал участником таких масштабных событий, - усмехнулся нежданный гость. - Твой отец просто продал тебя, вот и весь рассказ. - Как? - пораженно воскликнул ДэХен, чувствуя, как его сердце падает куда-то вниз. - Да вот так. Он - никто, шестерка, мелкая сошка, которая не стоит и ломаного гроша. И когда такой вот червяк вдруг задолжал нашему боссу крупную сумму денег, он буквально подписал себе смертный приговор. Спрашивается, на хрена надо было ввязываться в это дело, зная, что не сможешь из него выбраться? А ведь ввязался... И теперь расплачиваться за все будешь ты, ангелочек, - последние слова МинУ пробормотал уже в пухлые губы, намереваясь впиться в них поцелуем, но Чон резко отвернулся, упираясь ладошками в чужую грудь и стараясь оттолкнуть мужчину. - Почему я? Я тут не при чем! Он... он не может просто меня продать! Я не его собственность! - Но он продал. Вчера. Кстати, был грандиозный аукцион на нашей маленькой вечеринке... И тебе повезло, принцесса, что купил тебя именно я. Поверь, остальным кандидатам ты был бы не рад еще больше... - Я не верю... Где он? Где отец? - О, тут уж не могу тебе ничем помочь. Долг он оплатил... тобой, поэтому его больше никто не ищет. Быть может, смотался уже куда-нибудь подальше, чтобы глаза не мозолить... Кстати, это он тут так постарался? - старший обвел взглядом учиненный погром и удивленно присвистнул. - Не хило он постарался. Наверное, очень спешил. - Пожалуйста. Я заплачу вам... Не сейчас, но я заработаю. Обещаю. Я верну долг, - умолял ДэХен, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Ему было страшно, больно. Он, как загнанный зверек, пытался уцепиться хоть за что-нибудь, лишь бы избежать пасти хищника, уже приготовившегося сожрать его всего без остатка. - Заплатить мне? - запрокинув голову, захохотал гость. - Детка, мне не нужны твои деньги... Ты думаешь, я настолько добр, чтобы упустить из своих рук такой лакомый кусочек? - Холодный голос и жесткий, властный взгляд. - Ты заплатишь мне, не сомневайся. Но уж точно не деньгами. При этих словах МинУ, игнорируя яростное сопротивление, впился в чужие губы, жестко сминая их и покусывая, слыша в ответ жалобный писк и короткие вскрики. Он попытался углубить поцелуй, но юноша упрямо сжимал зубы, не давая языку пробиться внутрь. - Прекрати сопротивляться, иначе будет только хуже, - прорычал разозленный мужчина, дергая волосы мальчика и еще сильнее вжимая его в стенку, будто желая раздавить это хрупкое тело перед собой. - Ааахх... Отпустите, - всхлипнул мышонок, с трудом поднимая скованные руки и отталкивая чужое лицо от себя. - Я сказал тебе не дергаться! - взревел старший и со всей яростью ударил непослушного парня головой об стенку. В ответ раздался громкий вскрик боли, и маленькая фигурка стала безвольно оседать на пол. - Надо было слушаться меня, - более спокойно проговорил МинУ, подхватывая младшего и укладывая на пол. Последний какими-то мутными глазами смотрел в потолок, пытаясь справиться с головокружением и нестерпимой болью в висках. Его сознание то угасало, то снова возвращалось, не давая ясно воспринимать окружающее. Когда же он более или менее пришел в себя, то почувствовал, как его руки уже были крепко связаны ремнем, а обнаженное тело неприятно обдавало холодом. Прежде чем ДэХен смог осознать и оценить всю сложившеюся ситуацию, на него навалилось что-то тяжелое, и чужие руки коснулись кожи. - Очнулся? - усмешка. - Я не хотел, но это ты меня заставил... Давай, мы не будем ссориться и сделаем все полюбовно, м? Чон упрямо замотал головой из стороны в сторону и, собирая последние остатки сил и игнорируя ноющую боль в голове, попытался освободить руки. Глаза насильника при виде этого налились кровью. - Ты сам сделал свой выбор, - прошипел он и ударил парнишку по лицу, оставляя красный след на щеке. Юноша шумно выдохнул, пытаясь сдержать крик, чем воспользовался мужчина, снова накрывая его губы и углубляя поцелуй. Мальчик с отвращением чувствовал прикосновения МинУ, исследовавшего каждый уголок его тела, как чужие губы впивались в нежную кожу, оставляя багровые отметины, как руки до синяков сжимали его бедра. - Нет, нет,... Пожалуйста не надо, - отчаянно умолял он, когда насильник, раздевшись, опять навалился на него, обдавая своим дыханием его шею. К горлу подкатила тошнота, слезы, не прекращая, потекли из глаз, тоненькими дорожками скатываясь по щекам. ДэХен еще раз попытался дернуться, вырваться, но в наказание снова получил яростную пощечину, от которой у него перехватило дыхание. Он хотел, чтобы кто-нибудь пришел, помог