Селимийе

Хюмашах сидела на тахте у камина и смотрела на пляшущие языки пламени, со слезами вспоминая вчерашнюю ночь хны. Служанки в то время делали ей необычную свадебную причёску. Закончив, они прикрепили к волосам девушки красный платок, вуаль и рубиновую диадему. «Всё готово, Госпожа, пора идти к Валиде Султан», — сказала одна из рабынь. Хюмашах вытерла слёзы, глубоко вздохнула и напоследок посмотрелась в зеркало. Глаза были красными от слёз, но Хюмашах даже не старалась успокаиваться. Ей даже не нравилось новое кроваво-красное платье, расшитое золотыми нитями. Однако, девушка понимала, что в таком виде нельзя идти к Валиде и матери. Поэтому, дождавшись прихода в нормальное состояние, Султанша вышла из покоев и направилась к Валиде, где её уже ждали все близкие женщины Повелителя — мать, сестра, жёны, дочери. Также там были Шехзаде Мурад и Сафийе. Хюмашах вошла в просторную комнату, поднялась к Госпожам и поклонилась. — Какая ты красивая, Хюмашах! Желаю счастья дому твоему! — сказала Валиде внучке, и та поцеловала ей руку. — Хюмашах, моя доченька! Будь счастлива! — племянница Султана поклонилась матери и прошла дальше, к Нурбану. — Хюмашах Султан, желаю счастья дому Вашему, — сказала женщина с некой иронией в голосе. — Дай Аллах у вас с пашой будет крепкая семья. «Госпожа, я приняла решение, мне не нужна Ваша помощь», — сразу всплыли слова Хюмашах в головах обеих. Когда все остальные закончили поздравлять невесту, в покои вошёл Повелитель. Все женщины кроме Валиде Султан встали и поклонились. — Хюмашах, моя дорогая племянница, хочу пожелать тебе счастья! Мой подарок вам с Ахмедом-пашой — дворец в Ускюдаре. — Благодарю, Повелитель, — прошептала девушка и поцеловала руку Султана. — Гости уже собираются, а золотая карета уже готова, так что предлагаю уже ехать на праздник. Карета неслась по улицам города. Счастливые жители Стамбула выкрикивали поздравления и пожелания счастья. — Как ты? — поинтересовался Селим у племянницы. — Не волнуешься? — Всё хорошо, Повелитель. — Кротко ответила Хюмашах. — Мои мама и сестра постарались, такая пышная церемония, так много гостей, — старался вести непринуждённый разговор Султан. — Надеюсь, тебе всё нравится? — Да, кроме жениха. — Хюмашах, лучше не начинай. — Строго сказал Повелитель и отвернулся к окну. Вскоре карета приехала на площадь Ипподром, где собрались все паши и беи. Первым вышел Селим и подал руку племянницы под громкие возгласы собравшегося народа. Обряд никаха был уже совершён, поэтому Селим отпустил Хюмашах к Госпожам и гостьям на женскую половину. — Ахмед-паша, поздравляю тебя! — Благодарю, Повелитель! Я так долго ждал этого дня. — Вы с Хюмашах Султан займёте дворец в Ускюдаре, мои подарки уже ждут вас там. — Вы безмерно осчастливили раба своего, мой Повелитель, — паша поцеловал руку Султана. — Береги мою племянницу и не обижай. Ахмед кивнул головой. Праздник длился весь день. Простой народ бесплатно угощали, паши, беи, знатные дамы весь день поздравляли новобрачных. Все были веселы, кроме самой невесты. За весь день она практически ничего не съела, а на полученные поздравления отвечала коротко и без всяких эмоций. Нурбану, сидевшая подле неё, смотрела на Хюмашах с жалостью и разочарованием. Её поразила преданность девушки: ради матери она вышла замуж за нелюбимого человека. Селимийе же в свою очередь пыталась подбодрить невесту, рассказывая ей различные истории, случившиеся с ней на родине, которые Хюмашах пропускала мимо ушей. Вскоре праздник подошёл к концу, гости порядком устали, и тогда Повелитель посадил Хюмашах в карету, которая должна была её отвезти в новый дворец к мужу.

