Селимийе

— Мои поздравления, Госпожа, родился здоровый Шехзаде, — сказала лекарша откинувшейся на подушки девушке. — О, Аллах! — с облегчением воскликнула та. — Скорее дайте мне моего сына. — Его пока унесли, но скоро принесут, Сафийе Султан, — улыбнулась стоявшая рядом с кроватью служанка. Султанша от радости и волнения сжала в руках одеяло и то и дело стала поглядывать на дверь, из-за которой должны были вот-вот вынести её сына.       Неожиданно главные двери покоев распахнулись, и в комнату вошли Валиде, Михримах и Нурбану. — Ну, кто родился? Правнук или правнучка? — тут же спросила Хюррем, подойдя к кровати. — Родился Шехзаде, Валиде Султан, — рассмеялась Сафийе, продолжая посматривать на дверь. — О, Всевышний, какое счастье! Неужели я дожила до этого прекрасного момента? — Надо скорее сообщить эту радостную новость Повелителю и Шехзаде, — сказала в сторону служанок Михримах.       Вскоре лекарша вынесла новорожденного наследника. — Дай же мне его скорее, — Сафийе привстала на кровати и протянула руки. — Как же внук похож на моего Мурада, — смахнув слезинку от умиления и радости, сказала Нурбану. — Дай Всевышний ему крепкого здоровья! — Аминь, — ответили все присутствующие.

***

— Госпожа, — поклонилась служанка, вбежав в покои. — Рассказывай скорее, — потребовала подробностей Селимийе, отвернувшись от зеркала. — Сафийе Султан здорового сына родила, сегодня вечером состоится церемония имянаречения, а потом будет праздник, все уже готовятся к торжеству. — Сына значит... — Селимийе нервно закусила губу, а затем натянуто улыбнулась. — Что ж, распорядись, пусть мне моё голубое платье приготовят для сегодняшнего праздника.       Как только Айда поклонилась и вышла за дверь, Селимийе стёрла с лица улыбку. Задумавшись, она вышла на балкон и облокотилась на перила. Издали слышался плач новорожденного Шехзаде, снизу раздавался заливистый смех рабынь, радовавшихся то ли рождению наследника, то ли тому, что им сегодня раздадут золото. — О чём задумались, Селимийе Султан? Султанша дёрнулась от неожиданности и обернулась. — Как Вы вошли сюда, Гевхерхан Султан? Я же приказала страже никого ко мне не впускать. — Смею напомнить, что в этом дворце представителям Династии никто не смеет ни в чём отказывать. Слово рабыни ничто по сравнению с моим. — Дочь Нурбану растягивала слова, тем самым подчёркивая своё презрение к девушке. — И зачем же Вы пришли ко мне? Лишний раз испортить мне настроение и наговорить гадостей? У меня нет времени и желания вновь слушать о том, как Вы ко мне относитесь. — Ну что Вы, Селимийе Султан? У меня тоже нет желания портить Вам настроение. Я лишь пришла сказать, что у Сафийе Султан сын родился, и Вы тоже приглашены на праздник. — Какая честь, что Вы сами пришли оповестить меня, Госпожа! — с иронией в голосе произнесла Селимийе. — Я очень рада за Сафийе Султан и Шехзаде Мурада, дай Аллах, их ребёнок будет расти крепким и здоровым! — Аминь. Однако, по тебе не скажешь, что ты особенно рада. Как же? У твоего врага родился Шехзаде, его позиции ещё больше окрепли, а твоё положение всё также шатко. — Ошибаешься, я не считаю Шехзаде Мурада своим врагом. Однако, он мне и не друг. Ты сама прекрасно знаешь наши традиции и законы. Если у меня родится сын, а после смерти Повелителя Шехзаде Мурад займёт трон, моего сына казнят. А также его детей и братьев, если такие будут. — Верно. Как же хорошо, что ты всё ещё помнишь, как зависишь от Повелителя и своего ребёнка. Рада, что ты не забыла, что ты всё ещё рабыня, какую бы милость тебе не оказывали Валиде Султан и Михримах Султан. Мой тебе совет: молись, чтобы девочка родилась, легче жить будет. — Мой жизненный путь никогда не был и не будет простым. И если надо будет, я по головам пойду, но к своему ребёнку, будь то Шехзаде или Султанша, даже прикоснуться не дам, запомните это! — Чем выше ты заберёшься, тем сложнее будет удержаться и тем больнее будет падать. Бросив последнюю фразу, Гевхерхан хитро улыбнулась и ушла с балкона.