ему, хоть сам Дьявол, но, сколько бы мышонок ни кричал, никто не собирался протягивать ему руку помощи. Один. Он всегда был один. И сейчас осознание этого било намного больнее, чем раньше. Страх охватил его до такой степени, что сердце готово было в любой момент остановиться... Однако юноша даже был бы рад, если бы оно остановилось... - Ну, что? Готов? - шепот ненавистного голоса возле уха, и он даже не успел подумать над тем, к чему должен быть готов, как почувствовал резкую боль... Нет, это даже болью назвать нельзя, к ней он уже привык... Это был ад... Чон даже на секунду забыл, как дышать. Глаза широко распахнулись, безумно обводя комнату взглядом. - Не надо! Нет! - закричал он, захлебываясь в слезах и чувствуя, как что-то мерзкое и большое проникает в него, буквально разрывая изнутри. Мальчик стал вырываться еще сильнее, пытаясь убежать, избежать этого раздирающего чувства, однако этим он только распылял МинУ. Тот, тяжело дыша, начал двигаться в нем, заставляя младшего до крови кусать свои губы в попытках перебить эту невыносимую боль. Но все было тщетно. Она была повсюду, даже в воздухе, который ДэХен судорожно хватал ртом, даже на кончиках пальцев, даже в мыслях... - Все могло бы быть по-другому, - обрывисто произнес мужчина, проводя языком по опухшей щеке и чувствуя солоноватый вкус слез. - Ты сам виноват... Юноша хотел спросить, за что он такое заслужил, в чем его вина, но вместо слов вырывались только крики и всхлипывания. Он уже даже не реагировал на поцелуи и какой-то бессвязный шепот рядом с собой. Ему хотелось лишь умереть и больше не чувствовать всего этого. В мыслях была мольба все это прекратить и пустота... Внезапно краем глаза мышонок смог уловить чью-то тень и, резко повернув голову, увидел в дверях своего отца, безмолвно наблюдавшего за происходящим. Его глаза были безжизненными, лицо осунувшимся, этот человек больше походил на призрака, чем на живое существо. Чону поначалу так и показалось, он подумал, что это лишь игра воображения, признак того, что разум уже на грани, но фигура родственника не исчезала, не растворялась. Она продолжала пристально смотреть на него, будто прожигая взглядом. - Помоги, - прошептал мальчик охрипшим голосом, цепляясь за последнюю надежду. - Папа, помоги... Отец вздрогнул, прикрывая глаза, а потом медленно развернулся и вышел из комнаты, крепко заперев за собой дверь. Что-то внутри разбилось и мелкими осколками рассыпалось, оставляя давящее чувство обреченности.

***

ДэХен не знал, сколько времени это продолжалось. У него уже не было сил кричать, плакать или вырываться. Юноша просто, не двигаясь, словно мертвый, лежал на полу и безэмоционально смотрел на все то, что совершает с ним этот человек... Один раз, потом еще... В его руках младший был безвольной куклой, у которой совершенно нет чувств, с которой можно делать все, что угодно. На теле уже не осталось живого места, все было покрыто синяками и красными отметинами. И боль... Эта всепоглощающая боль и снаружи, и внутри. От нее никуда не деться, поэтому он и не пытался. Чон просто погрузился в нее и ждал освобождения. Не важно какого: потери сознания, сумасшествия, смерти... Лишь бы забыть, лишь бы забыться. Оторвавшись от этой реальности мальчик не сразу заметил, что его руки уже больше ничего не сковывало. Он поднял безразличный, пустой взгляд и увидел, что МинУ уже был одет и сейчас молча взирал на него сверху вниз... Все такой же, как и раньше, будто ничего не произошло... - На твоем месте я бы не стал об этом распространяться, особенно полиции. Но ты всегда можешь попытаться, если хочешь раньше времени откинуться в иной мир, - произнес старший, нарушив, наконец, давящую тишину, и, накинув куртку, вышел за дверь. ДэХен еще какое-то время продолжал недвижно лежать на полу, не мигая, всматриваясь в одну точку на стене перед собой, а потом медленно стал подниматься, цепляясь за все, что попадалось под руку. С трудом приняв вертикальное положение, он снова резко согнулся от очередной порции острой боли. Ноги подкашивались, и ему пришлось опереться на стенку, чтобы сохранить равновесие. О чем он думал? Ни о чем. Если бы не боль, мышонок решил бы, что это всего лишь дурной сон, кошмар, что-то нереальное, что исчезнет с рассветом... Как жаль, что все это произошло в действительности. Не думать об этом! Не думать! Чон зажмурил глаза, пытаясь убрать яркие картинки из своей головы, что внезапным потоком ворвались в опустевшую голову, вновь наполняя ее ненавистными мыслями и воспоминаниями. Он хотел бы ничего не чувствовать, ничего