Селимийе

Хюррем Султан завтракала в обществе новой калфы, Чилек. Девушка ей нравилась, однако, Валиде не привыкла к ней. С Сюмбюлем Агой она могла говорить о чём угодно, могла доверить ему свои тайны. — Госпожа, становится холодно. Может, мне стоит прикрыть балконную дверь? — Не надо, Чилек. — Как Вам будет угодно. Только не простудитесь. Хюррем улыбнулась. С одной стороны ей нравилось, что новая служанка заботится о ней, быстро исполняет её приказы, но с другой стороны, она чувствовала себя неуютно. Позавтракав, Валиде Султан решила почитать. «Божественная комедия» очень нравилась Госпоже, поэтому она с удовольствием перечитывала её. Задумавшись над книгой, Хюррем не заметила, как в дверь постучали. Однако, Чилек вернула её из мира мыслей. — Госпожа, кто-то стучит. Сказать, что Вы отдыхаете? — Нет, я уже закончила, можешь позвать гостя. Открыв дверь, калфа обнаружила на пороге никого иного как Сюмбюля Агу. Евнух прошёл в комнату и, поклонившись, подошёл к Хюррем. — Я нашёл ту гадалку, Госпожа, — прошептал Сюмбюль ей на ухо. — Она в крайне плохом состоянии, однако, она сможет Вас принять. Хатун просила Вас приезжать быстрее, так как видит свою скорую смерть. — Чилек, пусть подготовят мою карету!

***

Не смотря на ранее время на улице было темно, как ночью. Чёрные тучи нависли над Стамбулом. Нурбану сидела у окна и любовалась грозой. Сверкавшие молнии по какой-то причине не пугали женщину, а радовали. Крупные капли дождя стучали по запотевшему оконному стеклу. Нурбану начертила пальцами какие-то символы, а затем провела рукой, оставив на стекле мокрый след. В это время в покои вошла Айсун. — Госпожа, Газанфер Ага просил передать, что все работы закончены. Скоро начнётся Совет Дивана, однако, надо найти способ открыть вход. Поэтому он просит Вас прийти. — А мастера? Они не не нашли способ открыть вход? — К сожалению, нет. Вскоре Нурбану и Айсун пришли ко входу в тайную комнату. Газанфер Ага простукивал кирпичи, пытался отодвинуть каменную дверь, но тщетными были его старания. Он старался нажать сразу на несколько кирпичей, рассчитывая, что возможно зажмёт нужную комбинацию, и дверь отъедет. — Айсун Хатун, сбегай за кочергой, — сказал евнух служанке. — Стой, — Нурбану остановила Айсун и обратилась к Газанферу. — Я уверена, что вход должен открываться не так. У Хюррем Султан всегда всё по-хитрому. И, кажется, я знаю, как попасть внутрь.

***

Карета Валиде неслась по городу, стражник постоянно подгонял непослушных лошадей. Испуганные торговцы и торговки, не успевшие спрятаться от грозы в дома, отпрыгивали с дороги в стороны, удивляясь тому, как на брусчатке при такой скорости и при таком сильном дожде колёса оставались целыми. Вскоре карета остановилась. Кучер открыл дверь и выдвинул ступеньки. Первым спустился Сюмбюль Ага, дабы осмотреться и подать руку Хюррем. Убедившись, что они приехали в нужное место, он помог Госпоже выбраться наружу. Стражники слезли с лошадей и последовали за Хюррем, однако, та приказала остаться им у входа. В доме гадалки было душно и сильно пахло благовониями. Хюррем поднялась по лестнице и прошла в комнату. — Госпожа, прошу простить меня за то, что встречаю Вас в таком виде, — прохрипела, пристав с кровати, седая старуха. — Ничего страшного, Хатун. — Прошу Вас, Госпожа, присаживайтесь, — гадалка указала на кресло рядом с кроватью. — Долгий нас ждёт разговор. Когда Хюррем села, старая ведьма вытащила серебряный кинжал, на рукоятке которого были рубины. — Госпожа, я знаю, с каким вопросом Вы пришли, но для гадания мне нужно немного Вашей крови, — сказала гадалка и протянула кинжал Хюррем. — Госпожа... — Сюмбюль, не начинай. Надо, так надо. — Перебила евнуха Хюррем и провела ножом по ладони. Через секунду по её руке начала течь кровь. Гадалка протянула для неё небольшую мисочку. Скоро крови набралось сколько нужно. Старуха забрала ёмкость, зажгла какую-то сухую веточку и кинула её в кровь. Пошёл сладкий дым, от которого начинали слипаться глаза. Ведьма взяла со столика странную синюю жидкость и залила её в миску, затем растёрла всё и посмотрела. — Вижу, Госпожа, страшную болезнь. Нет от неё спасенья, всех она забирает, и Вас скоро отправит к близким. С того Света Вас покойник к себе зовёт, тяжёлые слёзы его превращаются в дождь, он тоскует, желает скорее забрать Вас. Но Ваше время ещё не пришло. Аллах даровал Вам ещё несколько месяцев, а потом Вы сами начнёте чувствовать, как уходите, и это чувство будет расти с каждым днём. — Я уже видела сон, там был феникс. Он терял былое величие, в предыдущих мои снах он был прекраснее, словно свет исходил от него. — Этот феникс — это Вы, Госпожа, а этот сон вещий. Но я вижу Вас ещё что-то тревожит. — Да, это гарем моего сына. — Ой, буря грядёт страшная, всё тьмой заволокло, вижу змей, что сплелись в тугой клубок, вижу смерть ходит по гарему, вижу, что тьма поглощает свет. — Что это значит, Хатун? — Тьма всасывает в себя всё светлое, что есть в душах жительниц гарема, зло заполняет каждую даже самую светлую, самую чистую душу. Змеи, что сплелись в клубок означают сплетни, злобу, интриги, козни. Ну а Смерть ходит по дворцу, стучится в двери, ищет, кого заберёт с собою в Ад. — Кого она заберёт? Кто умрёт? — Этого я Вам сказать не могу, однако, вижу, как она многих обитательниц гарема забрать хотела. Лишь получив новую кровь, она уйдёт. — Может, это моя кровь? Ты сказала ведь, что я умру скоро. — Это не Ваша смерть, эта чья-то чёрная, как ночь, холодная, как снег смерть. Вижу, Вас мучает вопрос, кто после Повелителя трон займёт. — Верно. Ты знаешь? — Пока у Повелителя 3 сына: один живой, один мёртвый и один неродившийся. Трон должен был занять второй, тот, что умер. Однако, когда он родился, Аллах передумал. Шехзаде убили. Поэтому теперь я не могу ответить на Ваш вопрос, Госпожа. Хюррем вышла из дома гадалки в состоянии полного шока. Валиде раздумывала над услышанными словами. Она не могла понять, кого должна забрать Смерть, кому готовить гроб. Сев в карету, Султанша заметила, что Сюмбюль за всё это время не произнёс ни слова. Взглянув на него, она заметила, как на уголках его глаз блестят слёзы. — Сюмбюль, ты плачешь? — Госпожа, — сказал евнух, вытирая глаза. — Раньше я не верил этой гадалке, но когда она предсказала смерть Шехзаде Баязида, я начал понимать, что все её предсказания правдивы. Но сегодня она предрекла Вашу кончину. Топкапы без Вас уже не будет прежним. — Также она сказала, что Аллах дал мне ещё несколько месяцев, Сюмбюль. Я пока что жива. Не печалься раньше времени, лить слёзы будешь на моих похоронах. А пока у меня есть время, надо радоваться и жить. — Но как жить, зная, что смерть уже вписала Вас в свою чёрную книгу? Как жить, зная, что скоро вы уйдёте навсегда? — Сюмбюль, лучше знать, что смерть рядом и быть готовым, чем внезапно умереть, не закончив все дела. — Как это мудро. — А пока никому не говори о моей болезни и моей скорой кончине. Особенно это касается Михримах и Селима. Не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью и грустью в глазах. — Как Вам будет угодно, Госпожа моя.