***

      В общей комнате гремела весёлая музыка. Слуги взбивали подушки, расставляли сладости и разливали шербет, в то время как с внутреннего балкона девушкам разбрасывали золотые монеты. — Почему ты взяла больше всех монет? — начала возмущаться одна рабыня, увидев, как другая набрала целый мешочек золотых. — Делись с остальными! — Не буду! Я не виновата, что вы не смогли собрать столько, сколько я смогла! — Да ты всех расталкивала, не по одной монетке брала, а горстями хватала! — Не ври! — А ты не смей других обездоливать! Не ты Шехзаде родила, а наглее всех! Никто кроме тебя здесь себя так не ведёт! Наглая воровка! Тьфу! — Да как ты смеешь плеваться?! — негодовала девушка. — Шайтан тебя забери! — А ты... А тебя... — Что? Что? Обездоленная девушка не нашла ничего лучше, как вцепиться в волосы «наглой воровке». Наложницы, стоявшие вокруг завизжали и попытались разнять дерущихся. — Так! Что здесь происходит? — вмешался в ссору вовремя пришедший Сюмбюль Ага. — Ага, эти девушки золото поделить не могут, — описала ситуацию одна из свидетельниц драки. — Она правду говорит! Эта дрянь больше всех взяла! — завопила драчунья. — Да отстань ты от меня! — О, Аллах! Как же с вами трудно! Немедленно все сдайте мне золото! Девушки нехотя протянули Сюмбюлю ладони с монетами. — Я поступлю, как поступил однажды Гюль Ага, — собрав монеты сказал евнух. — Каждая получит поровну. Сюмбюль несколько раз пересчитал монеты, убедившись, что девушки отдали все свои монеты. — Но Ага, это же нечестно... — У меня нет другого выхода, раз устраиваете склоки, — ответил мужчина и начал раздавать монеты. — Это всё ты виновата, — насупившись сказала рабыня, увидев, как уменьшилось количество монет в её мешочке. — В следующий раз не будешь брать лишнего. — Это нигде не записано. Каждый получает столько, сколько смог собрать. Вот как я теперь на эти деньги куплю себе ожерелье? — Не нравится — отдай мне. — Ага, размечталась... — Тогда молчи и радуйся, что после драки нам вообще что-то раздали.       «Дорогу! Валиде Хюррем Султан Хазрет Лери!» — возглас стражника заставил рабов встать и склониться в поклоне.       В комнату величественно вошла Валиде, облачённая в зелёное платье. На рыжих волосах сверкала великолепная изумрудная корона, мочки ушей оттянулись под тяжестью золотых серёг с крупными изумрудами. На безымянном пальце правой руки как обычно блестел символ любви Султана Сулеймана.       За Хюррем Султан следовали остальные женщины: Михримах, Хюмашах, Нурбану, Гевхерхан, Фатьма, Шах и Эсмехан. Когда Султанши сели, девушки подняли головы и прошли за свои столики — А где же Селимийе? — удивлённо спросила Валиде у остальных. — Неужели ей не сообщили о празднике? — Я лично оповестила её, Госпожа, — сказала Гевхерхан. — Возможно, она задерживается или решила вообще не приходить. — Надеюсь, с ней всё в порядке. Я бы хотела, чтобы на сегодняшнем торжестве были все. Если она не придёт в ближайшее время, придётся послать за ней. — Это будет правильно, — ответила Михримах и отпила из серебряного стакана. Как только Михримах произнесла эту фразу, двери раскрылись. В проходе стояла Селимийе. На её голове красовалась высокая корона Хюррем. На лице сияла улыбка. Увидев Госпожу, девушки нехотя встали и выстроились в ряд, Нурбану