не видеть и не слышать, лишь бы продолжать жить, лишь бы найти в себе силы двигаться вперед. Что делать дальше? Что?.. Внезапно вспомнилось это утро, когда юноша, ни о чем еще не догадываясь, полный оптимизма и решимости, собирался на запись... Запись, на которую позвал его Бог... Бог... Ему надо прийти туда, к нему, несмотря ни на что. Он же столько этого ждал, так этого хотел... Судорожно вздохнув и сдерживая новый поток удушающих слез, мальчик стал быстро одеваться, настолько быстро, насколько позволяло ему уставшее, ноющее тело. Голова немного кружилась, а руки дрожали, но ему все же удалось натянуть одежду на себя, не особо заботясь о том, что на его теле все еще остались следы крови и чужой спермы... ДэХен словно сошел с ума и совсем не думал о том, что время уже вышло, что он и так уже опоздал на встречу, что ЕнГук вряд ли будет ждать, что в таком виде только расшугает всех прохожих, что ему будет весьма тяжело добраться до нужного места, если даже ногами кое-как передвигает, что его вообще могут посчитать за бродягу и наркомана и забрать в участок... Мышонок, как безумный, спотыкаясь и прихрамывая, уцепился только за одну мысль в своей голове: «Дойти туда», словно за спасательный круг, чтобы ни одно воспоминание больше не смогло проникнуть в голову. Куда-нибудь... Выйти... Убежать... Только бы не оставаться в этой квартире... Только бы не слышать эту тишину... Только бы не видеть эти стены, которые слишком о многом напоминали...

***

- Эта чертова мышь! Он все-таки посмел... Посмел кинуть меня! Убью. Нет, в начале изобью, а потом убью! Кем он себя возомнил!? - без остановки бормотал себе под нос ЕнГук, пиная каждую вещь, что попадалась ему под ноги на пути из студии. Отчасти он понимал, что заслужил это, ведь мальчишка имел право вот так по-детски, но весьма действенно отомстить за все то, что наслушался от композитора. Но с другой стороны, Банг чувствовал, что в него будто плюнули. И кто? Жалкая, слабая, безвольная, дрожащая тварь... Стоило только вспомнить это маленькое, миловидное личико с большими глазами и пухлыми губами, как руки зачесались хорошенько вмазать по нему, чтобы тот захлебнулся в своей крови... - Так, спокойно, Гук, спокойно, - вздохнул парень, остановившись и переводя дух. Эти внезапные приступы агрессии всегда накатывали на него спонтанно, и успокоить их мог только он сам. Даже Юна иногда не могла справиться с ним в такие моменты. Сейчас нужно просто подумать о чем-нибудь другом, сесть в машину и уехать домой, а потом когда он встретит эту сволочь, то... - Да, блядь, убью! - снова взревел музыкант, ударяя кулаком стену напротив. Резкая боль пронзила тело, но это было как раз то, что нужно для него: голова немного отрезвилась, а мысли стали холодными и расчетливыми. Три часа. Три долбаных часа он прождал эту наглую тушку, и подобное старший прощать не умел. Месть? Что ж... ЕнГук тоже умел мстить, но уже не такими жалкими методами, а куда похуже... На губах внезапно заиграла злобная усмешка от предчувствия скорой забавы... К черту песню. Задета его гордость и его самолюбие, а это играло для него первостепенную роль. Да пусть этот мальчишка будет хоть сотню раз талантлив! Скоро ему понадобится вся сила воли, чтобы выжить. С этими греющими душу мыслями Банг развернулся и в уже более приподнятом настроении зашагал дальше... Зашагал бы, если бы не врезался во что-то мягкое и маленькое, что от удара с глухим стоном шлепнулось возле его ног. Композитор вновь почувствовал надвигающуюся вспышку гнева и опустил голову, намереваясь как следует проучить нарушителя спокойствия. И пусть виноват в некоторой степени был и он тоже, но это его сейчас мало волновало... Он резко поднял неожиданно легкое тело и уже хотел было приступить к воспитательным мерам, как внезапно увидел перед собой то самое лицо, что так желал разукрасить недавно. Только вот его желание, судя по всему, выполнил уже кто-то другой. «Вот черт!», - с обидой произнес старший мысленно, при этом с силой сжимая плечи юноши и заставляя того поморщиться от боли. - Ты... Ты... - шипел музыкант, стараясь подобрать подходящие слова для описания своих эмоций, но вместо них мозг выдавал только мат. - Тебя где черти носили!? Я что, не ясно сказал тебе быть на месте ровно в три!? Твоя тупая башка даже этого не может усвоить!? ЕнГук продолжал кричать, выплескивая всю скопившуюся ярость, пока до него не начало доходить, что парнишка в его руках какой-то странный... Слишком молчаливый и слишком... безэмоциональный. Ни испуга, ни злости, ни