***

— Вы действительно знаете, как открыть дверь, Госпожа? — удивился Газанфер. — У меня есть одно предположение. — Ответила венецианка. — Посмотри на эту подставку под факел. — Ну и что в ней необычного? — Хотя бы то, что она здесь есть. В этот коридор, не зная о комнате, нет смысла ходить, значит, нет смысла освещать эту стену. Раз в неё всё-таки вставили факел, то это неспроста. Может, это замаскированный рычаг? Газанфер убежал в соседний коридор, а когда вернулся в его руках была плошка с водой. Он залил огонь, вытащил факел из подставки и затоптал его. — По мне так обычная настенная подставка. — Попробуй нажать на неё. — Подала голос Айсун Хатун. — Не выходит. — Тогда потяни его на себя. Газанфер стал тянуть на себя рычаг, шёл он туго, однако, он двигался. Неожиданно для всех каменная дверь чуть отъехала в сторону. — Я же говорила, что всё дело в факеле, Газанфер, — ехидно сказала Нурбану. — А теперь отодвинь дверь. Евнух навалился, и дверь поддалась. — Механизм, видимо, заржавел, раз так туго идёт, — выдвинул версию он. Ему удалось открыть дверь, так что в неё можно было пройти. Нурбану склонилась и вошла внутрь. Её глаза быстро привыкли к темноте, и она заметила лестницу. Поднявшись, по ней она увидела дверь. Женщина аккуратно взялась за ручку и открыла скрипящую дверь. В комнате было светлее, чем на лестнице, ведь здесь под потолком было небольшое окошко. На стене Нурбану обнаружила широкую трубу. «Судя по всему по ней идёт звук», — подумала она и прислонилась к ней ухом. Было тихо, хотя это довольно странно, ведь Совет должен был начаться с минуты на минуту. «Что за дурацкая привычка везде опаздывать?» — мысленно ругала супруга Султанша. Вскоре она услышала шаги. Судя по звукам, в комнату вошли все участники заседания. Затем стали доноситься голос Султана, он короткой молитвой открывал Заседание. Закончив, начали говорить Паши и Беи. Учёные мужи начали спорить о тактике ведения боя и о том, куда следует держать путь в ближайшее время. — А что ты думаешь, Шехзаде Мурад? Услышав имя сына, Нурбану прислушалась. — Повелитель, я считаю, что было бы разумно укрепить наши границы. Многочисленные походы покойного Султана Сулеймана Хана ослабили наши границы на востоке и северо-востоке. — Разумно. Но какой следующий поход нам следует совершить? Воины сидят без дела, может вспыхнуть восстание, и мы лишь потеряем людей. — Верно. Поэтому следует идти на персов. А часть людей отправить в крепость Сигетвар. Дабы восстановить там порядок. — А вы как думаете, Паши? Беи? — Шехзаде Мурад мыслит верно, однако у нас сть возможность пойти и на венгров, — подал голос Мехмед Соколлу-Паша. — Венгрия понесла тяжёлые потери из-за предыдущих войн, поэтому будет разумно отправиться сначала туда, — поддержал Пашу Ахмед Паша. Несколько беев также встали на сторону Мехмеда Паши. — Я принял решение, — сказал Селим, когда все высказались. — Готовьтесь к походу на Персию. Услышав эти слова, Нурбану гордо вскинула голову и улыбнулась, ведь Повелитель прислушался к мнению её Шехзаде.