Селимийе

      Со дня начала похода прошло две недели. Не только в городе было намного тише, чем в обычное время, но и дворец будто замер в ожидании. Простые рабыни всё также разговаривали ни о чём, служители гарема всё также сновали, выполняя свою работу, да и в принципе всё было, как всегда, однако ощущение пустоты и некой печали давили на жителей дворца.       Хюррем с каждым днём становилось хуже, она чувствовала, как её жизненные силы угасают, как она медленно, но верно покидает этот мир. Поэтому она решила больше не затягивать, а посетить свой благотворительный комплекс, пообедать и помолиться вместе с простыми людьми и выслушать их просьбы. Взволнованные Сюмбюль Ага и Чилек Хатун отговаривали Госпожу, но тщетно, Хюррем переубедить невозможно. Так что, миновав все лестницы, Валиде стояла и, держась за сердце, переводила дух. — Госпожа, может всё-таки останетесь во дворце? — запричитал Сюмбюль. — Нет. Раз я решила, так тому и быть. — Хюррем вздохнула и решительно направилась к выходу. Чилек и Сюмбюль с грустью и пониманием переглянулись и последовали за Валиде.

***

      Нурбану сидела одна в своих покоях и пыталась найти себе какое-нибудь занятие. Хюррем запретила ей выходить из комнат, а также отправила её слуг, Газанфера и Айсун, во дворец Эдирне. А ей выделили новых служанок из Старого Дворца. Комнаты, с которыми связаны многие приятные воспоминания, стали для женщины клеткой, из которой нет выхода. Однако, это всё же лучше, чем сидеть в сырой холодной темнице. По гарему поползли различные слухи о Нурбану. Девушки выдвигали различные версии. Одни считали, что она в чём-то провинилась, другие же, те, что были на стороне Султанши, думали, что она приболела или очень занята, хотя в глубине души понимали, что что-то здесь неладно. Сама же Нурбану не думала о домыслах и сплетнях, а размышляла о сложившейся ситуации. Она понимала, что так долго не протянет, и ей нужно выбираться. Однако, обстоятельства не позволяли ей спокойно выйти, а также Госпожа понимала, что ей некуда податься. Сбеги она при одном из походов в баню и спрячься в одном из своих поместий, её исчезновение скоро заметят, саму её найдут, и тогда наказание будет куда более суровым.       От долгих размышлений у женщины заболела голова, и она приказала принести ей ромашковый отвар. Когда служанка ушла, Нурбану вышла на балкон и опёршись о перила, стала наблюдать за двориком. Всё было, как всегда. С ветки на ветку перелетали птицы, около шатра сновали белки. Вскоре Султанша увидела, как фигура в тёмном, пошатываясь, идёт к карете. «Хюррем Султан... Как же она истощала, еле идёт. Недолго, видимо, ей осталось», — прошептала сама себе Нурбану. С одной стороны, она была немного рада факту скорой кончины Валиде. Селимийе лишится поддержки. Да и Михримах Султан, так привязанная к матери, после её смерти не станет отвлекаться на дела гарема. Но с другой стороны, Нурбану понимала, что будет скучать по Хюррем Султан. Ведь именно она отправила её в санджак к Шехзаде Селиму, именно она была её примером для подражания. Нурбану вздохнула и стала смотреть в небо. — О чём-то задумались, Нурбану Султан? — звонкий голос отвлёк женщину от размышлений. — И здесь меня достанет... — Сказала себе под нос Госпожа. — Что тебе нужно? — Развернувшись, спросила у девушки Нурбану. — Выходит, мы теперь соседи. Наша Валиде выделила мне новые покои. Ведь скоро я стану матерью Шехзаде. — Шехзаде... — Нурбану рассмеялась, чем обескуражила девушку. — Селимийе, рано ты радуешься. Может, ты и победила меня сейчас, но поверь, это не навсегда. Не забывай, я мать престолонаследника, единственного сына Султана Селима. — Это ненадолго, — улыбнувшись сказала Селимийе. — Мой сын скоро родится, — она провела рукой по округлившемуся животу. — Вот как? Молись, чтобы родилась дочка, потому что если родится сын, он всё равно долго не проживёт, ведь после нашего Повелителя трон перейдёт к моему Шехзаде Мураду, моему льву. Начнётся его эпоха. Я же стану Валиде Султан. А ты отправишься или в Старый Дворец, или на съедение рыбам, это уж как получится. — Бросив последнюю фразу, Нурбану гордо вздёрнула голову и ушла обратно в свою душную комнату. Селимийе хотела что-то сказать ей вслед, однако промолчала.