слез, ничего. Он резко замолчал и внимательнее вгляделся в лицо напротив. Синяки, ушибы, да еще и губы... Стоп. Они были искусанными и подозрительно припухшими. Но не так, как если бы их задели ударом, а как... - Ты опять нарвался на каких-то извращенцев? - сощурившись, спросил композитор, но в ответ получил только молчание. Мышонок лишь коротко дернулся и повернул голову в его сторону. «Что за гребаную драму он тут устроил?», - в сердцах бросил Банг, быстро расстегивая чужую куртку и приподнимая футболку под ней. - Вот это, блядь, живописная картина, - удивленно присвистнул он и, обхватив руками лицо Чона, чуть запрокинул его голову, чтобы увидеть глаза за длинной челкой. - Тебя все-таки изнасиловали? ДэХен шокировано округлил глаза, вдруг задрожав всем телом, а потом стал беззвучно открывать рот в попытках что-то сказать, но у него получалось издавать только какие-то странные хриплые возгласы, мало походившие на человеческую речь. Не очень информативно, однако ЕнГук был доволен уже тем, что ему удалось вызвать хоть какую-то реакцию со стороны младшего, а то создавалось впечатление, что перед ним зомби. - Господи, и когда же ты научишься отбиваться? - тихо произнес старший, отходя от рухнувшего без сил парнишки, который, потеряв опору, уже не мог стоять на ногах. - К этому все и шло. И, наверное, в то время, как этот отброс трахал тебя, ты кричал и звал на помощь, ждал чудесного спасения с Небес? - презрительная усмешка. - В этом мире выживают только сильные, а таким, как ты, остается лишь прогибаться и терпеть. И чего ревешь сейчас? Думаешь, от этого все раны затянутся, а всякий мусор перестанет тебя мутузить? ДэХен опять молчал, только смотрел своими большими глазами на музыканта и глотал вновь выступившие слезы, чем только раздражал последнего. Банг поморщился и отвернулся, раздумывая, что сейчас делать с этим слабаком. Бросить, отвезти в полицию, больницу или домой... Вариант «бросить», ему нравился больше, но... Он недовольно простонал, взлохмачивая свои волосы и ругая себя последними словами. Его маленькая слабость снова дала о себе знать, как тогда, в Академии, после разговора о ЕнДжэ... - Айщ, черт с тобой! Пошли, я познакомлю тебя с твоим сородичем, - пробурчал ЕнГук, легко поднимая худое тело на руки. Мальчик в ответ только гулко простонал, видимо, от того, что старший задел его синяки, а потом снова потерял связь с реальностью, будто ему уже было все равно, что произойдет дальше. Старший лишь коротко вздохнул и понес свою ношу к машине, еще раз отмечая про себя, что парню не мешало бы набрать пару кило.

***

Кое-как добравшись до своей квартиры с безвольным телом в руках, ЕнГук просто уложил парнишку на диван в гостиной и огляделся, выискивая своего сожителя глазами. - Ты где? Я пришел, встречай, - крикнул он, стараясь, чтобы его бас разнесся по всему дому, в каждый затаенный уголок. Внезапно губы расплылись в довольной улыбке, когда знакомая, черная морда высунулась из дверей кухни и потопала мягкими лапками на встречу к хозяину. - Мяу? - естественный вопрос при виде незнакомого гостя, который нагло возлежал на столь любимом зверьком диване. - Не злись, это твой коллега. Будь с ним ласков, - нежно пробормотал музыкант, поглаживая своего единственного и самого надежного друга за ушком. Этот самый друг же весьма скептично посмотрел на хозяина и подошел к незнакомцу ближе, подозрительно обнюхивая его. Свое мнение о пришедших он предпочитал выстраивать сам, а не по просьбе этого жалкого, уже давно сошедшего с ума человека. Уловив целый веер непонятных, смешанных запахов, черный кот на пару секунд растерялся, а потом с долей какой-то жалости лизнул бессознательного мальчика за руку, свисающую с дивана. - Ну, вот и подружились, - кивнул Банг, снова приподнимая ДэХена и направляясь с ним в ванную. Острое ощущение дежавю волной накрыло его, и старший не удержался от короткого смешка. Когда-то вот так с маленьким, израненным черным котенком на руках, что сейчас провожал пару задумчивым взглядом, найденным им в какой-то заброшенной подворотне и героически отбитым от стаи собак, он также шел в ванную, чтобы смыть с него грязь и кровь. Слабость к маленьким зверькам у него была еще с детства, что кардинально шло вразрез с его жестоким, вспыльчивым и неустойчивым характером. Он и сам не понимал, откуда в нем эта милая черта, но противиться ей композитор был не в силах. Также как ярость накатывала на него неуправляемым ураганом, сметая все на своем пути, так и пушистые создания, смотрящие своими большими, жалостливыми глазами, заставляли