***

— Аллах, Аллах! Бедная Хюмашах. Как родная мать могла так с ней поступить? — причитала Нурбану, сидя в карете. — В конце концов она сама виновата, у неё был шанс изменить судьбу, но... — Госпожа, каков же теперь Ваш план? — поинтересовался Газанфер, сидевший напротив. — Его нет. — Вы опустите руки? Госпожа... — Газанфер, — прервала евнуха Нурбану. — Мне ничего не надо делать, ситуация работает на меня. После первой брачной ночи Хюмашах сама придёт ко мне и попросит о помощи. — А если нет? Если она расскажет обо всём матери? Или сама предпримет какие-либо действия? — Если бы хотела рассказать, то давно бы сделала это, и мне бы давно досталось от Михримах Султан. Ну а убить пашу она не сможет. У Хюмашах доброе сердце и невинная душа, Газанфер, она побоится что-то предпринимать. Ну а если нет, то будем действовать по старому плану. Поэтому мальчика пока не отпускайте. — Как Вам будет угодно.

***

— Селимийе Султан, Вы уже поговорили с Повелителем? — У меня не получается к нему даже прийти, Айда, он либо на Совете, либо на верфях, либо как всегда сильно занят. Однако, я не собираюсь сдаваться. — Как Вам известно, Нурбану Султан отменила приказ, но моего брата мне не вернула и даже не сказала, жив ли он, что с ним. Я уверена, что она ещё захочет устроить покушение. — Надеюсь, она ещё не догадалась, что ты мне всё рассказала? — Нет, Госпожа, она считает, что я до сих пор верно служу ей. — Молодец, продолжай в том же духе, и всю полученную информацию сразу докладывай мне. Рабыня согласно кивнула. — Ты проследила, мой подарок доставили в новый дворец Хюмашах Султан? — Да, Госпожа. — И всё-таки мне будет её не хватать. Она, конечно, будет приезжать, но это не то. — Согласна с Вами. Без Госпожи будет тоскливо во дворце.