поджала губы и отвела взгляд. Селимийе прошла в комнату и подошла к Валиде. — Хюррем Султан, — поклонилась она. — Простите, что заставила Вас ждать. — Ничего страшного, проходи, — улыбнувшись Валиде указала на подушку подле себя. — Я уже начала переживать, что не дай Аллах что-нибудь случилось. Надеюсь, с тобой всё хорошо? — Да, Госпожа, просто мои служанки очень медленно несли платье. — Ну да ладно, давайте начнём праздновать, — подала слово Хюмашах. — Повара так постарались, столько чудесных блюд приготовили. — Действительно, эти перепёлки выглядят просто великолепно. — Селимийе придвинула к себе тарелку, однако есть не стала. — Айда! Рабыня подошла, взяла вилку и попробовала блюдо. — Всё в порядке, Госпожа, можно есть. — Селимийе? — Валиде смущённо взглянула на девушку. — Не сочтите за неуважение, Валиде Султан, я и у себя так делаю. После того случая... — Я понимаю, но поверь на этом столе ты не найдёшь яда, Сюмбюль Ага лично следил за приготовлением каждого блюда. Ему можно доверять. Селимийе сдавленно улыбнулась и начала трапезу. Все остальные последовали её примеру, и вскоре на столе не осталось ничего кроме грязной посуды. — Блюда были просто восхитительны, Вы организовали чудесный праздник, Валиде. — Спасибо, Нурбану, рада, что тебе всё понравилось. Ну а пока я бы хотела сказать пару слов. Султанши повернулись к Валиде и стали внимательно слушать. — Вы все знаете, как я люблю вас, ведь вы — то, ради чего я жила всю свою жизнь, моя семья. Поэтому в такой чудесный вечер я приготовила каждой из вас подарки, они ждут вас в ваших комнатах. Надеюсь, они вам понравятся. — Мы тоже любим Вас, Валиде, для нас большая честь получить подарки от Вас, — сказала Эсмехан, и все поддержали её кивками головы. Улыбнувшись, Хюррем встала и вышла из-за стола. — Я притомилась, пойду отдыхать, а вы продолжайте праздновать.       Войдя в покои, Хюррем приказала оставить её одну и сразу прошла к шкафчику, где хранила письма и стихи Султана Сулеймана. Достав своё любимое стихотворение, она, покачиваясь, вышла на балкон и села на диванчик. Мой мускус, мой янтарь, мое богатство, любимая, моя яркая луна, родная моя, моя сокровенная, мое сокровище, среди красот моя Султанша, мое существование, мой смысл, моя жизнь, мой райский нектар, мой рай, моя весна, моя радость, мой день, моя роза, о моя смеющаяся роза, моя чинара, моя прогулка, моё веселье, мой цветущий розовый сад, моё желание, моя самая драгоценная жемчужина, моё утро, моя беседа, мой вечер, моя услада, мое наслаждение, моё собрание, моя лучина, моё солнце, моя свеча, моя апельсинка, мой гранат, свеча моих покоев, хозяйка моего разума, моя госпожа, моя загадочная, моя светлая, моя хвалебная, моя Султанша, мой мир, душа моей Вселенной, мой росток, моя сладость, моё добро, мой покой в этом мире, моя святая, мой юсуф, моё состояние, мой хан Египта, мой Стамбул, мой Караман, моя греческая земля, мой Дамаск, мой кипчак, мой Багдад, мой Харасан, моя златовласая, тонкобровая, сияние твоих глаз завораживает, если я умру то прильну к твоей груди, о моя немусульманка, потому что я восхваляю тебя и всегда буду боготворить, моё сердце полно печали, а глаза полны слез, я влюбленный Мухибби Дочитав последние строчки, Хюррем улыбнулась и закрыла глаза.