парня терять рассудок и идти у них на поводу... Кстати, его верный товарищ этим часто пользовался. Но ЕнГук привык к нему. Сильно. Кот жил с ним уже несколько лет, еще с тех времен, когда он не был знаком с Юной, и потерять этого зверька было для него подобно потери самого близкого человека. Зайдя в ванную, музыкант бросил короткий взгляд на младшего. Последний действительно был похож на маленького, побитого жизнью котенка, такого же слабого, беззащитного перед чем-то большим и сильным, такого же жалкого. Он вызывал презрение, отвращение от своей никчемности, но в тоже время и небольшую долю сострадания, как к существу, мало похожему на человека, по мнению композитора. - Эй, очнись, ты там живой хоть, - пробурчал Банг, слегка встряхивая обездвиженное тело в своих руках. ДэХен медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на старшем, а потом что-то бессвязно промычал в ответ. - Ну, хоть что-то... Черт, ну и мороки с тобой. Лучше б я тебя Джэ спихнул, но, боюсь, он меня даже слушать не стал бы, решив, что это я с тобой так... ЕнГук считал необходимым ворчать и всячески высказывать свое недовольство, потому что не хотел показаться слабым и слишком заботливым перед мальчиком. Но тому, судя по всему, было все равно. Когда композитор осторожно усадил того на стиральную машину, чтобы освободить руки и наполнить ванну, юноша даже не шелохнулся, пребывая в том же положении, в каком его оставили. - Сам раздеться сможешь? - внимательно вглядываясь в чужое лицо, спросил Банг. В ответ мышонок слабо кивнул и начал медленно дрожащими пальцами снимать свою куртку, то и дело морщась и пытаясь справиться с непослушными застежками. - О, боги, дай я сам. Мы так до конца света просидим. С этими словами музыкант быстро сократил расстояние до младшего и поспешно начал снимать с него одежду, полностью игнорируя стоны боли и слабые хныканья, когда неосторожно задевал синяки и царапины. Он хотел как можно раньше с этим покончить, чтобы больше не слушать крики своей совести, поэтому не особо церемонился со своим гостем. - Мдааа... Да на тебе живого места нет. Он тебя съесть, что ли, хотел? - удивился старший, окидывая взглядом обнаженное тело перед собой и задерживаясь на уже засохших следах крови и спермы на внутренней стороне бедра. Он брезгливо поморщился, прежде чем снова взять парнишку на руки, и аккуратно положил его в теплую воду. Раздался жалобный, протяжный стон, а потом тихие всхлипывания. - Терпи. Ты же не хочешь, чтобы это все осталось на тебе, - спокойный, сухой тон. - Намыливай свои кости, потом позовешь, когда закончишь. Только не пищи, иначе так и останешься здесь до скончания времен. Банг хмыкнул и вышел за дверь, направляясь в свою комнату. Там он отыскал свой телефон и набрал знакомый номер. - Привет, Гукки! А я только что из ванной, - замурлыкал любимый голос, заставляя парня довольно улыбнуться. - Звучит как приглашение... - Ох, как пожелаешь, мой господин... Ты же знаешь, двери моего дворца всегда открыты для тебя, - ЕнГук уже будто видел перед собой, как Юна лежит на диване, в легком халатике, хихикая и кокетливо наматывая длинную прядку волос на свой пальчик, всем своим видом призывая к самым активным действиям. «Блядь, если бы не эта мышь, у меня были бы совсем другие планы», - с разочарованным стоном подумал он. - Прости, конфетка, но я звоню тебе по очень важному делу, - композитор и сам не думал, что скажет такую хрень, но он это действительно сделал. - Ты можешь быстро приехать ко мне и помочь с кое-каким делом? - Что на этот раз? - голос в трубке заметно напрягся. - Ты что-то натворил? - Ну, вот почему сразу натворил? Просто у меня сейчас в ванной изнасилованный, раненый парень и... - Я еду, - резкий ответ и телефонные гудки. - Я думаю, она меня не так поняла, - задумчиво пробормотал музыкант в пустоту, мысленно прикидывая, с какой молниеносной скоростью девушка доберется до его квартиры. Внезапно из ванной раздался какой-то грохот и всплеск, и Банг быстро побежал на шум, натыкаясь на своего кота, отчаянно скребущего когтями дверь, за которой слышались непонятные звуки. Завидев хозяина, тот начал жалобно мяукать, словно докладывая о случившемся и поторапливая. Парень, не мешкая, распахнул дверь и замер, стараясь осознать увиденное. На полу вперемешку валялись баночки, тюбики и прочие принадлежности... ДэХен все также лежал в ванной, закрыв глаза и мыча что-то неразборчивое, а в воде вокруг него постепенно вырисовывались красные полоски, больше похожие на... ЕнГук шумно втянул воздух в легкие, хватаясь