***

      В последнее время Хюмашах находилась в прекрасном расположении духа. Она жила в своей старой комнате в Топкапы, будто забыв о том, что теперь она не девочка, а уже взрослая девушка, вышедшая замуж. Жизнь во дворце как будто возвращала её в юность, в те дни, когда она была счастлива. Хюмашах всем сердцем желала, чтобы у неё за спиной выросли могучие крылья, которые унесли бы её далеко-далеко от всех проблем, однако, каждый раз Султанша вспоминала, что чудеса случаются только в сказках, но всё же продолжала верить и надеяться, что когда-нибудь чудо всё-таки случится, и она снова будет счастлива.       Сейчас Хюмашах шла к матери для серьёзного разговора. Дойдя до нужной двери, она сглотнула, вдохнула в лёгкие побольше воздуха и вошла в покои. Михримах Султан величественно сидела на кушетке, погружённая в свои мысли. — Матушка, — поклонилась Хюмашах, оторвав мать от размышлений. — Хюмашах, — задумчиво протянула Михримах. — Ты что-то хотела? — Вы очень заняты, мама? Я могу прийти попозже. — Проходи, — женщина показала на подушку подле себя. — Я просто задумалась. Присев, девушка начала разговор. — Я бы хотела спросить Вас кое о чём. — Я постараюсь ответить на твой вопрос. — Почему мне в мужья Вы выбрали именно Ахмеда-пашу? — Хюмашах, как я уже говорила раньше, паша верен нам, он поддерживает меня и во всём слушает. — Ахмед стар, мама, мне даже смотреть на него неприятно, не говоря уже о нашей первой ночи. Неужели Ваши интересы Вам важнее, чем счастье дочери? Михримах опустила взгляд. — Хюмашах, дело не только в моих интересах. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но, как видишь, это невозможно. — Но почему? — Ты — представительница Династии, ты — Госпожа по крови, твой муж должен быть под стать твоему положению. Много лет назад я сама оказалась в такой ситуации. — Я знаю. Но неужели кроме Ахмеда-паши нет никого? — Конечно есть, но к сожалению, ни один из них не достоин тебя. В них нет тех важных качеств, что есть в нём. Мне правда жаль, что так вышло. Дочь смиренно кивнула головой. — Не печалься, Хюмашах, когда-нибудь всё будет хорошо, — Султанша поцеловала девушку в макушку. — Я бы хотела прогуляться, мама. — Конечно, иди. Хюмашах выбежала из комнаты, оставив мать в дурном расположении духа.

***

      Огромный зал. Множество столиков и подушек. А посреди трон, на котором восседала Валиде Султан. По правую руку стояли её верные слуги и приветливо улыбались посетителям. «Аллах да вознаградит Вас, Госпожа», «Долгих лет жизни Вам, Госпожа», «Какой чудесный обед, Госпожа, Вы осчастливили своих рабов, разделив с нами трапезу», — благодарили бедняки, то и дело подходившие к Хюррем. Та в ответ кивала им головой и протягивала свою руку для поцелуя. — Я так рада, что смогла помочь всем этим людям и не только им, — сказала Султанша в сторону слуг. — Да, Валиде Султан, Аллах вознаградит Вас за Ваш труд, — ответила Чилек. — Госпожа, Вы не утомились? Может, стоит вернуться во дворец и отдохнуть? — Я в порядке, Сюмбюль, не беспокойся, — соврала Хюррем и улыбнулась. Евнух согласно кивнул и взглянул на Чилек, дав одним взглядом понять, что Хюррем Султан просто не хочет портить собравшимся настроение.       Обед подходил к концу. Бедняки и вдовы потихоньку начали расходиться. Хюррем одёрнула Сюмбюля за рукав. Когда тот наклонился, она зашептала ему: — Сюмбюль, я хочу попросить тебя найти могилу Ибрагима-паши и пригласить Махидевран во дворец. — Госпожа, Махидевран Султан будет легко найти, однако, о месте захоронения паши не знает никто. — Сюмбюль, это очень важно, я не хочу уйти, не рассчитавшись со всеми. — Госпожа, я знаю одного человека, возможно, он подскажет, где искать могилу, но я не могу Вам обещать. — Всё же постарайся. Я знаю, что ты сможешь. Сюмбюль кивнул и отошёл. Вскоре обед закончился, и Хюррем Султан вернулась во дворец.