***

      Ахмед прошёл в спальню, где его уже ждала жена. Приказав всем слугам выйти, паша подошёл к девушке и снял вуаль. Прекрасные, но печальные тёмные глаза смотрели в пол. Затем он вытащил из волос диадему и платок и бросил их на пол. Дорогое рубиновое украшение раскололось на две части, а платок сдуло сквозняком в угол комнаты. Мужчина взял Хюмашах за подбородок и поднял её лицо. Она впервые за всё время так близко смотрела на его морщинистое лицо, седую бороду. Паша взял её за руки и, поцеловав, подвёл к широкой кровати, обошёл и начал расстёгивать пуговицы на её шёлковом платье. Когда её одежда с шелестом упала на пол, он небрежно откинул её в сторону, а сам посадил смущённую Хюмашах на кровать и начал раздеваться сам. За время, проведённое с ним в постели, Султанша ни разу на него не взглянула. Она лишь молча терпела, еле сдерживая слёзы. Когда Ахмед наконец заснул, Хюмашах бесшумно вылезла из постели, надела ночную рубашку, а поверх шёлковый халат, приготовленный заботливыми слугами, и спустилась в сад. Было темно и холодно, однако Султаншу это не волновало. Когда к ней подбежали волнующиеся за её здоровье служанки, она строго прошептала: «Уйдите, оставьте меня в покое». Девушки покорно отошли и удивлённо переглянулись между собой. Тем временем Хюмашах ушла глубоко в сад, где на скамье проплакала до самого рассвета. Как только солнце показалось на горизонте, она вернулась во дворец, тихо прошла в свою новую комнату и прилегла на кровать. Сон к ней не приходил, поэтому она просто лежала, размышляя о событиях прошедшей ночи. Услышав, как заскрипела дверь её комнаты, она закрыла глаза, сделав вид, что спит. К счастью, это была служанка, пришедшая разбудить Госпожу и сообщить, что завтрак почти готов. Хюмашах нехотя вылезла из постели и, одевшись, спустилась в гостиную, где её уже ждал муж. — Где ты была этой ночью? — бесцеремонно спросил Шемси Ахмед. — Я проснулся, тебя не было. — Я не обязана отчитываться перед тобой, паша. — Ошибаешься, теперь ты моя жена, поэтому рассказывай. — Я вышла в сад подышать свежим воздухом, а потом ушла в свои покои. — Тебе на балконе воздуха мало? И почему ты не вернулась ко мне? — Не хотела Вас беспокоить, паша, — саркастично ответила Хюмашах и откусила булочку. — Отныне ты больше не будешь выходить из дворца без моего ведома, а уж тем более ночью. Хюмашах вскочила с подушки и, не выдержав, закричала. — Не забывайся, Ахмед! Я не твоя рабыня! Моё имя Айше Хюмашах Султан. Я племянница нашего Султана, внучка самих Хюррем Султан и покойного Султана Сулеймана Хана Хазрет Лери, дочь Михримах Султан, а ты всего лишь безродный раб нашего Повелителя! Твоя обязанность — служить Династии, то есть мне! Ведь твоя сила заключается во мне. Пока я рядом с тобой, Повелитель не сможет исключить тебя из Совета. А если ты посмеешь дерзить мне, то я разведусь, и ты потеряешь все должности, паша! — Смею напомнить, что без разрешения Повелителя Вы не сможете развестись со мной, Госпожа, — Ахмед тоже встал. — А Повелитель Вам такого разрешения не даст! — С чего ты это взял? — С того, что это Повелитель зарекомендовал меня на роль Вашего супруга. Хюмашах гневно взглянула на мужа и, ничего не ответив, выбежала из комнаты. Паша опустился на кушетку и постарался продолжить завтрак, однако после ссоры с супругой, ему кусок в горло не лез. Поэтому он в гневе перевернул стол и ушёл в свой кабинет.

***

      Хюмашах приехала в Топкапы и направилась в покои Султана. Получив разрешение войти, она подбежала к Селиму. — То есть, это Вы предложили матушке Ахмеда-пашу? — Хюмашах, что случилось? День только начался, а ты уже здесь. — Повелитель, я не хочу жить с пашой. Я прошу дать разрешение на развод! — Успокойся и присядь, — Селим вышел из-за стола и указал рукой на диванчик. — Что случилось? Вчера только свадьба была, а сегодня уже развод просишь. — Мне неприятен Ахмед-паша. Он с первого дня пытался приказывать мне. А о ночи с ним я вообще молчу. — И только из-за этого я должен разрешить развод? Я могу просто поговорить с ним. — Почему я должна жить с тем, кого не люблю? — Я не могу дать разрешение на развод, Хюмашах. — Это почему же? — Мы скоро в поход отправляемся, если вы сейчас разведётесь, паша лишится всех своих должностей, а его военный опыт очень нам пригодится. Да и в принципе он отличный политик. Так что придётся терпеть. — Он такой старый и всё равно отправляется в поход... Мне кажется, он даже меч не удержит. И в конце концов, незаменимых людей нет. — Ошибаешься, несмотря на возраст, он отличный воин. А быстро найти ему замену не получится. — Мне даже интересно, что скрипит сильнее: дверь в прачечную или мой новый муж, когда пытается поднять саблю? Селим не ответил и лишь рассмеялся. Хюмашах взглянула на него глазами, полными печали. В глазах же Султана читалось строгое нет. Девушка встала с дивана, поклонилась и вышла за дверь, где её уже ждала Нурбану.