за голову и пытаясь выкинуть из нее ненужные воспоминания, что так не вовремя нахлынули на него при виде столь знакомой картины. В ушах зазвенело. Он дрожащими руками провел по своему лицу, стараясь стереть все мысли, успокоиться, прийти в себя. Сейчас было не время для ностальгии... «Что он творит!?» Нахлынувшая злость пришла как раз вовремя, отгоняя неприятные картинки из больного разума и сменяя их только глухой яростью. Слабый. Только слабые и ничтожные идут на это. - Чертова мышь! - взревел Банг, со скоростью света подлетая к уже заметно побледневшему мальчику и без особых усилий вытаскивая того из воды. Он просто опустил юношу на холодный пол, а сам достал из шкафчика несколько полотенец и крепко обвязал ими израненные руки, легко подавляя слабое сопротивление со стороны упрямца, не желавшего быть спасенным. Мышонок снова рыдал, отбиваясь, дергая ногами, заставляя старшего злиться еще больше. Наконец, не выдержав, музыкант просто залепил звонкую пощечину недосамоубийце, от которой тот на время завис, и, обмотав его самым большим полотенцем, понес в комнату для гостей. ЕнГук, не доходя до кровати, грубо закинул на нее маленькое тельце, а затем взобрался на него, грозно нависая и смотря в заплаканные глаза. - Зачем ты это сделал? Зачем? - прорычал он, отвешивая еще одну тяжелую оплеуху. В ответ лишь всхлипы и молчание. - Ты со мной играть вздумал? - Еще удар. - Ты говорить разучился, а!? Внезапно до сознания начало доходить... Чужие глаза смотрели на него жалобно и с такой болью, губы беззвучно шевелились... Если подумать, то с самого начала ДэХен не сказал ни слова, только хныкал и хрипел. - У тебя голос пропал? - недоверчиво спросил композитор и тут же об этом пожалел. Мальчик снова начал реветь и дергаться под ним, пытаясь выбраться. - Так, прекрати истерить! - Ноль реакции. - Я сказал, успокойся!! - взревел Банг, хватая парнишку за шею и с силой сжимая его горло. Тот начал судорожно хвать ртом воздух, цепляясь за чужие руки и с ужасом взирая на своего спасителя. - Чего ты боишься? - неправдоподобно ласковым голосом пропел старший, усиливая хватку. - Ты же хотел умереть, разве нет? Тебя изнасиловали, ты потерял голос, твоя жизнь — дерьмо и вряд ли когда-нибудь станет лучше, тебя только мертвый не пинает, друг бросил, карьера полетела к чертям, все мечты разбились в пух и прах... Дальше перечислять? В ответ раздались булькающие звуки и хрипение. Глаза юноши стали закатываться, а ногти впились в плечо хена, который лишь усмехался, глядя на эту картину. - Ты сдохнешь, и никто даже слез не прольет. Прискорбно. Мне даже самому стало немного грустно. Но умереть, пожалуй, лучший выход для такого слабака, как ты. Давай, я помогу тебе закончить начатое. Ты согласен? Чон из последних сил отрицательно замотал головой, пытаясь оттащить руки, сжимающие горло, и музыкант, удовлетворенно хмыкнув, разжал хватку. Мышонок стал быстро глотать воздух, широко распахнув глаза и потирая покрасневшую шею. - У тебя был шок, - уже более спокойно произнес ЕнГук, неожиданно успокаивающе гладя младшего по голове и натыкаясь на его удивленный взгляд. - И ты, наверное, слишком сильно кричал... Эта потеря голоса не навсегда. Просто отдохни, приди в себя, и ты снова запоешь, как прежде. Послушай своего хена и будь примерным, благодарным гостем, хорошо? Было ясно видно, что мальчик был несколько шокирован такой резкой сменой настроения сидящего перед ним парня. Только недавно он рычал как зверь и пытался его убить, а теперь ласково поглаживал мокрые прядки своего донсена и говорил таким приятным, бархатным голосом, от которого мурашки бежали по телу... Но не от страха, а скорее от восхищения. ДэХен и сам не заметил, как активно закивал в знак согласия и посмотрел на старшего с прежним благоговением. Ведь Боги не могут соврать? Они не такие. Они - мудрые, умные, более зрелые. Если один из них сказал, что ему просто надо отойти от произошедшего и голос вернется, значит так оно и есть, значит в жизни еще есть смысл. Он слишком отчаялся, слишком перенервничал... Как хорошо, что судьба привела его к нужному человеку, иначе мышонок был бы уже мертв из-за собственной глупости... - Вот и молодец. Я сейчас принесу тебе кое-что из своей одежды, чтобы ты переоделся... Не могу смотреть на твою тощую, костлявую тушку... А ты пока забирайся под одеяло и сиди там до моего прихода, понятно? Получив еще один положительный кивок, Банг с довольным видом встал с кровати и вышел за дверь, оставляя юношу в весьма смешанных чувствах. У его Бога оказалось два лица.

***

- Гук, что произошло, ответь мне? Ты с катушек слетел? Что ты сделал с этим парнем? - вместо приветствия выдала ему Юна, влетевшая в гостиную, словно ураган. - Так, во-первых, успокойся... - Успокойся!? Ты издеваешься!? Ты звонишь мне и говоришь... - Ты просто не дослушала! Я ничего с ним не делал! Я всего лишь привел его домой! - Это правда не твоих рук дело? - подозрительно прищурившись, не унималась девушка. Банг вздохнул. - Нет. Я честно его не трогал. - Боже... а я уж было подумала, - облегченно выдохнула Юна и устало плюхнулась на диван. Всю дорогу до квартиры своего парня она чего только не нафантазировала, дойдя уже до таких мыслей: куда можно спрятать труп, как замести следы и сколько нужно отвалить на лапу полиции. И теперь чувствовала себя так, будто, наконец, вынырнула с самого дна океана. - Ну, хотя... может, чуть-чуть и тронул, - вдруг тихо пробормотал композитор. - Что??? - взвизгнула гостья. - Ну, если удушение считается за «тронул», то да... я его тронул. Но все остальное — это не я. - Боже мой, ты невыносим, - простонала девушка и резко встала. - Где он? - В комнате. Уснул недавно. Юна кивнула и направилась в сторону спальни ЕнГука. Тот хихикнул и не удержался от колкого замечания: - Детка, давай отложим посещение моей спальни на потом. - Встретив удивленный взгляд, он пояснил: - По-твоему, я каждого встречного буду к себе затаскивать. Я отнес его во вторую комнату. Девушка покраснела и развернулась в другую сторону, ругая себя за слишком поспешные выводы. Дойдя до нужной двери и открыв ее, она ожидала увидеть кого угодно, но только не этого мальчишку... - Что он здесь делает? - тихо спросила Юна, оборачиваясь. - Лежит, - безразлично пожал плечами Банг и включил телевизор. - Ты... - Милая, я прошу тебя, хватит задавать эти ненужные вопросы. Просто перевяжи его и обработай раны. Я все необходимое уже положил рядом с ним. - А сам не можешь? - внезапно разозлилась девушка, складывая руки на груди. - Я - не мать Тереза. Хватит с меня и того, что я привел к нему женщину. Это ваше бабское дело - возиться с бинтами и лекарствами, - холодно произнес парень, переключая каналы и даже не смотря в сторону своей гостьи. Юна злобно сжала кулаки, но промолчала. Спорить с этим упрямцем было бесполезно. К тому же он никогда не любил, когда кто-то ему перечит. Это могло закончиться весьма плачевно, уж кому, как не ей, это знать. Успокаиваясь и глубоко вздохнув, она вошла в комнату и закрыла дверь, чтобы шум из гостиной не мешал спящему, да и ей меньше напоминал о некой бесчувственной тушке, что сейчас, в ус не дуя, развалилась перед экраном. Девушка осторожно подошла к Дэ и, стараясь не шуметь, присела рядом с ним, внимательно разглядывая. Он выглядел неважно: синяки под глазами, бледное, усталое, отекшее лицо, множество синяков, опухшие губы, да еще и отчетливые красные следы на шее... Она неосознанно дотронулась до своей, задумчиво потирая ее и вспоминая, как когда-то прятала такие же полосы за высокими воротниками... Это было больно. Больно получить подобные отметины от любимого человека... Юна встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и откинула одеяло. Оказалось, ЕнГук отдал мальчишке одну из своих рубашек и темные широкие штаны. Девушка сразу их узнала и не смогла сдержать улыбки. На маленьком, худеньком парне эта одежда выглядела очень трогательно и забавно одновременно. Подавив смешок, она аккуратно расстегнула пуговицы и начала потихоньку обрабатывать многочисленные царапины на теле Чона, стараясь делать все, как можно мягче и заботливее, чтобы пострадавший не проснулся. Но, по всей видимости, юноша был настолько утомлен и выжат, что даже ни разу не пошевелился, хотя процесс этот должен быть довольно болезненным. Закончив с самыми сложными ранами на лице и груди, Юна немного закатала рукава на его рубашке и ахнула, увидев свежие порезы с запекшейся кровью. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Можно было легко предположить, откуда это взялось, и острое чувство жалости накрыло ее с головой. Бедное, заблудившееся существо, которое никому не нужно на этом свете... Девушка не выдержала и нежно провела рукой по чужому лицу, стараясь вложить в это прикосновение все свое сострадание. Подумать только, раньше она недолюбливала этого паренька, считала ненужным в Академии, а теперь сидит рядом с ним и жалеет. Иногда Банг был прав, называя ее чересчур романтичной особой, которой уже пора перестать читать любовные романы и верить во всякую чушь, наподобие высоких чувств, судьбоносных встреч и т.п. Хотя ЕнГук сам был далеко не идеальным со своей неуемной любовью к животным. Вот может у нее тоже слабость есть, но не к братьям нашим меньшим, а к потерянным, одиноким созданиям, вроде того, что сейчас лежал перед ней, забывшись в спасительном сне... Когда-то и своего парня она заметила как раз из-за бесконечной тоски и съедающего изнутри одиночества, плескавшихся на дне его темных, озлобленных на весь мир глазах... Юна с особой осторожностью закончила перевязывать хрупкие запястья и привела в порядок одежду на мальчике, затем накрыв одеялом и поправив подушки. Она считала его хулиганом, последним отбросом, заслуживающим того, чтобы ему преподали урок, а на деле он оказался слабым и мягким, как плюшевая игрушка. Ей не мешало бы научиться более объективно судить о людях, а не придерживаться всеобщего мнения. Да, это было главным ее недостатком, и тут уже ничего не исправишь. Воспитание и влияние родителей, давящие с малолетства, навсегда отложили свой отпечаток на ее характере, бросающимся из крайности в крайность. Девушка сокрушенно вздохнула и, убрав аптечку в ящичек столика, вышла из комнаты, присаживаясь возле ЕнГука. Тот оторвался от созерцания какой-то передачки про кроликов и вопросительно посмотрел на временную «медсестру». - Я все сделала. И он все еще спит, - ответила она и устало положила голову на плечо своего парня. Тот нежно улыбнулся. - Спасибо. Что бы я без тебя делал? - Да, убил бы его, уж я тебя знаю, - тихое фырканье. - Я в первый раз помог человеку, а ты вот так на меня клевещешь, - обиженно надул губы Банг, чем вызвал смех у Юны, которая безумно любила вот эту милую, светлую черту своего оболтуса и всегда с особой любовью хранила подобные редкие, но очень радостные для нее моменты в сердце... Когда еще она сможет их увидеть? - Скажи, почему он? Кто он для тебя? - решилась спросить девушка, не слишком рассчитывая на ответ, но все же... - Ммм... - композитор задумался, а потом ухмыльнулся, увидев приближающуюся к нему черную мордашку. - Он для меня еще один бездомный, брошенный котенок. - Гук — ты сумасшедший, - констатировала Юна и взяла на ручки радостно замурлыкавшего при виде нее кота. - Соскучился по мне, сладкий? Надоел тебе этот неотесанный чурбан? - Ну, что ты с ним, как с маленьким? Он - мужик! Не сюсюкайся, а говори нормально, - недовольно пробубнил парень, заметив, как друг даже не смотрит в его сторону, полностью сконцентрировавшись на нежных поглаживаниях, которыми одаривали зверька заботливые женские ручки. Довольная морда выражала примерно такие мысли: «Хозяин, вот потому, что я - мужик, мне приятнее общество девушек, а не твое. Поэтому завидуй молча. Хм». - Кстати, что ты собираешься делать с ДэХеном? - Не знаю еще... Пусть полежит пока, все равно не мешается. А потом позвоню Джэ... - Вы помирились? - удивилась Юна, вспомнив, как много раз слышала от Ю, что тот на дух не переносит ее парня. - Я с ним не ссорился, а он просто упрямый идиот, - буркнул ЕнГук. - Да, у тебя вечно все виноватые, только ты один прав... - Не нарывайся на ссору, - сменив тон на более спокойный, ответил музыкант. Это послужило сигналом к тому, что лучше пока не затрагивать данную тему. - Хорошо. Значит я могу идти домой? - немного обиженно бросила девушка, собираясь встать. - Останься. Ночь на дворе. Я не отпущу тебя в такое время, особенно когда тут бродят насильники и извращенцы. - Гукки, ты такой милый, когда заботишься обо мне! - вскрикнула гостья, довольно улыбаясь и бросаясь в объятия возлюбленного. - Ага, - прошептал тот в чужие губы, даря почти невинный поцелуй. - Тем более мне страшно оставаться наедине с подозрительным, истеричным мальчишкой с суицидальными замашками. Ты же защитишь меня, если что? - Ты! - наигранно возмутилась Юна и легонько шлепнула вовсю хохотавшего композитора по плечу. Сегодня у него было отчего-то отличное настроение, и для девушки было грех упускать такую возможность...